За тебя не жалко пожертвовать крыльями

В комнате царил мрак, за исключением маленьких парящих огненных шариков. Они отбрасывали танцующие тени на разгромленное пространство, кружили, то и дело задевая стены, обломки мебели, окно и уцелевшие чудом пару зеркал. В воздухе порхала отчаянность. Её частицы были осязаемы, забились во все темные уголки, поселились в каждой непроглядной точке. Она душила, заманивала в свои сети, опутывала, не давая сделать и вздоха. Пугала до дрожи в коленях. В потухших огненных глазах читалась скорбь. Демон не двигался с места с момента, как вновь вернулся в комнату, смотря в одну точку перед собой, периодами прерываясь на то, чтобы приложиться к горлышку бутылки виски. Сказать ли, что Тони потерял смысл жизни со смертью Питера? Нет. У него была цель: выучиться по наставлению отца на высшего демона, воспитать из Морган порядочную смертную, занять трон короля Ада. Чем не блестящие перспективы на будущее? Возможно, Старк теперь ненавидел Бена и Бога? Тоже нет. Архангел лишь исполнял приказ, не в его правилах идти наперекор слову Отца. Может, после этого демон перестанет бороться? Опять нет. Более того, Тони будет идти вперед и достигнет самых наивысших успехов, ведь Питер сказал, что Старк станет замечательным королем Ада. Вот только Тони врал. Врал самому себе. Да, у него есть цель, есть будущее, амбиции. Но больше нет никакого желания. Его первой мыслью при вынесении приговора Питера было: «Я уйду вслед за тобой». Отказаться от крыльев ради ангела? Да, Старк тот ещё безумец. Но он не видел рядом с собой в напарниках никого, кроме Питти, а признание того, что этот милый кудрявый ангелок ещё и засел где-то глубоко в черном сердце демона, вообще убивало наповал. Тем не менее, Питер мертв. Старк замахнулся, и почти початая до дна бутылка полетела в стену, разбиваясь на большие осколки. В душе демона творилось то же самое. С каждой секундой Тони винил себя все сильнее, корил за то, что сделал слишком мало, хотя так геройствовал перед Стивом, что пойдет для Питера на все. А что в итоге? Он не смог даже отсрочить приговор ангела, не то что предотвратить. Вторая бутылка из личного мини-бара демона бесшумно подлетела и удобно уместилась в протянутой руке. Ночь обещала быть очень тяжелой.

***

Запах перегара встретил демонессу отвратительным амбре, тянущимся из самых недр комнаты. Несмотря на то что за окном вступал в права рассвет, в пристанище будущего короля демонов царила непроглядная тьма, хоть глаз выколи. Тяжко вздохнув, Наташа незамысловатыми пасами рук создала множество огненных огоньков, которые стремглав улетели к потолку, кружа там в подобии хоровода. В вакханалии обломков, мусора, пустых бутылок, осколков стекла прямо на полу лежал демон. Его крылья раскинулись, закрывая треть общей площади, а сам Старк походил на бухающего минимум всю прошедшую жизнь человека без определенного места жительства. Наташа бы очень усомнилась, если бы ей сказали, что вот это статный, уверенный в себе, один из самых могущественных за последние сотни лет король Ада. Больше похож на подростка в период пубертата, лишившийся первой любви. — Старк, — позвала демонесса, подлетая к не подающему признаков жизни телу, нависая хмурой тенью. — Исчезни, — пробасил Тони, прикрывая лицо. Свет жег заплывшие чернотой мрака глаза. — Ещё чего изволите, ваше пьяное величество? — с сарказмом протянула Наташа, отпинывая от себя носком туфли бутылку виски. Спрашивается, зачем Тони пьет, если на демонов алкоголь не действует так, как на простых смертных? Хотя… Девушка магией призвала только что отброшенную бутылку, слегка её повертела, а затем, осененная догадкой, принюхалась. В разнообразии запахов спирта, цитрусов, цветочных ноток проглядывался очень тонкий, едва заметный шлейф… яда. — Серьезно, Старк? — взбеленилась Наташа, запуская пустой бутылкой куда-то в голову демона, но, конечно же, попадая чуть выше. Тони даже не шелохнулся. — Поумнее способа не нашлось, чем травиться Оракусом? — Единственный способ расслабиться, — равнодушно ответил демон. Конечно, Оракус не являлся ядом как таковой, но он был словно восьмидесятиградусный спирт для смертного, без разбавления и закуси. Одна капля, и демона ведет похлеще феромонов. Чем Старк руководствовался, смешивая алкоголь смертных с этой травой? Хотя, глядя на состояние демона, Наташа смело могла заявить, что он уже ничем не руководствовался, — его разум улетел в далекое беспросветное. — Тони, — демонесса опустилась рядом со Старком и, наклонившись, начала мягко поглаживать его по черному облаку волос. Демон перевел пустой взгляд на подругу, говоря тем самым, что весь внимание. — Перестань изводить себя. Питера это не вернет… Тони дернулся, словно на него опрокинули ушат ледяной воды. Крылья беспомощно рванули вверх, закрывая собой расслабленное тело, теперь демон был укутан в алый кокон. В глубине послышались всхлипы. На Старка было больно смотреть. Наташа и подумать не могла, что этот на первый взгляд пофигистичный, взбалмошный демон может испытывать такие чувства, как грусть, скорбь, более того ещё и лить слезы из-за почившего ангела. Хотя, если прикинуть, то демонессе тоже было бы грустно, будь на месте Питера Стив. Они многое прошли вместе, столько лет бились друг с другом, стали друг другу верными напарниками. Применимо ли к демонам слово верность? Тони яркий тому пример. Он убивался по тому, кого не смог бы даже никогда коснуться, с кем не мог бы быть рядом, сделать его своим избранным. Но тем не менее Старк страдал. И вряд ли это бремя его не изменит. Наташа не была сильна в словах поддержки. В конце концов, она исчадие Ада. Штатные демоны вообще не способны на сочувствие, а высшие склонны проявлять чувства только из-за смертных. Но демонесса покорно сидела рядом, поглаживала трясущиеся в немой истерике крылья и просто ждала, когда Тони хоть немного придет в себя. Когда худенькие пальчики прошлись по самому кончику крыла, очерчивая витиеватые алые узоры, Наташа резко замерла. В распахнутых зеленых глазах сменялось множество эмоций: непонимание, отрицание, ужас… С замиранием сердца, переведя взгляд на то место, на котором замерла демонская рука, Наташа просто на несколько секунд зависла. Это был конец… Если до сего момента она пыталась убедить себя, что Тони просто нужно переболеть, перебеситься, — ведь со смерти ангела прошло всего несколько часов, — то теперь она была убеждена, что катастрофа началась прямо сию секунду. Крыло Тони, начиная с того самого чертового кончика, начало сгорать…

***

Дом, милый дом. Тони не был в нем с момента, как отец в порядке ультиматума отправил Старка на обучение к смертным. А было это, на минутку, почти одиннадцать лет назад. Здесь мало что изменилось. Возможно, многие считают, что ад — это пристанище дьявола, горящие котлы, вилы, раскаленные сковороды, множество крови и жестокости. На деле же, ад — это ничем не примечательный город, в центре которого находится поместье Старков. Через город проходят самые обычные улицы, на улицах стоят самые обычные дома. В тех домах живут люди. И у каждого человека свои персональные мучения, происходящие глубоко в его подсознании. В сознании Тони сейчас тоже царила полная неразбериха, он был готов примкнуть к отряду потерявших рассудок головастиков и погрузиться в пучину полнейшего отчаяния. Но вместо этого демон глубоко вздохнул и направился в сторону поместья. Правое крыло постепенно начало отказывать… — С возвращением, мистер Старк, — глубоко поклонился преклонного возраста демон дворецкий, завидев хозяина дома. — Джарвис, как же я по тебе соскучился, — расплылся в улыбке Тони и, недолго думая, притянул демона к себе. Объятия получились крепкими, дружескими, будто и не было этих долгих лет. — Мне нужно поговорить с отцом. Он у себя? — Да, Говард Старк сегодня дома, — кивнул Джарвис, не спеша поднимаясь по ступеням. Тогда как Старк всегда нетерпеливо парил позади него, уважаемый дворецкий предпочитал размеренный темп ходьбы. Он любил оправдывать это тем, что, если бы всевышние хотели лишь их полета, они бы создали демонов без ног. И в чем-то Тони был с ним согласен. Остановившись перед массивными дверями кораллового цвета, Джарвис ещё раз поклонился и так же не спеша ушел восвояси. Старк проводил его долгим задумчивым взглядом. Он определенно будет скучать по этому демону. Когда Говарда охватывала работа, и он напрочь забывал о сыне, именно Джарвис был рядом. Тони до сих пор с теплотой вспоминает свой первый полет, которому его учил Джарвис, своё первое заклинание, первый побег из дома (Джарвис тогда прикрыл его хвост, но Говард все равно узнал о проступке сына, и они оба понесли наказание — перебирали в саду кактусы). Веселое было времечко. Тряхнув головой, прогоняя наваждение, Старк повернулся к двери и с силой её толкнул. Створки разошлись, не издав ни звука, и взору открылся личный кабинет Говарда Старка, короля Ада. В кожаном кресле, которое заменяло «трон», восседал демон, один из самых могущественных за последние сотни лет. Через время его место должен был занять Тони, а пока именно Говард был Богом здешних мест. Серьезное, сосредоточенное, властное лицо не портили микро морщинки в уголках глаз. Слегка растрепанные чернявые волосы не теряли своего шарма даже при наличии тонких седых прядей у висков. А силу и власть не умоляло одно спаленное правое крыло. Многие демоны шептались за спиной Короля Ада, что он не достоин возглавлять их, не заслуживает своего места, так как является неполноценным. Но несмотря на этот небольшой нюанс, Говард даст огромную фору любому из пустозвонов и все равно окажется в выигрыше. — Здравствуй, отец, — обозначил свое присутствие Тони, слегка улыбнувшись удивленному отцу. — Тони? — Говард расплылся в улыбке, обнажая ряд ровных зубов и острые клыки. Наплевав на церемонность, мужчина поднялся с кресла и, подойдя к демону, заключил того в крепкие объятия. Тони не противился, ответив с той же охотой. — Что привело тебя домой? Соскучился-таки по старику? — Брось, отец, — хохотнул Тони, занимая кресло напротив рабочего стола. Говард вернулся за свое место, но отложил на край бумаги, которые внимательно рассматривал до этого момента. — Тебя со стариками объединяют только динозавры. Вы родились примерно в одно время. — Узнаю своего сына, — усмехнулся король, откидываясь на спинку стула и закидывая ногу на ногу. — Тебе там за твою нахальность ещё не подпалили крылышки? Кадык Тони нервно дернулся. Он перевел ошарашенный взгляд на отца, а тот в свою очередь приподнял бровь, выражая немой вопрос. Говард, сам того не понимая, направил нить разговора в то русло, в которое Тони боялся погружаться хотя бы по щиколотку. Но по всему выходило, что придется прыгать с головой. Прямо сейчас. — Я, собственно, по этому делу и пришел, — демон вздохнул, морально готовясь к тяжелому разговору. — Отец, а расскажи, почему у тебя сожжено одно крыло? — У тебя старческий маразм? — Говард слегка наклонился корпусом вперед, внимательно вглядываясь в глаза сына. Те, как и всегда, горели огнем авантюризма, смелости, безбашенности. Но что-то все равно было не так. — Из нас двоих ты подвержен ему больше, — не остался в долгу Тони. — Но ты рассказывал мне эту историю, когда я был ещё совсем маленьким. Хочется обновить воспоминания. — Что ж, — король вновь принял удобную позу и, бросив задумчивый взгляд в окно, за пределами которого простирался его Ад, заговорил: — я встретил Марию, твою мать, когда проходил практику на Земле, со смертными, как ты сейчас. Мы с ней были обручены родителями ещё задолго до нашего рождения, но пока не знали об этом. Но все тайное становится явным. — Говард улыбнулся своим воспоминаниям, а Старк слушал, впитывал слова, пропитанные нескончаемой любовью. — Когда мой отец известил меня о помолвке и познакомил с будущей невестой, я разозлился не на шутку. Разрушил половину поместья, перессорился с родными, нагрубил Марии, хотя та и не была виновата. До самого выпуска мы вели с ней войну, ссорились при каждом удобном случае, и наши родители уже поставили крест на помолвке. Но потом нас свел один случай. — Ты про одичавшего ангела? — Говард всегда опускал этот момент, но Тони хотел знать все подробности. — Верно, — кивнул король, — того ангела звали Гельмут. Высшие имеют право на чувства. Но эти чувства не всегда бывают положительными. Для нас, демонов, ощущать злость, раздражение, ненависть в порядке вещей. Но для ангелов ближе более светлые проявления. Гельмута притянула темная сторона. Он одичал настолько, что бросился на демона в кулачную драку, чуть не соприкасаясь с ним. Тем демоном был я. — Матушка спасла тебя? — Она успела остановить его в последний момент магией, и если бы не это, Говарда Старка как короля Ада никогда не существовало бы, — король невесело усмехнулся, его мучали воспоминания, которые он старался топить в себе, но тем не менее рассказ продолжился. — Так мы и стали ладить. День за днем, год за годом, мы поняли, что действительно выбор родителей был не так уж и плох. И обвенчались. Мы стали королем и королевой Ада. — Говард гордо вскинул подбородок, на что Старк с пониманием улыбнулся. — Через время родился ты, Тони. Мария души в тебе не чаяла. Но, к сожалению, ни демоны, ни ангелы, не бессмертны. — Говард совсем затих, давая себе минуту на то, чтобы собраться с мыслями. — Отец? — Демон подтолкнул Говарда, с пониманием намекая на то, что если тот не может, то лучше дальше не заставлять себя рассказывать. — Она заболела, — вздохнул король, — ядонна, болезнь, поражающая демонов. Мы и на сей момент не знаем, как с ней бороться, а тогда и подавно не догадывались. Буквально за пару дней Мария истощала, а на утро третьего умерла во сне. Не было ни крови, ни боли, одна пустота. — Говард прервался ещё на мгновение, а после, слегка наклонившись, выпустил правое крыло, от которого остался один обожженный скелет. Кожа крыла была полностью уничтожена. — После этого оно начало тлеть. За полдня из мощного, величавого крыла осталось общипанное крылышко. — Говард задорно рассмеялся, хоть эта история и приносила ему до сих пор боль, теперь это было не так уж и важно. Ведь совсем скоро его сын взойдет на трон, и нынешний король сможет уйти на покой. — Но почему сгорело только одно крыло? — Тони с интересом рассматривал оба крыла отца, чувствуя лопатками, как постепенно тлеют и его. На этот вопрос король раньше отвечал: «Вырастешь — поймешь», но до демона это так и не дошло. — Тони, как ты думаешь, что для меня самое главное в жизни? — ответил вопросом на вопрос Говард. — Э… — демон призадумался. Слишком уж резкой была смена настроения, — твой трон? — А если включить мозг? Понимаю, трудно включить то, чего нет, но ты попытайся, — нахальством Тони пошел явно не в мать. Демон задорно рассмеялся, его отец даже в таком возрасте был ещё хоть куда. — Семья? — Сделал ещё одно предположение Тони. Говард кивнул. — Мария, — он вновь выпустил обгорелое крыло, с нежностью смотря на его останки. Король больше не мог летать, но вряд ли это могло убить его боевой дух. — И ты, Тони, — вслед за израненным, король выпустил целое и невредимое, величавое, полное сил и энергии левое крыло. Оно переливалось глубоким алым цветом, слегка искрило от света попадавшего на него солнца, и до Тони наконец дошло. Он и матушка — то, что было самым важным для Говарда, то, за что он мог без раздумий отдать свою жизнь, кого он любил больше всего на свете. Со смертью Марии, не роди та Тони, Говард бы просто потерял оба крыла, всю свою жизненную силу, все свое могущество. С ним бы произошло то, что сейчас происходит с Тони. — А что… — В горле демона образовалась пустыня. Теперь он боялся не только за свою жизнь, — что с тобой будет, если чисто теоретически что-то случится и со мной? — Полагаю, я умру, — пожал плечами король, безразлично, словно его совершенно это не заботило. Он знал, что не позволит случиться ничему, чтобы смогло навредить его сыну. — Можно ли как-то избавиться от этого проклятья? — Тони подскочил, словно ужаленный, расхаживая по кабинету раненным зверем. Ладно, если умрет он, но утаскивать за собой отца — последнее, чего бы хотелось демону. — К сожалению, нет, — качнул головой Говард, с интересом поглядывая на сына, — это родовое проклятье Старков, тут уже не поможет даже наше могущество как королей Ада. А теперь, объясни мне, сынок, что за муха тебя укусила расспрашивать меня об этом? Тони замер. Он запустил трясущиеся руки в волосы, лохматя те ещё сильнее, слегка оттягивая корни, чтобы привести в порядок мысли. Ему осталось не так долго, а он ещё не до конца понимает, как правильно поступить. Может, лучшим решением будет не рассказывать Говарду? Чтобы тот не волновался раньше времени, чтобы ему не пришлось хоронить вслед за женой ещё и сына. Но… Тони должен был покаяться в чувствах к ангелу, в которых до конца и не разобрался. Отец единственный, кто сможет его понять и поддержать. Пусть это и продлиться последние пару часов. Демон решительно посмотрел на отца и, увидев в глазах того нетерпение, развернулся спиной. Глубоко вздохнув, готовясь словно к прыжку в заледенелую прорубь, Тони распахнул тлеющие крылья. На их концах уже образовались внушительные рваные ожоги, и Говарду оставалось только прикидывать сколько у его сына оставалось времени. Получалось, что не очень много…

***

— Ну и кто же она? — Король налил в стакан виски, залпом его осушил и следом налил ещё порцию. Некоторое время они провели в тяжелом молчании. Каждый думал о будущем, которое теперь неизбежно будет трудным у обоих. А у Тони ещё и коротким. — Она? — Переспросил демон, тяжело опускаясь в кресло, понурив голову. Может, все-таки не стоило рассказывать обо всем отцу? — Демонесса, которая предначертана тебе судьбой? — пояснил Говард то, что, по сути, не нуждалось в пояснениях. Король вернулся на свое место, сверля сына внимательным взглядом. Они не виделись десяток лет, и тот сильно возмужал, подрос. В глазах резвились черти, на пальцах горел огонь, все в нем пылало и кричало о том, что он будущее Ада. Будущее, которому не суждено вступить в свои права. Тони истерично рассмеялся. Демонесса? Прости, папочка, тебя ждет великое разочарование. Что же первее повлияет на приступ отца: новость о том, что Тони влюбился в ангела, или что этот ангел — парень? Пожалуй, все-таки первое. — Понимаешь, — вздохнул демон, вновь запуская руку в волосы, лохматя и без того спутанные после валяния на полу в пьяном угаре локоны, похоже это становится его дурной привычкой, — тут все не так просто… — Расскажи хотя бы какая она, — попросил Говард, отставляя стакан на стол. На его дне ещё плескались капли алкоголя. — Волшебная… — улыбнулся Тони, спуская руку на лицо, прикрывая губы. Глаза заволокла поволока воспоминаний, в которых отразился Питер. Его маленький ангел, со стальными нервами, отходчивым характером, доброй душой. Питер, который несмотря ни на что, действовал по зову сердца, при этом не думая о себе. Жертвовал собой, защищал Морган, а в последствии ещё и всю планету, согласившись с приговором. Ведь тот мог сбежать, ангельские казематы — не самая надежная вещь на свете. Тем не менее, он пожертвовал собой, боясь принести вред окружающим из-за своих чувств к Тони. Питер, который закипал буквально с одной невинной шутки. Прелестно краснел щеками, ушами, а иногда даже плечами и шеей, но всегда по итогу заливисто смеялся наравне с демоном и никогда не осуждал. Питер, который умел признавать свои ошибки. Ангелы заносчивы, считающие себя венцами всего живого, правыми в каждом вопросе, редко когда могли извиниться. Зря их все считают невинными и добрыми, это далеко не так. Но Питер был тем самым приятным исключением. Он смотрел в лицо своим ошибкам, и вместо того, чтобы задирать нос, пробирался сквозь дебри, не жалея себя, чтобы все исправить. Питер, который одной улыбкой мог растопить все ледники планеты. Она была настолько яркой, головокружительной, искренней, что не улыбнуться в ответ можно было считать кощунством. Питер, который ни за что бы не признался в том, что обожает плюшевые вещи. Огромные мягкие худи, созданные смертными настолько полюбились ангелу, что он всегда таскал такие в своей комнате Башни, думая, что никто не знал его маленького секрета, ведь у ангелов была своего рода униформа: светлые брюки, светлые футболки или рубашки. Но Тони знал. Знал про него все. И образ невинного ангелочка, обернутого в плюшевую черную кофту с белоснежными крыльями за спиной, был одним из значимых Старком. Питер, который любил полевые цветы. Каждый раз, когда Морган выбиралась с классом или Пеппер на природу, ангел то и дело кружил над полями с ароматными травами, васильками, ромашками. Набирал целые букеты, плел венки и заставлял Старка их носить. И каждый раз смеялся до колик, наблюдая смурное лицо демона, увенчанное одуванчиками. Питер, которому однажды приснился кошмар. Ангелы и демоны не видят снов, но в тот раз произошло что-то из ряда вон, и Питер оказался в комнате Тони, дерганный, испуганный, с красными глазами, полными непролитых слез. Ангел испугался и примчался к демону, просидев в итоге подле его кровати до самого рассвета. Тони травил байки, смешил, вел себя как обычно, чтобы Питер понял, что он не одинок. Питер, который постоянно ругался на свои кудрявые непослушные волосы, находившиеся в каждодневном творческом беспорядке. Настырные завитки то и дело лезли в глаза, щекотали шею и совершенно не хотели заправляться за уши. Знал бы ангел скольких трудов Тони стоило сдерживать свои порывы прикоснуться к этому русому кудрявому облачку, чтобы самолично убедиться в их мягкости, пропустить сквозь пальцы, растрепать. Питер, у которого имелись и дурные привычки, такие, как кусание губ и грызение ногтей. Стоило ангелу распереживаться по каким-либо пустякам, и тонкие ниточки губ тут же распухали от постоянных кусаний, а ранки вокруг ногтей становились ярче. Питер не был образцово-показательным ангелом, он не был во всем идеален. Но он был тем самым Питером Паркером. Питером — отважным, сильным, уверенным. Который в итоге сдался… Который мог быть до мозга костей упрямым. Который частенько надирал зад Старку в зале выбора. Который тянул к нему руки сквозь прутья, навзрыд рыдая, окрикивая Тони, теряя в омуте шоколадных глаз последние остатки сил на борьбу. Тем самым Питером, который умер… По щекам демона покатились большие капли слез. Они обжигали раскрасневшуюся кожу, въедались в поры, скапливались в уголках губ, из-за чего щипало мелкие ранки. Верно, мир не встанет на месте из-за смерти одного ангела. Морган не перестанет расти, высшие не прекратят сражаться между собой за право выбора, грешники не перестанут падать в Ад, предаваясь своим самым лютым кошмарам. Но что делать Тони в этом мире, если он больше никогда не сможет увидеть ангела, который стал центром его мироздания? Который был с ним рядом каждый день десяток гребаных лет, о котором он знал больше, чем о самом себе? — Знаешь, отец, — закрыв теперь обеими руками лицо, протяжно выдыхая, размазывая слезы и поднимая в итоге покрасневшие глаза, Тони улыбнулся, — он просто был тем самым. — Значит, все-таки «он», — понимающе усмехнулся Говард. Тони заторможенно кивнул, и только потом до него дошло, что он проговорился. Но был ли король против предпочтений сына? Если этот «он» мог сделать Тони счастливым, то какое право Говард имел перечить? К сожалению, его мнение уже ничего не могло изменить. Даже король Ада не всесилен, повернуть время вспять ему не подвластно. Но вот сказать нечто очень важное… — Сын, — Говард поднялся и, обойдя стол, остановился напротив успокоившегося демона. Тони поднял на него глаза, готовый к любому исходу событий, — наверняка ты пришел ко мне не просто так. Ты запутался в своих чувствах к тому юноше, я прав? — Тони ошалело распахнул глаза, на что Говард лишь рассмеялся. Все же тот был ещё ребенком. — Но знаешь, я хочу тебе кое-что сказать. Проклятье не может ошибиться. Этот юноша — твоя судьба, твоя вторая половинка, тот, кто непременно сделает тебя счастливым. Я не знаю, что произошло, и подозреваю, что ты вряд ли расскажешь мне все подробности. Но ты должен решить для себя, насколько тебе дорог этот парень? Демон рывком подскочил с кресла. Теперь он и Говард смотрели друг другу в глаза ровно. Короля Ада считали самым злым, черствым, равнодушным демоном из всех, на то он и был их королем. Но на деле он оказался одним из самых понимающих, кого только довелось встретить на своем пути Тони. Он гордился своим отцом и верил, что тот не пропадет, не потеряет свое второе крыло из-за сына. Тони в один шаг преодолел расстояние между ними, зажимая отца в крепкие объятья. Их последний диалог закончился на уверенном, решительном, хорошо обдуманном решении Тони: — За него не жалко пожертвовать крыльями.

***

В палате царил легкий полумрак. Солнце только-только зашло за горизонт, и небо ещё было светло-синим. Жалкие полчаса, и наступит кромешная ночь. Морган стояла у окна, следя за мирно проплывающими облаками и редко пролетающими птицами. Впервые у неё на душе было настолько спокойно и легко. Со дня на день её должны были выписать, чему девочка была несказанно рада — сидеть в этих четырех стенах ей порядком надоело. Тони приземлился на пол палаты с громким грохотом, отбив всю задницу. Крылья совсем перестали слушаться хозяина, и долетел до больницы он чисто на одном упрямстве, решивший во что бы то ни стало попрощаться с подопечной. Он не видел её всего сутки, но успел заскучать настолько, что словами невозможно описать. Поднявшись на ноги, он поравнялся с Морган, стоящей у окна, и присмотрелся к смертной. Та выглядела более чем здоровой. Задорный румянец на щеках, блестящие глаза, легкая улыбка — малышка была прекрасна. И даже огромный ожог от кислоты во все плечо не портил легкого образа умиротворения. — Видел бы тебя Питер, — улыбнулся Тони, обнимая Морган непослушным крылом. То было все в прожженных дырах, но ещё могло посодействовать. — За эти сутки столько изменилось, — продолжил демон говорить в пустоту. Смертная его не слышала, но демону необходимо было выговориться. — К сожалению, твой ангел-хранитель ушел из этой жизни… Морган дернулась. С её губ сползла улыбка, а русые растрепанные брови нахмурились. Она обняла себя руками, словно ей было нестерпимо холодно, и Тони поспешил накрыть её и вторым крылом, даря остатки своего тепла. — …А вскоре не станет и меня. Но ты должна быть сильной, Морган, — Тони прижался к девочке, и та расслабилась, даже не догадываясь, что рядом с ней сейчас происходит. Несколько минут блаженной тишины, биение сердец, невысказанных слов… Тони было невероятно грустно прощаться с той, которую он самолично воспитывал, с которой делили все горести и счастливые моменты, рядом с которой шел все долгие десять лет. Он верил, что Морган вырастет замечательной, доброй, веселой девушкой, ведь приложил для этого все свои силы. Как и почивший доныне ангел. Дверь в палату распахнулась. На её пороге показался лечащий врач Морган с небольшим подносом лекарств. Улыбчивый мужчина поставил свою ношу на тумбочку и поспешил пройти к Морган, на ходу разводя руки в стороны. — Папочка, — рассмеялась девчушка, бросаясь в объятия Стрэнджа. — Папо… Чего?! — Лицо демона исказила гримаса непонимания. Он переводил шокированный взгляд с подопечной на доктора и обратно. Так вот что имел в виду Фьюри, когда говорил, что вскоре Морган познакомится со своим отцом. Тони, конечно, было невероятно интересно, где тот пропадал столько лет, почему не объявлялся и как же произошла эта долгожданная встреча. Но у него оставалось крайне мало времени… Смотря на счастливое улыбающееся лицо Морган, демон решил, что не так уж и важно, какие силы свели его подопечную с её отцом, главное, что теперь есть тот, кто позаботится об их с Питером малышке. Кстати, насчет Питера… Пока Морган со Стрэнджем обсуждали скорейшую выписку и последующие планы (Тони краем уха услышал, как доктор предлагал на время судебных разбирательств пожить с ним), демон полез в карман темных джинс. Выудив оттуда белоснежное переливающееся перо, Старк покрутил его в руках, даже не представляя, что с ним делать дальше. Но гадать долго не пришлось. Стоило Морган вновь вернуться к окну и оказаться на достаточно близком расстоянии от демона, как перо воспарило, распадаясь на мелкие серебристые крупицы. — Пап, смотри, звездопад, — ахнула Морган, и Тони рывком обернулся к окну. Иссиня-черное небо заволокло множеством падающих светящихся звезд. Они походили на алмазы, горели так же ярко, очаровывая, завораживая. Стрэндж приобнял дочь со спины, наблюдая за неожиданным природным явлением с улыбкой на губах. Морган сильнее укуталась в отцовские объятия, она больше не была одинока. Теперь был тот, кто подарит ей больше тепла и заботы, нежели Пеппер. — Замечательный подарок, Питер, — прошептал Тони. Он бы хотел, чтобы ангел сейчас был рядом, и наблюдал за счастьем Морган глазами Старка. Чтобы все было как прежде, и они вдвоем решали целую судьбу шестнадцатилетней девчушки. Чтобы вновь поспорили по какой-нибудь мелочи, а потом посмеялись над глупостью друг друга. Но как раньше уже не будет никогда. Оставалось только надеяться, что дальнейшее будущее не будет таким же болезненным. Кинув последний прощальный взгляд на свою подопечную, убедившись, что отныне она в надежных руках, что о ней будут заботиться и больше не дадут в обиду, Старк поспешил покинуть Морган. Во всех смыслах этого слова…