Veni.Vidi.Vici./Пришёл.Увидел.Победил.

Утро в покоях Беллатрикс Блэк начиналось обычно с кофе, тишины и попыток Гермионы уговорить любимую на авантюру. Сегодня авантюра носила имя собственное — Рональд Уизли. — Белла, мать твою, Грейнджер!! — рык Беллатрикс разнёсся по гостиной, заставив свечи на камине испуганно затрепетать. — Последний, БЛЯТЬ, раз предупреждаю: отдай мне мою палочку, маленькая сучка! Беллатрикс стояла посреди комнаты, сверкая глазами и тряся пустым кулаком. Её палочка, верная спутница многих тёмных дел, сиротливо торчала из сумки Гермионы, которую та сжимала в руках, как драгоценный трофей. — Белла, я отдам её тебе, если ты возьмёшь меня с собой к Уизли! — Гермиона сделала круглые глаза и сложила руки в умоляющем жесте. — Ну пожааааалуйста! Я буду тише мыши, незаметнее домовика, полезнее шпаргалки на экзамене! — Ты? Тише мыши? — Беллатрикс истерично хохотнула. — Детка, ты даже спишь, комментируя свои сны! Мышь рядом с тобой — это образец стоического молчания! — Ну Белла! — Гермиона топнула ногой, понимая всю детскость этого жеста, но ничего не могла с собой поделать. — Я хочу видеть его лицо! Хочу убедиться, что ты не убьёшь его прямо на пороге! — Я тебя предупредила, маленькая ведьма, — голос Беллы стал низким и опасным. — Ты сама напросилась. Она едва заметно взмахнула рукой, и Гермиона, пискнув, обнаружила себя сидящей на полу, спелёнатой невидимыми, но очень материальными верёвками. Беллатрикс грациозно, как хищница, приблизилась и оседлала её бёдра, нависая сверху. — Гермиона, — прошептала она, и от этого шёпота у девушки мурашки побежали по позвоночнику, — отдай палочку. Иначе я использую на тебе щекоточное заклинание. И не сниму, пока ты не будешь умолять меня о пощаде. И поверь, умолять ты будешь красиво. «Мерлин! — пронеслось в голове у Гермионы, несмотря на всю серьёзность ситуации. — Она прекрасна. Даже когда угрожает пытками. Особенно когда угрожает пытками». В который раз Гермиона поразилась могуществу Беллатрикс. Беспалочковая магия на таком уровне — это был уровень Дамблдора, если не выше. Блэк могла дать фору кому угодно, и это не могло не восхищать. — Белла, я отдам её, если ты... — начала Гермиона, но её перебили. — Ты не в том положении, чтобы ставить условия, деточка, — усмехнулась Белла, и в её глазах заплясали черти. — Немедленно, БЛЯТЬ, верни мне то, что ты взяла! А иначе... Она театрально выдержала паузу, а затем щёлкнула пальцами. Из ящика стола вылетело перо, описало круг и зависло прямо перед Гермионой. Блэк что-то прошептала, и перо приступило к своим обязанностям. — Ахахахахах! — Гермиона залилась смехом, дёргаясь в невидимых путах. — Белла, хахахаха, ПОЖАЛУЙСТА! Хватит-хахаха-хватит! Всё-всё! Я отдам! Хахахаха! Перо замерло в воздухе. Гермиона висела в оковах, тяжело дыша и вытирая слёзы, выступившие от смеха. Щекотка была её личным адом, и Белла об этом прекрасно знала. — Ну-с, маленькая ведьма, — Белла скрестила руки на груди, прожигая её взглядом. — Где моя палочка?! — Развяжи меня сначала, — прохрипела Гермиона. Белла взмахнула рукой, освобождая девушку, и отошла к столу, наблюдая. Гермиона поднялась, отряхнулась, взяла свою сумку, прошептала пароль, и палочка Беллатрикс, сверкнув, оказалась у неё в руках. Она протянула её женщине. — И ВСЁ?! — Беллатрикс выхватила палочку, с подозрением её осматривая. — Я несколько раз использовала Акцио! Ни один грёбаный намёк на то, что она была прямо перед носом! — Хочешь что-то спрятать — положи на самое видное место, — назидательно подняла палец Гермиона. — А, и кстати, моя сумка отзывается только на мой голос. Не удивляйся элементарным вещам, профессор. — Осторожнее, детка, — Белла прищурилась, пряча улыбку. — Ты играешь с огнём. — Хм, я думала, огонь — это преимущество моего факультета, — не унималась Гермиона, чувствуя себя на удивление дерзко. — Я смотрю, ты уже полностью оправилась, раз остришь, — Белла зловеще улыбнулась. — Ну, берегись. Она сделала обманчивое движение, будто собирается напасть, но вместо этого молниеносно схватила кувшин с водой, стоящий на столе, и вылил его содержимое прямо на голову Гермионы. — Ха! — Белла расхохоталась, глядя на мокрую, ошарашенную девушку. — И кто из нас теперь смеётся последним? — Беллатриииикс!!! — взвизгнула Гермиона. — Я убью тебя! — Жду не дождусь, малышка, — промурлыкала Белла, довольно ухмыляясь. Гермиона, недолго думая, взмахнула своей палочкой. Из кончика вылетел сгусток... грязи. Самой настоящей, липкой, болотной грязи. И приземлился точно на Беллатрикс. На лице. На волосах. На идеально выглаженной чёрной мантии. — Ты, маленькая дрянь! — ахнула Белла, пытаясь стереть грязь с лица и размазывая её ещё сильнее. Гермиона залилась таким звонким смехом, что, казалось, затряслись стены. Она смеялась до слёз, до икоты, до колик в животе. И в этот момент Беллатрикс, вместо того чтобы разозлиться, почувствовала, как в груди разливается невероятное тепло. Этот смех. Её смех. Он стоил всех грязевых ванн в мире. Не сговариваясь, Белла шагнула к Гермионе и заключила её в крепкие объятия. Мокрая одежда девушки мгновенно испачкалась о грязную мантию Беллы. — Ну Беллллааааааа! — заныла Гермиона, но в её голосе не было ни капли недовольства. — А чего ты ожидала?! — фыркнула Белла, прижимая её к себе. — Ты первая начала! Они стояли посреди комнаты, грязные, мокрые, но абсолютно счастливые. Посмотрели друг на друга и снова расхохотались. — Ладно, ничья, — объявила Гермиона. — Но я всё равно выиграла. — Мечтай, — усмехнулась Белла. — Пошли в душ. Отмывать это безобразие. — Совместный? — игриво приподняла бровь Гермиона. — А ты как думала? — Белла уже тащила её за руку в ванную. — Я подумаю, — Гермиона сделала серьёзное лицо. — Не хочу тебя утопить. Дам тебе шанс выжить. Пока что.

***

В час дня Беллатрикс, чистая, наглаженная и пахнущая так, что у Гермионы подкашивались колени, собралась навестить семейство Уизли. Гермиона крутилась вокруг неё, как хвостик, заканчивая последнюю атаку на жалость. — Белла, дай мне слово, что не сделаешь ничего страшного или необдуманного, — строго сказала девушка, глядя на неё снизу вверх. Беллатрикс закатила глаза к потолку, воззвав к Мерлину. — Может, тебе ещё непреложный обет дать? — съязвила она. — Было бы неплохо, — серьёзно кивнула Гермиона. — Знаешь что, Грейнджер? — Белла склонилась к её уху. — Иди-ка ты Запретным лесом, на... — Всё-всё! — Гермиона замахала руками, краснея. — Я поняла! Молчу! — То-то же, — довольно хмыкнула Белла. Гермиона схватила её за отвороты мантии, притянула к себе и впилась в губы долгим, глубоким поцелуем. Поцелуем на удачу. Поцелуем, в который она вложила всё: свою любовь, свою тревогу, свою надежду. Когда они оторвались друг от друга, Белла выглядела слегка ошарашенной. — Это чтобы ты помнила, ради кого возвращаться, — прошептала Гермиона. — Детка, после такого поцелуя я хоть к самому Волдеморту пойду, — выдохнула Белла и, прежде чем раствориться в воздухе, добавила: — Если этот урод всё же ожил. Через секунду она стояла в гостиной «Норы». Гостиная, надо сказать, встретила её напряжённой тишиной. Молли Уизли, бледная как полотно, замерла у камина с полотенцем в руках. — Добро пожаловать, Беллатрикс, — произнесла она дрожащим голосом, словно приветствовала не гостью, а стаю разъярённых акромантулов. — Утра, Молли, — отрезала Белла, даже не думая смягчать тон. — Полагаю, ты знаешь, зачем я здесь. — Оу, — Молли засуетилась, забегала по комнате. — Давай присядем, хочешь чай? Или кофе? Может быть, ты голодна? У меня есть пирог, свежий, только что из печи... — Умоляю, Молли, оставь это для воскресных посиделок с твоим выводком, — Белла скривилась, как от зубной боли. — Я пришла поговорить об инциденте, который учинил твой недоносок! Молли вздрогнула, но взяла себя в руки. — Я понимаю, Белла, он... — Не смей называть меня так! — рявкнула Блэк, и в её глазах полыхнуло бешенство. — Мы не подружки, чтобы обмениваться любезностями. — Она сделала шаг вперёд, и Молли невольно отступила. — Я пришла сказать тебе вот что: если твой сын не понесёт достаточно жёсткого наказания, я обращусь в Визенгамот. Так как семья Блэков — самая благородная и сильнейшая из всех чистокровных, я имею место в составе Визенгамота. И поверь мне, Молли Уизли, я вынесу такое решение относительно твоего сыночка, что он пожалеет, что вообще родился на свет. — Последние слова она выплюнула с гримасой отвращения. Молли побледнела ещё сильнее, на глазах выступили слёзы. Она не хотела, чтобы её сын сидел в тюрьме, но и Гермиону она любила, правда любила, как дочь. Сердце разрывалось на части. — Беллатрикс, — тихо сказала она, вытирая слёзы фартуком, — я понимаю всю ситуацию. Поверь, я люблю Гермиону, как собственную дочь. И ты права... будет справедливо, если Гермиона сама решит, какое наказание должен понести Рональд. — Ну уж нет! — Белла хищно оскалилась. — Так легко он не отделается. Ты прекрасно знаешь, что у Гермионы доброе сердце. Она не выберет ничего такого, что этот жалкий слизняк действительно заслуживает. — Она сделала паузу. — Раз уж на то пошло, я сама выберу для него наказание. Лицо Молли приобрело цвет свежего снега. — Д-Да... Наверное, ты права, — прошептала она. — Не стоит так пугаться, — неожиданно смягчилась Белла. — Я пообещала Гермионе не делать ничего особо страшного. Хотя честно говоря, — её глаза снова сверкнули, — я готова его прибить голыми руками. Но обещание есть обещание. Через пару дней я дам тебе знать, каким будет моё решение. Всего хорошего. Не дожидаясь ответа, она повернулась на каблуках и с хлопком исчезла. -

***

Вернувшись в Хогвартс, Беллатрикс обнаружила Гермиону спящей на диване, укутанную в её тёмно-зелёный халат. Девушка свернулась калачиком, подложив ладошки под щёку, и выглядела такой беззащитной и прекрасной, что у Беллы перехватило дыхание. Она на цыпочках подошла, боясь разбудить, и осторожно поцеловала кудрявую макушку. — Спи, малышка, — прошептала она. — Я рядом. Она села за стол и принялась проверять эссе, но мысли были далеко. Она прокручивала в голове разговор с Молли, прикидывала варианты наказания и то и дело поглядывала на спящую девушку. Через пару часов, когда за окном начало темнеть, она поняла, что пора ужинать. Щелчок пальцев — и перед ней материализовался маленький домовой эльф в начищенной наволочке. — Чем Динки может помочь, мисс Блэк? — прошепелявил он, низко кланяясь. — Принеси нам ужин в мои покои. На двоих. И чтобы было вкусно, Динки. — Сию минуту, мисс! — эльф исчез так же быстро, как появился. Белла направилась в спальню будить Гермиону. Та спала уже подозрительно долго. Приоткрыв дверь, Белла увидела, что девушка перевернулась на спину и мирно посапывает, смешно шевеля губами во сне. — Малышка, вставай, — позвала она, садясь на край кровати и гладя её по плечу. — Ты так всю жизнь проспишь. Гермиона приоткрыла один глаз, потом второй и улыбнулась сонной, тёплой улыбкой. — Привет, — прошептала она хриплым со сна голосом. — Ты давно вернулась? — Часа три как. — И не разбудил? — Гермиона села, потягиваясь, и халат сполз с одного плеча, открывая соблазнительную картину. Белла сглотнула. — Ты так сладко спала... Решил, что убивать тебя сном — это моя новая тактика, — усмехнулась она. — Как всё прошло? — Гермиона сразу посерьёзнела. — Нуу, в двух словах, — Белла пожала плечами, — Молли и я пришли к выводу, что будет лучше, если наказание для твоего бывшего друга определю я. — И что же ты выбрала? — в голосе Гермионы послышалось напряжение. — Ещё не решила, — Белла поднялась и протянула ей руку. — Как решу — сообщу в письме. А теперь пойдём, пока я не умерла от голода. Динки уже должен был накрыть на стол. Они поужинали в уютной тишине, изредка перебрасываясь шутками и нежными взглядами. А после устроились на диване у камина, укутавшись в один огромный плед. Белла протянула Гермионе потрёпанный томик маггловской поэзии, который та как-то принесла. — Читай, — попросила Белла, устраивая голову у неё на коленях. Гермиона начала читать вслух. Её голос лился мягко и мелодично, слова поэтов серебряного века наполняли комнату особой атмосферой. Беллатрикс закрыла глаза и слушала. Слушала и не верила. Неужели это происходит с ней? Неужели в этом жестоком мире есть место такому счастью? Для неё, сломленной, битой, тёмной Беллатрикс Блэк? На глаза навернулись слёзы, но она быстро смахнула их, боясь, что Гермиона заметит. — Белла? — Гермиона почувствовала её напряжение и замолчала. — Ты чего? — Ничего, малышка, — она приподнялась и поцеловала её в уголок губ. — Просто... я счастлива. Продолжай.

***

Они ещё долго сидели у камина, а потом Белла, взглянув в окно, предложила: — Пойдём прогуляемся? Луна сегодня потрясающая. — С ума сошла? Ночь на дворе! — возразила Гермиона. — Именно, — улыбнулась Белла. — Ночь — лучшее время. Пойдём, я покажу тебе свой Хогвартс. Они выскользнули из замка и бродили по территории, пока луна, огромная и жёлтая, висела прямо над озером. Белла показывала ей тайные тропинки, известные только ей, рассказывала истории из своей школьной жизни, которые Гермиона слушала, раскрыв рот. Это было волшебно. По возвращении в покои, когда они уже переодевались ко сну, Беллатрикс вдруг замерла посреди комнаты, и в её глазах загорелся знакомый огонёк. — Я придумала! — вскрикнула она так громко, что Гермиона подпрыгнула на месте и едва не упала, запутавшись в штанине пижамных брюк. — Белла! — возмутилась она, удерживая равновесие. — Если ты хотела вызвать у меня сердечный приступ, я спешу тебя обрадовать: у тебя почти получилось! Белла прыснула со смеху и подскочила к ней, обнимая. — Что ты такое говоришь, детка? — мурлыкнула она. — Я предпочту тебя долго и мучительно пытать, прежде чем убить. А потом и себя, чтобы не расставаться. Сердце Гермионы сделало сальто. От таких слов у неё подкашивались колени. Но Белла уже отпустила её и метнулась к столу. — Надо найти перо и пергамент! Быстро! Достав всё необходимое, она уселась за стол и принялась строчить. Перо летало по пергаменту с бешеной скоростью. Гермиона заглянула через плечо и прочитала: Молли! Спешу сообщить, что наказание для твоего сыночка придумано. Обдумано. Даже согласовано с Гермионой. Итак, слушай внимательно. Весь следующий месяц, каждый день, он будет появляться в публичных местах — в Косом переулке, в Хогсмиде, да хоть на платформе 9¾ — в одежде своей сестры Джинни. Или в твоей. На выбор. Но обязательно в женском платье. И чтобы бантики были. Каждый вечер ему придётся чистить моего паука. Не смотри на меня так, Молли, паук у меня есть. Огромный, волосатый, восьмиглазый. И не дай бог с ним что-то случится. (С ним, я имею в виду, с пауком. На сына мне, если честно, плевать.) С наилучшими пожеланиями и надеждой, что ты оценишь мою «милосердность». Беллатрикс Блэк. Гермиона прочитала и залилась таким смехом, что согнулась пополам, держась за живот. — Белла! — выдавила она сквозь хохот. — Ты... ты... это гениально! Паук! Откуда у тебя паук?! — Был один, — довольно улыбнулась Белла. — От Арагога, дальний родственник. Милое создание. Очень любит, когда его чистят маленькой щёточкой. Уверена, Рон оценит этот досуг по достоинству. — А платья? — Гермиона вытирала слёзы. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Пусть знает, каково это — быть униженным. И пусть попробует отказаться. Я лично прослежу, чтобы фотографии этого события попали в «Ежедневный пророк». — Белла мечтательно закатила глаза. — Представляю заголовок: «Рональд Уизли: новый тренд в мужской моде или наказание за идиотизм?» Гермиона снова зашлась смехом, уткнувшись лицом в плечо Беллы. — Я люблю тебя, — прошептала она, отсмеявшись. — Ты самая лучшая, самая изобретательная и самая прекрасная женщина в мире. — Я знаю, детка, — усмехнулась Белла, но в её глазах светилась нежность. — Я знаю.

***

Письмо улетело к Молли той же ночью. Ответ пришёл утром: Молли, скрепя сердце, согласилась. Рон, узнав о приговоре, устроил истерику, которая, по слухам, была слышна даже в соседнем графстве. Но выбора у него не было. Либо это унизительное, но безопасное наказание, либо суд Визенгамота и, вполне возможно, Азкабан. И Рон выбрал платья. Целый месяц магическая Британия наблюдала за потрясающим реалити-шоу. Рональд Уизли в розовом платье своей матери покупал зелья в аптеке. Рональд Уизли в ситцевом сарафане Джинни пил сливочное пиво в «Трёх мётлах». Рональд Уизли, заливаясь краской, чистил огромного волосатого паука под одобрительное щёлканье его челюстей. Фотографии, конечно же, попали в прессу. Семья Уизли переживала не лучшие времена, но Гермиона и Белла были довольны. — Знаешь, — сказала как-то Гермиона, глядя на очередную статью в «Пророке», — я, наверное, должна чувствовать себя виноватой. Но не чувствую. — И не надо, — твёрдо ответила Белла. — Он получил по заслугам. И ещё легко отделался. Если бы не ты, он бы сейчас не в платьях щеголял, а знакомился с дементорами поближе. Гермиона поёжилась, но кивнула.

***

Время летело незаметно. Гермиона закончила школу с лучшими результатами на курсе, как и положено гриффиндорской заучке. На выпускном они с Беллой танцевали медленный танец под удивлёнными взглядами профессоров и студентов. МакГонагалл делала вид, что ничего необычного не происходит, но в её глазах мелькало что-то похожее на одобрение. После школы Беллатрикс, как и обещала, уволилась из Хогвартса. Они купили небольшой, но уютный дом где-то на побережье — ни Блэк-хаус, ни Гриммо, ничего, что напоминало бы о прошлом. Только они вдвоём, море и свобода. Они путешествовали по миру. Ездили в Египет, где Гермиона чуть не свела с ума местных гидов своими вопросами о древней магии. Были в Японии, где Беллатрикс нашла потрясающую коллекцию тёмных артефактов и чуть не купила музей. Грелись на пляжах Таиланда и мёрзли в горах Шотландии. И везде, всегда, они были вместе. Конечно, не обходилось без ссор. Беллатрикс была собственницей и ревнивицей, а Гермиона — упрямой и независимой. Они могли разругаться в пух и прах из-за того, кто сегодня будет готовить ужин, или из-за того, что Белла слишком долго задерживалась в Лондоне по делам. Но каждая ссора заканчивалась бурным примирением, и их любовь становилась только крепче. — Знаешь, — сказала как-то Белла, лёжа на диване и глядя, как Гермиона читает книгу у камина, — я никогда не думала, что буду счастлива. Что смогу быть счастлива. А ты взяла и перевернула весь мой мир. — Твой мир и так стоял на голове, когда я в него вошла, — усмехнулась Гермиона, не отрываясь от книги. — Я просто помогла ему перевернуться обратно. — Обратно? — Белла приподнялась на локте. — Милая, мой мир никогда не был правильным. Ты сделала его правильным. Впервые в жизни. Гермиона отложила книгу, подошла к дивану и устроилась рядом, прижимаясь к любимой. — Я люблю тебя, Беллатрикс Блэк. — А я тебя, Гермиона Грейнджер-Блэк, — прошептала Белла, целуя её в висок. — Пока ещё просто Грейнджер, — поправила Гермиона. — Пока, — многозначительно улыбнулась Белла.

***

Через два года в их доме появился третий член семьи. Маленький, орущий, невероятно любимый комочек с тёмными волосиками и удивительно умными глазами. Они решили взять девочку из приюта — чистокровную сироту, дальнюю родственницу одной из древних семей, оставшуюся без попечения. Назвали её Деллой — в честь звезды, которая соединила их когда-то в ночном небе Хогвартса. Делла росла не по дням, а по часам. Магия в ней бурлила ключом, и уже в три года она могла заставить игрушки летать по комнате, а в пять — случайно превратила кота соседа в сиреневого попугая. Кот, правда, был возвращён в исходное состояние, но осадочек, как говорится, остался. — Она будет могущественнее нас обеих, — сказала как-то Гермиона, глядя, как Делла самозабвенно колдует над своим плюшевым драконом, заставляя его изрыгать крошечные искорки. — Несомненно, — согласилась Белла, с гордостью наблюдая за дочерью. — С такими-то матерями. Но мы проследим, чтобы её сила пошла в нужное русло. — В какое именно? — усмехнулась Гермиона. — В то, которое она сама выберет, — серьёзно ответила Белла. — Мы только подстрахуем. Чтобы никто и никогда не посмел её обидеть. Гермиона обняла её, чувствуя, как сердце переполняется благодарностью за эту жизнь, за эту женщину, за эту семью.

***

Иногда, когда Делла засыпала, а они сидели вдвоём у камина, как в старые добрые времена в Хогвартсе, Беллатрикс брала Гермиону за руку и смотрела на неё тем самым взглядом — чёрным, бездонным, но теперь наполненным не тьмой, а светом. — Помнишь, как ты рисовала мой портрет на уроке? — спрашивала она. — Помню, — улыбалась Гермиона. — Я тогда чуть не сгорела со стыда. — А помнишь, как я впервые поцеловала тебя в кабинете? — Лучший день в моей жизни, — шептала Гермиона, придвигаясь ближе. — А знаешь, что я подумала тогда? — Белла гладила её по щеке. — Я подумала: «Эта девочка станет моей погибелью». И оказалась права. Ты стала моей погибелью. Моей единственной, моей вечной, моей самой сладкой погибелью. — А я подумала, — Гермиона поцеловала её в уголок губ, — что ты самая прекрасная женщина, которую я когда-либо видела. И что я сделаю всё, чтобы ты была моей. — Ты сделала, — Белла притянула её к себе. — Ты сделала. И камин тихо потрескивал, согревая их своим теплом, а за окном сияли звёзды, и звезда Беллатрикс в созвездии Ориона горела ярче всех, освещая путь домой. — Забавно, — вдруг сказала Гермиона, глядя в окно. — Мы обе связаны с небом. Ты — звезда, я — Грейнджер. — Грейнджер? — не поняла Белла. — Ну да, — улыбнулась Гермиона. — Моя фамилия происходит от слова «грейн» — зерно. А зерно — это то, что растёт из земли. Земля и небо. Как тебе метафора? — Мне кажется, — Белла поцеловала её в висок, — что мы просто две половинки одного целого. Неважно, земля или небо. Главное, что мы вместе. — Навсегда? — спросила Гермиона, хотя знала ответ. — Навсегда, — ответила Белла. И это было правдой. Навсегда.

***

P.S. Рональд Уизли, кстати, так и не оправился от позора. Ходили слухи, что он до сих пор вздрагивает при виде волосатых пауков и розовых платьев. Но это, как говорится, уже совсем другая история. КОНЕЦ