Поджигаю-убиваю-угрожаю

«Истинно храбр тот, кто боится – боится, но всё-таки идёт наперекор страху» Стивенсон «Похищенный»

– Там не нужно ничего бояться, так ведь… Эмили, ты куда? – Сам как думаешь? – Ладно, я понимаю. Только попробуй потом меня пугать – ты помнишь, какая у меня дурная реакция. И не язви мне, я же старше… да и страшно… – Когда ты мне зуб передний «нечаянно» расколол от страха, да? – На последние слова девушка, перебив следователя на полуслове, решила не обращать внимания. – Как это забыть-то? И только попробуй при мне снова закурить – я тебя сама ударю «от страха». Ты же знаешь, как я это не… – Не бойся. Я давно бросил. Ты выходи ко мне и давай скорее – мне что-то жутко тут, если честно, повторюсь. После этого девушка неожиданно появилась рядом с ним, немного ёжась от страха. Следователь невольно и как можно незаметнее улыбнулся – подружка выглядела из-за застрявших в волосах веток и листьев одновременно и смешно и мило. Только, однако, Эндрю протянул руку к лохматым волосам подруги, как та резко дёрнулась, словно от удара током, и так страшно и гордо на него посмотрела, что тот даже стушевался. Пристально посмотрев на него ещё несколько секунд, Эми громко и почему-то визгливо засмеялась, сама не понимая от чего это было. Её друг, снова взглянув на девушку, удивлённо поднял бровь и спокойно подумал о том, что это может быть защитной реакцией на что-то страшное. Через несколько часов выяснилось – это было немного другое. – Ну что, откуда начнём наш осмотр? – Давай с того дерева, где медведь сидит? – Эмили, где ты видишь медведя? Если там медведь, то тогда, может, стоит уйти? – Подойди ближе и… поймёшь… боже… Эмилия, быстро подбежав к дереву, дрожащей рукой подняла маленькую игрушку. То действительно был потрёпанный чёрный плюшевый мишка, который когда-то мог говорить, судя по чему-то твёрдому в нём. Но сейчас он молчал – им давно никто не интересовался. Удивительно было то, что этот медведь почти не пострадал от пожара, хотя явно был положен сюда ещё в прошлом или позапрошлом году. Последнее становилось понятно по небольшому слою мха на спинке у игрушки, который, видимо, «перелез» с дерева, и тому насколько на нём изорвалась грязная ткань. Невольно переглянувшись со страху, друзья внезапно вспомнили детство – каждый своё. Обоим от немногих весёлых и счастливых воспоминаний, которые обычно приносили облегчение и внутреннее тепло, стало как-то не по себе. Потому Эмили всё-таки положила странного медвежонка на место. Девушка, было, подумала, что они вообще зря брали эту игрушку, но вовремя откинула суеверные страхи, взяв себя в руки и натянув на лицо маску безразличия. Эндрю же отнёсся к этому чуть спокойнее, без каких-то важных мыслей и без видимой боязни рассматривая жуткую находку, отойдя немного дальше. Но рассматривал, к сожалению, недолго… – Эмилия, ты меня звала? – Я как раз хотела тебе… задать тот же вопрос… – В каком это смысле? – Меня кто-то позвал. Твоим голосом. И я не знаю, кто это был. Может… – Ты думаешь, что это был какой-то дух? Да ты в своём ли уме, Эми? Это что надо… – Не смей меня называть Эми, сколько раз тебе повторять, тетерев ты глухой! Только хотела разъярённая Эмилия наброситься на бедного следователя, а следователь – начать отбиваться, как произошло нечто странное. Из-за одного из деревьев, спотыкаясь и тихо хныкая, вышел маленький ребёнок, похожий на цветок одуванчика. Судя по тоненькой белой рубашке, она (это была низенькая, пятилетняя и белокурая девочка) недавно ушла из дома. Два друга в ужасе переглянулись и кинулись к девочке, нечаянно столкнув медвежонка в ямку. Малышка, заметив двух незнакомых людей, вдруг остановилась, вся сжалась в комочек и опустила голову. Друзья тоже затормозили. Из-за своей моложавой внешности, из-за которой ей больше доверяли маленькие дети, поговорить с ней решила Эмилия (правда не обошлось, как обычно, без небольшого спора, ведь Эндрю, горячо любящий детей, тоже очень хотел поговорить со странной фигурой). – Здравствуй. Как ты тут оказалась? Ты потерялась? – Помогите мне найти мою маменьку. Она потеряла меня когда-то тут. А я не успела за ней побежать… и мишку потеряла. – Не этого ли? – Эмилия поймала ловко кинутую игрушку и показала её незнакомке, пытаясь улыбаться как можно более искренне и снова откинуть суеверные страхи по поводу этой вещицы. – Это мой Тедди! Пожалуйста, отдайте его мне, он по мне очень соскучился. Прошу вас. – А ты точно та, за кого себя выдаёшь? С этими резкими и непозволительно громкими словами Эмилия, видимо плохо контролируя себя, три раза осенила малышку крёстным католическим знамением, совершенно забыв о словах той девушки о молитвах и крестах. Девочка от этого дёрнулась и взвыла волком, после чего отскочила как лягушка к дереву. Чересчур сильными руками оттолкнувшись от коры, она накинулась на бедную девушку. Теперь хорошенькая, хрупкая как снежинки малышка чем-то напоминала бесноватую. Увидев это, Эндрю невольно передёрнулся и замер, не представляя, что делать дальше. Эмилия же, быстро придумав какой-то план, сказала другу не шевелиться как можно дольше и громко добавила: «Если сможешь, то задержи дыхание!». Дальше произошло совсем уж странное. Эмили, которая никогда не была верующей, которая всегда при друге отрицала всё божественное – эта девушка начала нараспев читать громкую молитву. При святых звуках существо забилось в припадке, отпустило девушку и оглушительно взвыло. Эндрю, недолго смотря на подругу, понял, что она находится в так называемом религиозном экстазе, после чего вдруг почувствовал неодолимое желание помочь несмотря ни на что. Глубоко в душе удивляясь и пугаясь от самого себя, он, чуть-чуть пошатываясь, приблизился к Эмилии, положив руку на теперь почти безопасное существо, и продолжил молитву. Эмилия же вскоре охрипла от молитвы и говорила таким страшным и низким голосом, что Эндрю даже начал немного беспокоиться за её здоровье. Вскоре существо, дёрнувшись в последний раз, затихло, снова «превратившись» в обычную маленькую девочку с игрушкой. Странности на этом не прекратились – девочка, когда следователь подошёл ещё ближе, чтобы рассмотреть это «восьмое чудо света», внезапно исчезла, оставив после себя сноп каких-то искр и издав громкий крик. Это-то и было самым необъяснимым… – Эмилия, это что было? – Ты про что? – Девушка, немного успокоившись и придя в себя, попыталась выглядеть ничего не понимающей, но бегающие туда-сюда глазки и сильно побледневшее личико выдавали её страх. – Эмили, ты никогда не умела врать. Ты тоже видела эту девочку, которая потом…? – Давай без этого, мне не по себе… Я всё помню, но не знаю как это тебе объяснять теперь… – Понимаю тебя… так вот что могли видеть люди вместо своих родственников… хотя бы что-то ясно… или нет… – Надеюсь, что не это убивало бедных людей. Очень надеюсь. После этого наступила долгая, непрерывная тишина. Каждый понимал, что ночь только началась, что вскоре всё станет ещё страшнее. При этом закрадывалось сомнение в том, что это всё случилось по-настоящему – и следователь, и её помощница во всякие странности вообще не верили, кроме странностей, совершаемых людьми. От внезапного страха за свою жизнь Эмилия вдруг начала тихонько всхлипывать, мелко-мелко вздрагивая и не вставая с сырой земли. Эндрю же снова посмотрел на девушку с толикой недоумения и жалости, после чего решил расспросить про причину слёз, положив руку ей на плечо и сев перед ней на корточки. – Эми, что произошло? Ты точно в порядке? – Не обращай внимания, это так, девичье… – Эми, я помочь тебе хочу… ну-ка тише, тише… не бойся плакать, если это нужно. С этими словами он аккуратно, словно фарфоровую куколку, обнял подругу, поднял на руки и начал тихонько гладить ту по волосам, зная, как сильно ей нравятся такие нежные и осторожные прикосновения. От объятий доброго друга девушка потихоньку успокоилась и теперь лишь тихо шмыгала носом, мечтая лишь о том, чтобы вся эта история закончилась как можно скорее. Эндрю невольно и победно улыбнулся на эту реакцию – он знал, что это точно поможет. Только теперь стоило очень осторожно начинать любые расспросы. – Эми, что-то случилось? – Я сама не поняла… у меня просто сами собой слёзы потекли… и всё… я ничего не понимаю сама. Прости, если испугала. – Я всё прекрасно понимаю. Ты, наверное, просто устала, оттого и плачешь… видимо, нам всё-таки нужен отпуск… – А может и просто нервы ни к чёрту. Давай пойдём обратно, мне страшно очень… На это Эндрю ничего не ответил, лишь снова очень крепко обнял подругу, словно в последний раз. Эмилия, у которой всё ещё сами собой лились слёзы, теперь окончательно затихла и лишь вслушивалась в тишину леса по рабочей привычке. Совсем скоро она почему-то тихонько усмехнулась. – Эми? Что смешного ты увидела? – Помнишь, мы встретили ту девушку в белом у леса? – Ну… да… а почему ты вдруг о ней вспомнила? – Она сказала, что тут нельзя молиться никаким богам. Ты это, надеюсь, не забыл? – Да, помню… ты намекаешь на то, что… – Ночь ещё не кончилась. Это было первое испытание. Дальше будет ещё тяжелее. – А может нам уйти? Тем более что отправились мы на вылазку в неположенное время и без разрешения… и тем более мы уже знаем, как тут примерно погибали люди. Я бы не хотел тут ещё… – Не бойся, мы должны досидеть до конца по долгу службы. Мало ли что мы ещё откопаем. А насчёт разрешения… ну что же. Я сумею договориться. Помнишь, как нам тогда крупно повезло, когда я договорилась с начальством после того, как мы что-то с тобой разбили? Строить глазки – это наше всё! – Конечно, последняя фраза была сказана больше в шутку, но, как говорится, в каждой шутке есть лишь доля шутки. – Эмили, спасибо! Что бы я без тебя делал? Девушка на это лишь гордо взглянула на друга и посмотрела на треснутые и каким-то чудом ещё работающие наручные часы друга. При свете взятого с собой фонарика стало понятно, что они показывают только два часа ночи. Как и говорила Эмилия, ночь только-только началась. Всё самое страшное и странное было, к сожалению, ещё впереди. – Эми, хочешь нервы пощекотать? – Мне кажется, они уже защекочены до предела. – Бесконечность – не предел! – Да ты издеваешься! Ох, я тебя… – Слушай! Тут послышался громкий вой волков. Это было уже намного неприятнее, чем встреча с духом. Самое странное было в том, что тут никогда не водилось никаких опасных животных (не считая огромных безумных лосей). Это наводило на страшную мысль про… – Эндрю, это оборотни? Оборотни? – Эмили! Не болтай чепухи и просто беги отсюда к машине. Быстро! С этими словами оба ринулись обратно. На их счастье машина никуда не пропала. Она даже успела завестись с первого раза – слава богу, что Эмилия смогла вовремя взять себя в руки и, сохраняя абсолютное спокойствие, сильно превышая скорость и иногда нарушая правила дорожного движения, уехать от страшного леса. Лишь на дороге – казалось бы зоне повышенной опасности – оба смогли выдохнуть с явным облегчением. Эндрю даже улыбнулся – в зеркале заднего вида он в какой-то момент нечаянно увидел свою растрёпанную шевелюру и понял, что выглядел он всё это время, как только что подравшийся мальчишка. С этой мыслью он начал причёсываться, очень раздражая сонную Эмилию. Ехали они опять же очень долго и в абсолютной тишине. Каждый обдумывал всё произошедшее с ними. Эмилия с каменным лицом думала о том, как связать всё, что произошло с ними в лесу, с их делом «лесников». Эндрю же смотрел в одну точку и мечтал о нескольких чашках чёрного, крепкого кофе по-турецки, хоть и знал, какие нравоучения последуют потом от чудачки Эмилии. Правда, вскоре выяснилось кое-что очень странное, можно сказать, необъяснимое… – Эмили, мы куда вообще едем? – Мы едем обратно в офис… ох ты ж чёрт… – Офис, говоришь? А ничего, что мы около моего дома? – А я-то думала, что ты в коробке живёшь, судя по твоим волосам… – Ничего не поделать – воды нет. С этими словами следователь, надев маску безразличия и ни о чём не думая, вышел из машины и вежливо подал руку подруге. Девушка спрыгнула на землю, закрыв «дьявольского железного коня», как сама в шутку называла, поблагодарив друга, и начала пристально рассматривать дом следователя, который выгодно освещали фонари на его стенах и около тропинок. Домишко был удивительно маленький и аккуратный, чем-то издалека напоминающий старинные английские хуторишки. «Хуторишко» был сложен из тёмно-серого и грязно-красного кирпича вперемешку, а черепица, которая когда-то была ярко-розовой, теперь сильно полиняла и почти везде облезла. По одной из стен ползла труба из чего-то грязно-белого и давно немытого. Рядом с домом стояла совсем небольшая скамейка, построенная из того, что было под рукой. Над ней и по ней змеями вились лозы с цветами. Рядом с домом был разбит садик с фруктовыми и вишнёвыми деревьями, который уже начал отцветать. Чего-чего, а это Эмилия точно не ожидала увидеть… – Эндрю, откуда это у тебя? – От прабабки по наследству досталось. Ты идёшь или как? – А? да-да, конечно… дай в себя прийти… – Нравится? Мне тоже. Так ты идёшь, Эми? – Да, да, конечно… В огромном холле их встретила вычурная вешалка-козёл и узенький проход в основную комнату. Эндрю называл её «приёмной» – больше в шутку, чем всерьёз. В этой комнате было три прохода в комнаты первого этажа – кухню, санузел и гостиную. Зоркий глаз Эмилии уловил под одной из лестниц проход в подвал, но туда вход был запрещён – Эндрю сказал, что он затоплен (по глазам и интонации Эмилия поняла, что там хранится что-то такое, что не хотелось бы показывать чужим). По краям комнаты ютились часы, столики и картины, что напоминало о том, что прежним хозяином была немолодая особа. Не дав времени тщательно осмотреть кухню и гостиную – Эми успела увидеть только то, что они сделаны из бука – Эндрю потащил подругу на второй этаж. Аргументировал он это тем, что всем им нужен был отдых от сложного дня, с чем невозможно было поспорить. Комната на втором этаже показалась помощнице следователя уютнее по сравнению с холлом. В ней были полки с книгами – от малоизвестной классики до самых популярных детективов – угловой столик с тысячами и одной бумагой и старым глобусом, а так же большой шкаф, в котором прятался неработающий радиатор. Но больше всего девушку привлекла великолепная и миниатюрная головка из некачественного гипса, в специальные отверстия которой были вставлены ручки и карандаши. Расспросить Эндрю про эту голову девушка, однако, не успела. Уже нужно было отходить ко сну. Поняв это, Эндрю, который не ушел из комнаты, внезапно подумал: «Хорошо, что хотя бы не в мир иной», после чего немного потряс головой, фыркая как лисица – не до этого было. – Энди, у тебя душ работает? – На волосы мои посмотри. Ты сама как думаешь? Тем более, я же сказал, что у меня воды нет. – Можно я на улице тогда помоюсь? У тебя там вроде колодец… – Эмилия потом поняла, что до этого сказала чушь, но решила не подавать виду. – Мойся там, почему бы и нет… – А может ты первый? А то я не знаю твоего дома. Мало ли… – Много ли. Не бойся. Тут должно быть так же безопасно, как в нашем офисе. – Так же безопасно, как и в тот день, когда на наш офис грабители напали, да? – Иди мыться уже! – Тут следователь закричал – он хотел хорошенько выспаться перед двумя днями еле выпрошенных выходных, которые им дали вместе с Эми. – Не кричи на меня – охрипнешь. – С тобой охрипнуть можно легко. Ладно. Пойдём по комнатам. Завтра уже видно будет. Эми и Эндрю, пожелав друг другу спокойной ночи, поплелись по комнатам. Точнее, в комнату поплёлся Эндрю, а девушка пошла к тому колодцу, чтобы немного смыть грязь предыдущего дня. После того, как вернулась в комнату, несколько раз чертыхнувшись на винтовой лестнице, Эмилия поняла, что спать ей действительно хочется, но не очень сильно. От нечего делать она начала бродить туда-сюда, иногда спотыкаясь об одну странно выпячивающуюся деревяшку на давно не мытом полу. В конце концов, когда она сумела ловко растянуться на полу, чуть помяв хорошенький носик, она решила внимательно осмотреть доску. Из-за того, что дерево было закреплено плохо, она, не очень сильная и хрупкая девушка, смогла со странной лёгкостью отодрать её, не сразу подумав о том, как будет позже оправдываться в порче чужого имущества. – Ох, боже… В тайнике под деревом были спрятаны толстые папки со старинными записями. Все они были так или иначе посвящены лесу Блум и написаны далеко не почерком Эндрю. Скорее всего, эти записи вело несколько человек в разные годы и, судя по всему, с разными намерениями. Как бы не пересиливала себя девушка, неуёмное и бесконечное любопытство взяло верх. И вот уже через некоторое время она начала их читать и разбирать, откапывая всё новые и новые подробности про то, что тут творилось давным-давно. И, как говорил кто-то из её давнишних друзей, чем дальше в лес, тем толще были партизаны…