Скрытый вундеркинд 

Изумление едва описывало то, что чувствовал Сакумо. Во всяком случае, Сакумо чувствовал, что попал в сумеречную зону, потому что этого не должно было происходить. "Я сплю?" — прошептал отец Джирайе, наблюдая, как его сын похлопывает по земле, и сразу же восемь буйных собак вокруг него послушно уселись. — Если да, то я думаю, что я в том же сне, — ответил седовласый Сеннин так же тихо, как будто боялся нарушить недоверчивую сцену перед ними. Внезапно он поморщился: «И я не думаю, что мне нравится то, что это подразумевает, когда в моих мечтах есть только парни . Где все горячие девушки?» Сакумо проигнорировал своего друга, когда самый маленький щенок в группе собак, миниатюрный мопс, отвернулся от их пререканий и направился к своему сыну. — Я сейчас упаду в обморок, Босс, — спокойно сказал пес. Его блудный сын кивнул. — Я не виню тебя, Паккун, — ровно ответил он. Другие собаки, казалось, соглашались со всем, о чем они говорили. «Босс? Они называют его «Босс». Знаешь, сколько времени прошло, прежде чем я смог заставить Кейна перестать называть меня «сопляком»?» — снова недоуменно пробормотал мужчина Джирайе. — А я был даже старше, чем сейчас Какаши. Голова Сакумо болела от обескураживающей ситуации, и он хотел — нет, он нуждался — ответов. Хатаке спрыгнул со своей ветки и приземлился перед огромной стаей собак, окруживших его сына. Инстинктивно стая встала как один, образуя почти защитный круг вокруг Какаши. — Эй, эй, я не причиню вреда Какаши, — мягко успокоил Сакумо, защищаясь, подняв руки. «Неужели человек не может подойти к своему сыну, не будучи ни в чем заподозренным?» Собаки бросали на него взгляды, варьирующиеся от замешательства до недоверия, надежды и беспокойства. Это был настоящий опыт, когда все это стреляло в него сразу. Какаши, казалось, понял, что происходит, и по-детски рассмеялся, поглаживая рукой мех своего нинкена успокаивающим движением. «Я думаю, это будет зависеть от того, чего хотел этот человек», — поддразнил мальчик. Сердце Сакумо затрепетало, когда он посмотрел в мерцающие серо-голубые глаза перед собой. Какаши выглядел таким спокойным, таким расслабленным. Когда он в последний раз видел своего сына без фальшивой маски спокойствия, натянутой на его измученные глаза? Какаши был превосходным шиноби, Сакумо дал бы ему это, но Сакумо никак не мог скучать по этому жалкому фасаду, который надел его собственный сын. И вот он здесь, глаза все еще слишком стары для его возраста, но его маска полностью растворилась. Отцу было достаточно простить Какаши за кражу его свитка призыва. Конечно, мальчишка все равно выслушает о рисках и опасностях, которым он подвергает себя, подписывая и вызывая без разрешения или надзора, но это может подождать. Прямо сейчас Сакумо просто не хотел терять момент блаженства, в котором находился Какаши; он хотел быть частью этого. Итак, с раздраженной улыбкой, Сакумо издал низкий смешок и нежно потер маленькие уши пса с татуировкой, сидящего перед ним. Он наблюдал, как молодой щенок удовлетворенно вздохнул, уткнувшись смуглым лицом в руки в перчатках. «Познакомьте меня со своими собаками», — сказал мужчина, подняв глаза, чтобы увидеть реакцию сына; он знал, что мальчик ожидал, что на него накричат. Мальчик не преминул позабавить его подергиванием удивления, которое так же внезапно исчезло, когда мальчик оттолкнул его. На его место пришло искреннее любящее выражение, которое, как надеялся Сакумо, относилось к нему так же, как и к восьми собакам, окружавшим их. Какаши кивнул на щенка, которого гладил Сакумо, указывая на него. — Это Бисукэ, — сказал мальчик, пока Сакумо изучал собаку с темными кругами вокруг глаз и татуированным лбом. «Тот, что в темных очках, — Акино. У Гуруко следы от усов. Борзая с перевязками — Ухей. Тот, что с ирокезом, — Шиба. Большая темная собака-бык — Бык. Уруши — тот, у кого колючая шерсть и острые зубы. А вот это Паккун, — закончил мальчик, погладив миниатюрного мопса по голове. «Я самый милый», — добавил мопс с явным ворчанием. — А-а, конечно, — согласился Сакумо, на его лице расцвела легкая улыбка. Этот комментарий сразу же заслужил признание миниатюрного мопса. — Ты мне уже нравишься, — залаяла собака, пробираясь к старшему Хатаке. — Ты мог бы кое-чему у него научиться, — обратился Паккун к Какаши. Мальчик игриво сморщил нос с притворным отвращением при этой мысли. "Привет!" Сакумо протестовал. Подобно легендарному саннину, Джирайя спрыгнул вниз, чтобы присоединиться к отряду, и никто из них этого не заметил. По крайней мере, пока он не заговорил. — Я знаю, — начал он, — ты сын Сакумо и все такое, и если он не возражает против того, чтобы ты вызвал этих парней, то это его решение. Последовала пауза: «Но я хочу знать, как ты вызвал восемь собак-ниндзя с первой попытки и без какого-либо руководства. Не говоря уже о том, что ты еще даже не выдохся». Его темные глаза сильно сузились, когда он наблюдал за мальчиком в поисках любой формы реакции. Расчетливое мерцание, казалось, пробежало по глазам Какаши, подталкивая седовласого мужчину : «и не начинай ли ты притворяться усталым , чтобы уклоняться от моих вопросов». Что могло сойти за гримасу, появившуюся на лице мальчика после последнего заявления Жабьего Мудреца перед тем, как он заговорил. «Ну, не то чтобы призывы были запретной тайной. Я легко могу найти ее в библиотеке. Кроме того, — юноша высокомерно взглянул на Мудреца, — вы забыли, я сертифицированный вундеркинд». Взгляд Какаши на Джирайю заставил Сакумо фыркнуть от смеха, прежде чем он смог сдержаться. Пожилой седовласый мужчина посмотрел и на него, и на сына. "Это -" — В любом случае, — бодро перебил Какаши, — я не призвал всех восьми одновременно. Я вызвал одного, — он сделал драматическую паузу, — а затем семерых . — закончил он величественно, как будто в этом была вся разница. "То же самое." «Когда семь и восемь звучат для тебя как одно и то же время, возможно, пришло время возобновить учебу». Джирайя недовольно уставился на Какаши, который в ответ пожал плечами. — Я ответил на твои вопросы, — невинно сказал мальчик в маске. — Я не виноват, что ты их не принимаешь. Мудрец выглядел расстроенным, скорее всего, из-за того, что он не мог объяснить столь невероятно невозможное явление, как это, и Какаши явно не разделял его. "Это полный бред-" "Джирайя!" — отрезал Сакумо. Пожилой мужчина прервал ругательство. Какаши вежливо посмотрел на него в ответ. Некоторое время они молча смотрели друг другу в глаза, пока из глубины горла старика не донеслось низкое рычание. — Хорошо, — сказал Джирайя, лицо которого ясно говорило, что это не так. «Храни свои секреты». Сакумо бросил на друга умиротворяющий взгляд. «Ну, мой сын — вундеркинд…» — сказал он нерешительно, потому что, честно говоря, какой бы слабой ни была эта причина, она все равно была единственным объяснением, которое, возможно, имело какой-то смысл. — Если это так, то мы явно занижаем планку для других так называемых вундеркиндов, — тихо пробормотал Джирайя, прежде чем вздохнуть в поражении. Мужчина повернулся к Сакумо, быстро кивнув. «Пора мне уходить. Я и так достаточно долго пробыл здесь. Мне нужно, чтобы моя сеть работала». - Спасибо, что помог мне найти Какаши, - крикнул ему вслед отец. Мудрец пожал плечами. «Нет проблем. Держи своего ребенка подальше от неприятностей». С этим и порывом ветра седовласый Мудрец Жабы унесся прочь, не оставив ничего, кроме листьев на земле, где он только что был. На секунду показалось, что Сакумо хочет что-то сказать Какаши. Мужчина открыл и закрыл рот на добрую минуту, прежде чем покачать головой, побежденный. Он повернулся к сыну с легкой улыбкой. — Пошли домой, — тихо сказал Сакумо, вставая с травянистого пола. На данный момент мужчина выглядел так, будто он был доволен тем, что просто оставил все как есть, вместо того, чтобы искать информацию. Какаши явно не собирался ее разглашать. Какаши послушно кивнул и почувствовал, как его бессознательно напряженная поза чуть-чуть расслабилась. Он посмотрел на своего нинкена. Поняв эту идею, семеро из них исчезли с затяжкой, оставив только Паккуна, сидящего у него на коленях. Какаши остался на месте, наблюдая, как фигура его отца становилась все меньше и меньше по мере того, как расстояние между ними составляло несколько метров. Паккун перевел взгляд с отца на сына, прежде чем заговорить. — Мне, наверное, тоже стоит пойти. Какаши поджал губы, не отвечая, его глаза были прикованы к крепкой спине отца, когда мужчина направлялся к их семейному комплексу. "Эй, ты думаешь, мои навыки ускользают?" Какаши резко пробормотал Паккуну, вспомнив, насколько эмоциональным он был в последнее время. Или все эти обстоятельства, в которые он попал, оправдывали его действия? Собака, казалось, обдумывала вопрос, прежде чем быстро пожать плечами седовласого мальчика. — Что я могу сказать, Босс, вы ленивы, — пророкотал Паккун, мотая головой. Какаши не мог сдержать улыбку, которая скользнула по его лицу от комментария. Доверьтесь Паккуну, чтобы он оставался неизменным, даже когда весь мир сходил со своей оси. Его милый, ленивый, туповатый Паккун. Какаши мягко улыбнулся, когда собака тихо исчезла с его коленей. "Да, мир не собирается меняться, не так ли?" — усмехнулся он, прежде чем встать и последовать за удаляющимся отцом.