Поджигаю-убиваю-угрожаю

«Говорят, что в конце концов правда восторжествует; но это неправда»

Чехов. Записные книжки. Дневники.

«13 июля 1960 года. Лес снова проявил активность. Наблюдается высокий уровень радиации. Начинаем наблюдение».

Уже первые сухие и короткие строчки, похожие на записи из заключения судмедэксперта, сильно напугали взволнованную и непонятно от чего плачущую девушку. Тогда девушка посчитала, что эти слёзы потекли от усталости, но, несмотря на это спать не легла. Подумав, что тут может храниться что-то интересное, она продолжила чтение. И чем дальше, тем страннее и запутаннее были записки.

«20 июля 1960 года. Люди всё чаще видят в Лесу умерших родственников. Они предсказывают смерть, которая сбывается с поразительной точностью. Что творится в этом месте? Чем дальше от начала Леса мы отходим, тем сильнее повышаются электромагнитные поля. С чем это связано?» «30 июля 1960. Подземная проводка? Линии электропередач? Телефонная будка?»

Теперь Эмилия испугалась где-то в глубине души ещё больше. Но читать не прекратила. Ей нужно было знать всю правду. Она даже подумала, было, что нужно было купить энергетиков в магазине, который они проезжали, но тут же откинула эту мысль. Она хорошо знала, что в энергетиках содержится много сахара и вообще не понимала, что именно в них добавляют, оттого и не любила. Вскоре, найдя полупустой, исписанный на первых страницах числами блокнот и старый, погрызенный карандаш, которыми давно не пользовались, судя по слою пыли на них, она написала мелким и неразборчивым почерком: «Про какую телефонную будку пишется в дневнике? Почему нигде не упоминается название леса, но это слово написано с большой буквы и постоянно выделено жирнее?».

«1 августа-2 августа 1960. Остались на ночь и начали чертить примерную карту Леса. Адриану и мне становится всё хуже и хуже. Я не знаю, что делать. Что такое происходит в Лесу?». «5 августа 1960. За нами точно следят. Мы ощущаем на себе постоянное наблюдение. Но я не знаю, кто следит. Животные? Люди? Призраки?». «11 августа 1960. Есть ли тут кто-нибудь? Отзовитесь! Прошу!».

В блокноте Эмилии появилась новая короткая запись: «Кто должен был появиться в лесу, и зачем нужно было звать на помощь на бумаге?». Последние пять слов девушка подчеркнула даже дважды. После этого, найдя на кухне несколько яблок, продолжила читать дневник дальше, неодобрительно хмурясь и покачивая взлохмаченной, из-за лени до сих пор не причёсанной головой. На следующей странице девушка даже поперхнулась яблоком. На неё смотрела какая-то сущность, фото которой было напечатано в приклеенной к странице газете и которая была похожа на мальчика в пижаме с горящими глазами. Дата выпуска газеты была 17.08.1960.. Недоумевая, девушка продолжила чтение.

«20 августа 1960. Нас что-то манит в этот Лес. Колодцы? Сами деревья? Душа мальчика? Молчи».

У Эмилии снова появились вопросы, которые не замедлили быть записанными: «Для чего нужно было так часто писать слово «Молчи»? Это просто напоминание или что-то похуже? Какой мальчик манил тех людей в лес? Какие могут быть в лесу колодцы? Как их найти?». Девушка даже усмехнулась – получалось слишком много вопросов. Непонятно было лишь одно – а где ответы? Вскоре из комнаты следователя послышался тихий шорох и глухое бормотание – тонюсенькие стены пропускали все звуки. Эмилию эти звуки очень напрягли и потому она, оставив записи буквально на пару минут, бесшумно поднялась к другу. На её счастье ничего страшного не произошло – просто Эндрю, видимо, снился плохой сон. Девушка, грустно покачав головой, тихонько поцеловала его лоб и лучше подоткнула тёплое одеяло, из-за чего напомнила сама себе мать, ухаживающую за больным ребёнком. Лишь после этого она, думая о том, что ей всё показалось, невольно улыбаясь от каких-то тёплых воспоминаний, вернулась к своим ужасным бумагам. У неё в комнате за время отсутствия внезапно открылось крепко запертое окно, а порыв ветра чуть листнул одну страницу. На ней было написано только одно слово «Холод» и был нарисован какой-то жуткий волк. И действительно – со стороны леса в тот же момент подул северный, холодный ветер и взвыла собака. После этого жуткого совпадения лицо бедной девушки сильно побледнело, а голос, когда она попыталась говорить сама с собой, как выяснилось, немного сел. Очень напрягаясь от таких странностей, но, не придавая им особого значения, Эмилия продолжила читать дальше, всё крепче и крепче кутаясь в непривычно колючую кофту. Окно закрыть она забыла из-за состояния сильного шока. Чем дальше она читала, тем становилось страшнее.

«29 августа 1960. Что-то следит за нами. Это уже не шутки. Оба мы видим силуэты около себя. Адриан думает, что тут расставлены камеры, оттого и такой Ужас. Но я-то понимаю, что за нами следит сам Лес. 1 сентября 1960 года. Снова была в Лесу. Играла с мальчиком. Почему он такой испуганный? Молчи».

Ещё одна странность – души детей (а у Эмилии почему-то не было сомнений, что это была чья-то неуспокоенная душа) видели в этом лесу ещё до недавнего пожара. Или же… или же что-то подобное было? Что-то вроде такого же дня Тлеющих Ветвей Блум? В этом нужно было немедленно разобраться. Эмили тут же соскочила с места и кинулась к стационарному телефону. Слава богу, что её горячо любимый и уважаемый дядюшка давно работал пожарным! Он мог пролить свет на эту странность. Набрав зазубренный номер, девушка принялась терпеливо ожидать, иногда зябко поводя плечами и всё плотнее от суеверного, безосновательного ужаса кутаясь в кофту. Что-то говорило, что не стоило звонить, но обязывал долг службы. Ей оставалось только крепко-крепко скрестить пальцы и молиться, чтобы не всегда спокойный, как и сама племянница, дядя всё понял. – Дональд дэ Мур слушает… – Дядя Дональд, здравствуй. Тебя беспокоит Эмилия. Нужна помощь. – Эмили? Что-то случилось? Ты снова подпалила кухню? – Дядя, помолчи, прошу. У меня важное дело. Мне нужна информация про пожары в нашем лесу за 1960 год. Про абсолютно все. Это нужно безотлагательно. – Пожалуйста, подожди минутку, я только папку одну найду… Эмилия, положив трубку, внезапно улыбнулась. Для чего-то её дядя все старые записи про все пожары в их городе и лесу хранил у себя. Все звонки в пожарную часть и всё, что было сказано по телефону про пожары, всегда фиксировалось на бумаге. Даже несмотря на то, что пожарной части всем миром закупали ноутбуки для хранения информации, всё продолжали записывать в блокноты и папки-скоросшиватели. Эмили прекрасно знала, почему делалось именно так, но никому не объясняла – это была не только её тайна. Эта минутка ожидания растянулась на пять, после чего Дональд снова поднял трубку. Выяснилось, что за лето 1960 года произошёл один ужасный пожар, который можно было по силе сравнить только с тем, что произошёл недавно. Когда Эми в шутку спросила, можно ли тот пожар назвать Первым Днём Тлеющих Ветвей Блум, то бывший пожарный, без какого-либо юмора в голосе ответил, что она это точно подметила. Эмилия даже несколько растерялась и минуту молчала, приходя от слов дяди в себя и сильно бледнея от страшных мыслей. После этого, не отвечая на расспросы взволнованного родственника, положила трубку и рухнула как подкошенная на диван, потирая лоб. Итак, один момент прояснился. После каждого сильного пожара в лесу люди почему-то видят призраков погибших от него людей. Нужно было разобраться с ещё одним моментом – всегда ли они предсказывали смерть ещё живым? Если этого не происходило, то, стало быть, сегодня в городе действительно орудует целая шайка мошенников и убийц. Ещё нужно было посмотреть кое-что – а точно ли тот мальчик чья-то душа или просто маленький друг тех людей? Может быть все эти записи – одна сплошная ложь и выдумка? Тяжело вздыхая и продолжая всё записывать, Эмилия читала дальше.

«5 сентября 1960. С Лесом снова произошло что-то странное. Теперь сгоревшие деревья напоминают просто больные каким-то чёрным грибком. Адриан трогал этот грибок, после чего у него облезла кожа с рук. Радиация всё так же продолжает скакать до невозможных значений. Адриан говорит, что это из-за обилия призраков. Я не верю ему. Продолжаем наблюдения. 6 сентября. Часто ругаемся и вечно ходим как сомнамбулы. Возможно, болеем. На нас так действует Лес или грибок на деревьях? Тянет к мальчику. Молчи»

Рядом на полупустой странице были изображены очень плохо нарисованные чёрные деревья и нечто действительно очень похожее на радиацию около них. Рисунки теперь из просто не очень красивых письмен превратились в какие-то жуткие росчерки пера сумасшедшего. Эмилия, почему-то отметив это, написала у себя другой пастой и почерком: «Надо захватить в лес дозиметр и быть как можно осторожнее». После этого она подумала о том, что они уже облучены до предела и грустно усмехнулась. Но потом, вспомнив про то, что именно когда-то читала про лучевую болезнь, поняла, что она и следователь вряд ли ей болеют – если бы они страдали от острой её формы, то, наверное, уже умерли или стали бы инвалидами. После этого, невольно три раза перекрестившись и снова тихонько прочитав молитву (больше на автомате, чем искренно), снова обратилась к записям, размышляя о том, кому эта тетрадь могла принадлежать. Предполагалось, что это всё специально подстроено теми, кто убивает людей, хотя сомнения в этой теории были большие. На следующей странице было написано что-то про мальчика-привидение, но таким непонятным почерком, что Эмилия разобрала только одно: «Мы продолжаем к нему приходить. Он смеётся, бегает, играет. Он нас тянет в это место?». Кроме того там было детальное описание этого мальчика, которое удалось разобрать чётче и отмечена одна важная деталь – он умел менять внешность. Это же отметила в тетради и Эмилия, предполагая, что этот мальчик совсем не привидение, а один из тех предсказывающих смерть мошенников-чревовещателей (почему девушка называла мошенников чревовещателями, хотя они и ни были ими, неизвестно). Чем дальше в лес, тем жирнее были странности, так как дальше шло две девственно пустые страницы. Эмилия, удивившись этому, посмотрела дальше. После этих двух страниц записи продолжались. Стало ясно – оба листа зачем-то исписали невидимыми чернилами. Для того чтобы их прочитать, нужен был ультрафиолетовый свет. Была лишь одна большая проблема – как найти этот ультрафиолет? У Эмилии был один такой фонарик, который она купила на свои деньги, но его по непонятным причинам нельзя было выносить дальше её офиса. Что делать – неизвестно. Конечно, можно было незаметно от Эндрю полазать по всем шкафам, но он мог услышать странные шорохи и отругать её так, что потом уши сгорели бы (а он спросонья мог всякого наговорить, несмотря на свой образ рыцаря). Ещё можно было разбудить самого «господина следователя» и попросить помощи, но Эми понимала, что так она не поступит ни за что – рука не поднимется, ведь другу нужен отдых. Ещё был один способ – подержать над огнём. Но, зная свою «аккуратность», Эмилия тоже отмела эту идею – было страшно, что она тут спалит всё. А лишних проблем с очень строгим начальством ей не очень хотелось (впрочем, как и всем). Оставался только один, не самый приятный, но самый правильный выход – нужно было срочно разбудить следователя, как бы ни было страшно и как-то неуютно – Эмилия ведь видела как сладко и как крепко Эндрю заснул. Ещё немного подумав, девушка выдохнула и, решительно подойдя к другу, осторожно прикоснулась ледяной рукой к его шее. Результат не заставил долго ждать – Эндрю тут же подскочил как ошпаренный и злобно посмотрел на подругу, едва сдерживаясь, чтобы не выругаться вычурным и десятиэтажным матом. Но строгий взгляд Эми заставил того немного остыть и понять – произошло что-то серьёзное. – Зачем будила? Что надо? – У тебя есть ультрафиолетовый фонарь? – Есть, сама знаешь… могла бы сама поискать. – Ну, рыться в чужих вещах – это моветон. Это мне противно. – Ты об этом не думала, однако, когда на мои бумаги жабу подкинула. – Ты что, до сих пор на эту шутку дуешься? Там не было вроде бы ничего такого. – Эмилия, я же тебе тогда говорил, что там был важный документ, который мне нужно было срочно подготовить к печати. А ты… – Ой, ну тебя, зануда! Дай лучше фонарь. Вскоре фонарик оказался в руках Эмилии, после чего её друг забылся таким же беспокойным сном. Придя обратно и посветив ультрафиолетом на пустые страницы, девушка с каким-то жутким удовольствием обнаружила продолжение записей. Несмотря на усталость, которая почти сбивала с ног, она решила продолжить чтение. Девушка, громко зевнув, ещё раз с горечью и удивлением подумала о том, что зря не купила энергетиков или маленькую баночку кофе. Но, тряхнув головой, прогнала мысли и с какой-то яростью накинулась на белеющие страницы.

«Сущность появляется ниоткуда. Страшно» «В Лесу есть какие-то особые точки, в которых дозиметр зашкаливает. С чем это может быть связано?» «Почему всё время хочется спать? Как Лес влияет на души?» «Что происходит с людьми после встречи с Лесом?» «Почему Лес притягивает души умерших людей?»

Эмилия, прочитав первую страницу, долго сидела и, смотря в одну точку, тоже по-своему размышляла над этими вопросами. Только было одно «но» – девушка в души и Бога по долгу службы не верила и не могла бы поверить ни за что. Ей слишком часто внушали, что все души – плоды воображения. И никто тогда не верил маленькой, рыжей Эми, которая со слезами на глазах уверяла мать и отца переставить кровать из-за мальчика, который часто просит её сделать это. Её внезапно тряхнуло как в припадке, после чего она склонилась над полом и обхватила голову обеими руками, чуть покачиваясь, напоминая сумасшедшую. Часто болезненные воспоминания о погибших родственниках очень болезненно отдавались на её состоянии – как ментальном, так и физическом. Теперь накопленные за день эмоции вылились в неслышную и небольшую истерику, которые она устраивала только наедине с собой и после особенно сложного дня. Из-за этой истерики бедняжка даже не услышала голос друга и его громкие шаги. – Эми? Что с тобой? Эми, воды принести? – Обеспокоенный следователь спустился из своей комнаты на теперь уже очень громкие звуки непрекращающегося плача и теперь пытался привести девушку в себя, поглаживая хрупкие плечики и иногда немного встряхивая плачущую всё громче подругу. Он даже не заметил оторванную от пола деревяшку, немного позже подумав, что она просто проломилась отчего-то. – Не называй меня Эми! Никогда! – Ну, извини, извини… ты чего, милая, ну-ка тише, тише… Эндрю, обеспокоенный очень странным поведением подружки, так же как и в лесу, осторожно обнял её за плечи и начал поглаживать волосы, шепча что-то успокаивающее и тихое на ухо. Это, к счастью, помогло – Эмили через какое-то время, вздохнув, прикрыла глаза и быстро умолкла. Расспрашивать её следователь не стал – не хотел давить на, видимо, растревоженную рану. Вскоре, отослав друга хорошенько высыпаться и, судя по всему, из-за сильного волнения дёргая плечами, успокоенная девушка заново осветила оставшиеся страницы ультрафиолетом.

«В Лесу есть колодцы, в которых пропадают все вещи. Они манят и пугают. Мы не знаем, что с ними сделать. Стоит ли рассказывать про наши похождения родственникам? Мы сходим с ума? Что происходит? Почему нас обманули, и тут ничего нет?»

Эмилия горько усмехнулась – во многом похожие вопросы она тоже задавала себе, когда собиралась уйти со своего поста. Как хорошо, что она не сделала этого, ведь вместо старого следователя назначили Эндрю, с которым, несмотря на множественные крупные ссоры, она легко нашла общий язык. Эми хорошо помнила, как познакомилась с новым «начальством». От воспоминаний она, громко шмыгнув красным носом, широко улыбнулась и выдохнула. После этого девушка, снова откусив от яблока приличный кусок и громко чавкая, принялась расшифровывать почерк, который вдруг стал очень похож на врачебный. Внезапно в тот момент пришло осознание – она видела похожий недавно! – Эми, с тобой выспаться невозможно… – видимо, следователю надоело слушать чавканья из комнаты Эмилии, поэтому он – помятый и бледный от хронического недосыпа – снова появился перед дёрнувшейся от неожиданности подругой. – Эндрю, тебе почерк ничего не напоминает? – Это… мой почерк… подождите, но как он оказался тут? – Ты это… у меня спрашиваешь что ли? Я это что ли знаю? – Извини, это всего лишь мысль вслух. Ты мой почерк понимаешь или тебе требуется моя помощь, чтобы его разобрать? – Понять-то я понимаю. Но лишняя помощь никогда не бывает лишней. – Хорошо… ладно, давай сюда эту «тетрадь смерти» чёртову. Друзья, устроившись удобнее, начали просматривать оставшиеся страницы (благо их осталось совсем мало). И снова они нашли такую информацию, которая заставила всякий раз дёргаться от ужаса…