Скрытый вундеркинд 

Две недели спустя: В тот момент, когда Сакумо вошел в гостиную с опущенными и мрачными глазами, Какаши понял, что это произошло снова. Какаши держался за поворотом коридора, наблюдая, зная, что в тот момент, когда он появится из-за угла, мужчина быстро спрятал бы от него свое выражение лица. Белый Клык выглядел побежденным — вероятно, все выслушали его, когда его команда сообщила, что их миссия провалена. — Я полагаю, ты тоже об этом слышали? Сакумо заговорил резко, в тоне его звучало страдание. Какаши внезапно осознал, что его отец разговаривает с ним. Мальчик в маске слегка выругался — он думал, что достаточно хорошо спрятался — прежде чем соскользнуть со своего места. — Слышал о чем? — невинно спросил он. Серые глаза взглянули на него, прежде чем смягчиться. — Неважно, — сказал мужчина, — я думал, ты… — Сакумо оборвал себя, позволив улыбке смыть депрессивные черты с его лица. Он широко раскрыл руки. - Иди обними своего старика, - игриво приказал он, делая вид, что ничего не произошло. — Понятно, — пожал плечами Какаши. Он без лишних слов наклонился в объятия отца. Седовласый мальчик закрыл глаза в объятиях, пытаясь насладиться этим, но от этого ему стало еще легче обнаружить легкую дрожь, сотрясавшую мужчину. Какаши держал рот закрытым под маской, решив не задавать никаких вопросов и не комментировать это. — Пойдем поедим, — внезапно, нетерпеливо сказал Сакумо, все еще в крепких объятиях. Какаши опустил взгляд, понимая, о чем идет речь. Какаши полностью знал, что Сакумо хочет проводить с ним больше времени, прежде чем мальчик начал поворачиваться спиной к Белому Клыку, как и его товарищи по команде, а вскоре и остальная деревня. Ты мне не доверяешь ? Какаши хотелось наорать на мужчину. Но он не мог. Потому что Сакумо был умным шиноби, который точно угадал будущее (одно из будущих). Какаши однажды бросил своего отца, так кто он такой, чтобы возмущаться правильным предсказанием Сакумо? И даже если бы это было не так, оставалась проблема, что в этот самый момент Какаши даже не должен был знать, что произошло на миссии Сакумо. Поэтому вместо этого Какаши улыбнулся любящей улыбкой, надеясь, что это успокоит нервы его отца. — Звучит как план, — с энтузиазмом воскликнул он, надеясь вернуть искреннюю улыбку на лицо Сакумо. Его взволнованное обаяние сотворило свое волшебство, когда линии стресса расслабились на зажатом, напряженном лице Белого Клыка. — Я люблю тебя, Какаши, — тихо прошептал мужчина, больше себе, чем своему сыну, во всяком случае. Какаши знал лучше, чем просто игнорировать это. «Я тоже люблю тебя, папа», — ответил он. Сакумо был готов расплакаться. -Икс- Проводить время с отцом было отличной идеей, но пойти куда-нибудь поесть определенно не стоило. К тому времени, когда обед подошел к концу, мельницы сплетен и слухов Конохи уже сделали свое самое худшее. Какаши — и, без сомнения, Сакумо — мог почувствовать разочарованные взгляды жителей деревни, как только они ступили на главную дорогу. Какаши старался не замечать его взгляда, хладнокровно ведя отца за собой, действуя так, как будто они опоздали к своей брони. - Все, что угодно, лишь бы увести отца от всех зевак. Нет ничего хуже, чем чувствовать враждебность со стороны всех тех, кого Сакумо посвятил защите всю свою жизнь. "Торопиться!" — заскулил Какаши, отчаянно пытаясь привлечь все внимание Сакумо к себе, а не к чему-либо вокруг. Мальчик заслужил смешок, и за его усилия рука взъерошила его серебристые волосы. "Не терпится, не так ли?" — поддразнил Сакумо. Какаши пожал плечами. «Если бы ты готовил лучше, я бы тоже хотел съесть твою еду», — пошутил он в ответ. Их детские перебранки, казалось, поднимали настроение Сакумо. Они продолжали в том же духе, пока дуэт Хатаке наконец не добрался до ресторана. — Бронь под Хатаке на двоих, — объявил Сакумо хозяйке, как только вошел. Любопытный блеск мелькнул в глазах женщины, даже когда она, кивнув, проверила свою книгу. — Да, сюда, — повела женщина. Сидеть рядом с товарищем-шиноби, вероятно, было худшим, что случилось той ночью. Особенно рядом с теми, кто очень серьезно относился к своей карьере. Честно говоря, было неизбежно, что ссора вспыхнет до того, как они закончат трапезу. Все началось с того, что пара шиноби за столом уставилась на них, пока мужчины Хатаке пытались спокойно поесть. Какаши мастерски игнорировал их, притворяясь, что ничего не знает. Честно говоря, это даже не сильно отличалось от обычного обеда вне дома, когда он притворялся, что не наблюдает за людьми, безуспешно пытающимися заглянуть под его маску. Сакумо притворился, что официантка поставила его еду слишком близко к правой стороне стола, и передвинул стул прямо между взглядами шиноби и Какаши. В течение следующего короткого времени ничего не происходило, поскольку обе стороны спокойно ели. А потом, Какаши не сомневался, шиноби пришли в ярость, что их игнорируют. Когда ступня в сандалии рванулась вперед, ударив ногой по стулу, на котором сидел Сакумо, ни Сакумо, ни Какаши больше не могли их не замечать, поскольку старший Хатаке чуть не упал навзничь. — Извините, — сказал Сакумо, стараясь быть вежливым, — я пытаюсь пообедать с сыном. Очевидно, это был неправильный выбор слов. Стулья застучали по полу, когда мужчины позади Сакумо встали. Их пьяные лица были раскрасневшимися, и Какаши уже мог сказать, что это нехороший знак. «О, простите нас, о-Легендарный Белый Клык . Вас порекомендовал клиенту Огненный Дьямё, и вы думаете, что можете просто провалить свою миссию — опозорить всю нашу деревню — а затем ожидать вернуться домой и поесть с вашим сыном, как ты не сделал ничего плохого?" Глаза Сакумо метнулись то к мужчинам, то к Какаши, после чего стали жесткими, кожа вокруг глаз напряглась. «Я готов обсудить это позже. Но пока мой сын присутствует, и мы пытаемся поесть в мире». — Ты всего лишь трус, — прошипел один из мужчин седовласому Хатаке. Другой повернулся к Какаши с намазанной зубастой ухмылкой на лице. "Ты знаешь, что твой позорный старик сделал?" Какаши пытался не обращать внимания на всю эту суматоху, ел даже во время спора. Он полагал, что его отец в любом случае не хотел бы, чтобы он вмешивался. Но когда шиноби повернулись к нему, он теперь был игроком в игре, как бы он ни старался их игнорировать. Белый Клык, казалось, увял, потерял дух в тот момент, когда мужчины вовлекли Какаши во все это дело. Сами мужчины выглядели злобными со своими ухмылками, прекрасно понимая, какое обезумение они вызывают у Сакумо, планируя разрушить его отношения с сыном. Итак, Какаши недовольно сказал «да, на самом деле, да» и подавил желание обнять отца, когда Белый Клык сильно и резко вдохнул воздух. — Теперь мы можем вернуться к еде в мире? — сухо спросил он. Шок ушел с лиц шиноби медленнее, чем пришел, но все равно сменился презрением. — И тебя это устраивает ? Подонок отказался от миссии, потерял доверие преуспевающего клиента и не подчинился прямому приказу. Он позорит всех шиноби, нарушая все правила, по которым мы живем. Ярость вспыхнула в груди Какаши, хотя он отчаянно пытался сдержать ее и не сделать того, о чем бы потом пожалел. Он глубоко вздохнул, закрыв глаза. «Папа, — приказал он непривычно жестким голосом, — мы можем позвать официанта? Мне хочется поесть дома». Сакумо молча кивнул, подняв руку, чтобы остановить официанта. Однако серые глаза мужчины не отрывались от товарищей-шиноби. Он знал , что они никогда не причинят вреда гражданскому лицу, не меньше ребенку, но раздражённые, пьяные шиноби были иррациональными шиноби. Старший Хатаке был рад, когда их еда наконец была упакована и оплачена, и они могли уйти. Какаши мягко улыбнулся ему, прежде чем повернуться в последний раз, привлекая внимание двух шиноби. «Послушай, если ты хочешь умереть, я не против, но /П/равила не высечены на камне». Мальчик позволил своим глазам расфокусироваться, вспоминая слова, которые однажды сказал ему сенсей; что-то, на что Какаши понадобилось слишком много времени, чтобы осознать. «Иногда к ним нужно приспосабливаться». -Икс- Мешки с едой в руках, Сакумо молчал, пока они возвращались на территорию. Старший съеживался — незаметно, но все же съеживался — каждый раз, когда Какаши смотрел на него. — Ты слишком много беспокоишься, — наконец сказал Какаши. Сакумо одарил сына совершенно натянутой улыбкой, прежде чем посмотреть мимо мальчика. — От кого ты это слышал? он спросил. Какаши знал, что говорит о деталях проклятой миссии. Мальчик пожал плечами, быстро дернул плечами. — Я наблюдателен, — пробормотал седовласый мальчик, — и никто не проявлял к этому осторожности. Сакумо, казалось, немного сжался от этих слов. "С каких пор?" — внезапно выпалил мужчина. С каких это пор Какаши узнал? Так навсегда, а потом некоторые; как будто реальной жизни было недостаточно, события даже преследовали Какаши во сне, особенно в последнее время. — Ты пытаешься выяснить, изменилось ли мое поведение по отношению к тебе, как только я узнал об этом? Какаши отвернулся. Была пауза. "Конечно, нет." Это была ложь. Какаши уставился на сгорбленного отца, его желудок переворачивался и переворачивался при воспоминании о том, что когда-то произошло. В мгновение ока Какаши выбросил свою бледную руку, изо всех сил сжимая Сакумо за талию. Строки Какаши назвал бы слащавыми, но, честно говоря, в тот момент ему было все равно, потому что они резюмировали все, что он хотел сказать так ясно, выливались изо рта мальчика сильным и искренне искренним порывом: «Мне все равно, что ты. До тех пор, пока ты думаешь, что это правильно, я принимаю это. Меня не волнует, что думают другие. Пока ты в порядке, я счастлив, поэтому, пожалуйста, перестань думать об этом». Между ними больше не было сказано ни слова, и мир погрузился в тишину, если не считать легкого ветра, проносящегося вокруг них, как шелковое одеяло, и сотрясения тела Сакумо, когда пожилой мужчина сдерживал нарастающие рыдания. Но это не было важно для Какаши, и он их не замечал, потому что все, что его заботило, это извивающаяся рука отца вокруг его спины и крепкая хватка вокруг него, когда Сакумо крепко обнял его в ответ.