Одолжи мне свой мяч

Ойкава не мог прийти в себя и начать здраво мыслить. Ощутимая боль в области левого глаза отходила на второй план, ведь этот человек все ещё находился рядом и очевидно был готов нанести второй удар. — Что ты делаешь, Аомине, прекрати! — знакомый голос Куроко ослабил хватку, и Ойкава вырвал горловину футболки из руки, что держала его. Настолько громкого Куроко он ещё не слышал. Это была настоящая смесь злости, что прокатилась по его телу большой и мощной волной. С трудом сдерживаясь, Куроко стал преградой между ними. Осуждающий взгляд пробежался по высокому парню, которого такое положение дел даже не пошатнуло. — Ты в своём уме, Аомине? Тебе мозги отшибло на баскетболе? — Тецуя, — обратился к нему Аомине. Его взгляд всё также был сосредоточен на цели позади Куроко. — Ты мне мешаешь. — Ну давай, ударь ещё и меня, — полный ярости крикнул Куроко. — Полуфинал с Кисе совсем скоро. Я не могу принять того факта, что он тратит своё время не на тренировки, а на какие-то прогулки. — Ты совсем поехал с поиском сильного соперника, что не замечаешь к чему это приводит. — А Кисе не замечает, что его пренебрежение тренировками делает его слабее. С таким отношением ему скоро не будет места рядом с Поколением чудес. Пока шёл разговор Ойкава поднялся, и держался на ногах вполне уверенно. Слова Аомине выводили его из себя похуже нанесенного удара. — Ублюдок, да что ты знаешь о Кисе, — Ойкава воспользовался моментом и нанёс ответный удар. Он не прицеливался, но ударил точно в переносицу, отчего Аомине пошатнулся и сделал шаг назад. Драка могла начаться в любую секунду, если бы не вновь возникшая между ними преграда. — Хватит, оба! — возник Куроко, очередной раз сдерживая двоих от необдуманных действий. — Аомине, проваливай отсюда. У тебя будет сильный соперник в полуфинале, Кисе так просто эту ситуацию не оставит. — Но, — пытался возразить Ойкава, не желавший втягивать в разборки Кисе. — А с тобой мы сейчас же идём домой прикладывать к месту удара что-нибудь холодное, — не дал вставить слова Куроко, потянув Ойкаву за собой. Аомине оставался на месте, и его лицо вновь обрело отстранённую невозмутимость. С обеих сторон на него глядели занавешенные окна домов, похожих друг на друга, как две капли воды. Они дошли до дома прежде, чем на него накатила головокружительная слабость. Ойкава сел на кровать и потёр ладонями виски, пока Куроко искал на кухне что-нибудь холодное. — Куроко, эта квартира полностью пустая, ты ничего не найдёшь. Но Куроко уже стоял в комнате с кусочками льда, что были найдены в морозилке и плотно завязаны в полотенце. Он молча протянул ему холодное полотенце, всем своим давящим взглядом показывая необходимость приложить эту вещь к месту удара. Ойкава не стал спорить. — Куроко, все нормально. Не первый раз получаю по лицу, — он выдержал паузу. — Но первый раз не за дело. — Я позвоню Кисе, — он потянулся за телефоном, но Ойкава схватил его руку. — Не втягивай его в это, прошу. Он не должен срываться с съёмок. — Ойкава, я должен. Он всё равно узнает. — Узнает после моего отъезда, я уже купил билеты на ранний поезд. Куроко лишь кивнул, не обещая Ойкаве ровным счётом ничего, но больше не пытаясь взять телефон в руки. — Ты можешь идти домой, уже поздно. Я больше не попаду в неприятности, — улыбнулся Ойкава. Он не испытывал ни беспокойства, ни раздражения, но всё равно желал остаться в одиночестве. Куроко все прочёл по его лицу и попрощался, закрыв за собой дверь. Ойкава погасил свет, оставляя лишь тусклый ночник, что не мог освещать комнату целиком. Сонливость непреодолимо клонила его закрыть глаза и лечь на мягкую подушку. Усталость взяла своё и он коснулся головой подушки и постепенно начал засыпать. Внезапный шум открывшейся двери заставил его резким движением подняться с постели. В проёме показался Кисе. Куроко всё-таки позвонил ему, но Ойкава не держал на него злости, потому что сам поступил бы также. Он целенаправленно шёл к нему, без каких-либо слов, пока Ойкава не остановил его вытянутой рукой. — Не стоит, Кисе, — он отвёл голову в сторону, чтобы скрыть место удара в тени света. Ойкава понимал, как может развернуться данная ситуация. Во-первых, сорвались важные съёмки, что грозило вылетом Кисе из журнала и разрыв сотрудничества. Ойкава знал, что Кисе получает неплохой доход с этой деятельности, что позволяло не брать денег у родителей и даже откладывать небольшую сумму на дальнейшую учёбу. Во-вторых, Кисе из-за импульсивности вполне мог найти Аомине. Он знал его адрес, знал его номер телефона, и, вероятно, уже знал каким образом начнёт избивать его, как только тот попадётся ему на глаза. Такая драка могла закончится не только прикладыванием льда к месту удара. — Всё в порядке. У тебя важные съёмки, тебе нужно вернутся. Кисе, поверь мне, всё хорошо. Ты не должен встревать в это. Вытянутая рука служила ориентиром расстояния между ними, чтобы Кисе не подошёл на достаточно близкое расстояние, чтобы увидеть левый глаз Ойкавы. Он остановился в нерешительности. Его глаза были полны беспокойства, но глубже виделся панический страх за Ойкаву. Будто он получил более страшное известие, чем обычная уличная драка. Его привела сюда тревога, что разрасталась в груди и заползала в самое сердце. При падающем свете на лице виднелся слой пудры и даже при беге прическа не потеряла своей формы из-за обильности лака. Кисе сорвался в самый разгар съёмок и ему было плевать на последствия. — Ойкаваччи… Слова Ойкавы прошли мимо, и он вплотную приблизился к нему, чтобы разглядеть последствия встречи с Аомине. Вытянутую руку он легонько отодвинул в сторону, но Ойкава быстро закрыл ею место удара. — Покажи мне. Его голос прозвучал спокойно, но взглянуть ему в глаза Ойкава по-прежнему не решался. Тогда Кисе решил отодвинуть преграду сам, аккуратно притрагиваясь к ладони. Их пальцы сомкнулись в замок и Ойкава без сопротивления открыл глаз, но продолжая игнорировать взгляд Кисе. Кисе аккуратно, едва касаясь кожи, провёл подушечками пальцев по щекам Ойкавы. Место удара посинело и приобрело видимые границы — от нижнего века до середины щеки. — Прости. Мне не стоило оставлять тебя одного. Я пригласил тебя в Токио, и я же ушёл. Пальцы скользнули по линии скул и остановились на подбородке. За него Кисе чуть приподнял лицо Ойкавы, чтобы тот посмотрел ему в глаза, и нежно поцеловал. Оставалось лишь удивлённо открыть глаза. Тело словно пропустило через себя обжигающую волну, сплетенную с холодной дрожью, после чего застыло. Он не мог отпрянуть, исчезли силы на любое движение с его стороны. Оставалось закрыть глаза и позволить бурному течению унести себя. Первыми в движение пришли руки. Двигались они сами по себе, словно знали каждый сантиметр — по холодной спине, медленно, до сильных плеч. Он сжал его в крепкие объятия, без слов пытаясь сказать, чтобы Кисе не оставлял его больше одного. Блондин словно прочёл его мысли. Он уткнул голову в его плечо и тихо прошептал: — Больше не оставлю. О предыдущей ночи могла судить лишь простыня, что каким-то образом оказалось на полу полностью смятая. Билеты на утренний поезд уже были куплены, и Кисе оставалось лишь смотреть на Ойкаву сквозь окно, оставаясь на платформе. Волейболист бессильно опрокинул голову на раму окна. Правую руку он приложил к окну, не имея возможности дотронуться до Кисе вживую. Тот ответил тем же — посмотрел прямо в глаза цвета грецкого ореха и приложил свою ладонь с обратной стороны, накрывая пальцы Ойкавы. Через минуту на перроне не осталось ни поезда, ни Ойкавы, что с улыбкой продолжал держать ладонь до самого конца. На окне с двух сторон продолжали видеться отпечатки двух ладоней даже после того, как Ойкава сошёл с поезда. Начало финала. Разминка команды проходила спокойно, в обычном темпе, несмотря на скопление зрителей, что ожидали начала на трибунах. По цветовой гамме сразу было понятно кто пришёл болеть за Шираторизаву, а кто за Аобаджосай. В большинстве преобладал лиловый цвет, а их всевозможные выкрики в поддержку тех, кого ещё даже не было на площадке давали понять — их любимая команда Шираторизава. Другая, меньшая часть зрителей, расположились на противоположной стороне. Своими силами они повесили длинный плакат голубого цвета, на котором белыми буквами были выведены слова поддержки. Эта часть пристально наблюдала за разминкой, оставляя гул голосов на начало матча. Ойкава занял место у сетки, набрасывая мячи своим товарищам. Как их капитан, ответственный в первую очередь за настрой команды, он хвалил каждый успешный удар. — Ива-чан, хороший удар, — подбодрил он аса команды. — Может всё-таки скажешь, что с твоим лицом? — Иваизуми оглядел свежий синяк под левым глазом. — Получил мячом во время уличной игры в Токио. Он полностью доверял своему другу и мог рассказать правду, но посчитал неразумным загружать Иваизуми лишней информацией прямо перед финалом. — Я скорее поверю в то, что тебя избили за твой длинный язык, нежели в то, что такой профессионал как ты получил волейбольным мячом, — Иваизуми не поверил другу. Ойкава ничего не ответил и отвёл взгляд на трибуны. Оттуда на него смотрел знакомый взгляд. Этот человек не улыбался, сидел тихо, не меняя позы. Поверженный в одной из предыдущих игр Кагеяма. Тогда они боролись за мяч, за последнее очко, что могло вывести одну из команд вперёд. Кагеяма Тобио не успел подставить ладонь и отбить мяч. Они оба находились у сетки, по разные стороны. Один лукаво улыбался, смотря сверху торжествующим взглядом, другому оставалось лишь лежать на полу, подняв голову на победителя. Места вокруг него были пусты, что означало одно — вся команда Карасуно придёт посмотреть на игру. И только Кагеяма пришёл ради последних секунды игры, после которых с трибуны можно будет прошептать: «Ты слаб», в адрес некогда наставника. Ойкава понимал это. И это ещё больше подпитало в нем жажду победить. Входная дверь открылась и по залу прокатилось радостное восклицание группы поддержки Шираторизавы. В дверях показался капитан — Ушиджима Вакатоши. Его тёмные, оливково-коричневые волосы совпадали с цветом глаз. Он выглядел пугающим, хотя лицо не показывало никаких эмоций. Команда шла позади, увлечённо оглядываясь по сторонам. Наступило их время для разминки и Ойкава занял место на скамейке, уткнувшись взглядом в пол. Не было никакого желания наблюдать за Ушиджимой, даже ради стратегии. — Ойкава Тоору, — послышался голос. Это был Вакатоши, стоявший перед ним. Свет, что ранее попадал на Ойкаву, сменился тенью от высокого и крепкого телосложения соперника. — Ты попросту растрачиваешь талант. Советую ещё раз хорошо подумать и выбрать Шираторизаву. Сколько раз Ойкава слышал предложения перейти в Шираторизаву? Он не считал, потому что сбился бы со счета. Дуэт лучших в префектуре — доигровщика и связующего сулил безусловную победу на всех ближайших турнирах вплоть до их выпуска. Но такое предложение Ойкава даже не рассматривал. Ушивака, как он называл его, мог быть только соперником. — Не в этот раз, я намерен пройти на национальные со своей командой, — усмехнулся Ойкава. — Но ведь на национальные пройдёт лишь одна команда, — он подумал, что Ойкава ошибся и поправил его. Ушиджима Вакатоши был полностью уверен в очередной победе. В ответ последовало молчание. Было сыграно пять партий, а победившая команда, с перевесом в два очка, вышла из зала с билетом на национальный турнир. Корияма — город, что находится в центре железнодорожного пути, соединяющего Токио и Сендай. Именно он стал местом встречи Кисе, что сыграл полуфинальную игру в Токио, и Ойкавы, что соревновался за победу в Сендай. На станции Кориямы они договорились ждать друг друга после турнира, в независимости от результатов игры. В этот день их диалог в мессенджере был пуст, начиная с последнего отправленного сообщения. «Мы должны сделать это, Ойкаваччи. Ты и я должны сообщить друг другу о победе» Последнее сообщение от Кисе, после которого тот не заходил в сеть. Они ещё не знали результатов друг друга и даже то, состоится ли встреча на станции Кориямы. Поезд Ойкавы запаздывал и на станцию приехал с большим опозданием в сорок минут. На платформе было относительно безлюдно для времени, что почти приблизилось к вечернему. Он уже нашёл его взглядом. Кисе сидел к нему спиной, и его поза уже обо всем сказала — он глядел куда-то в пространство, сложив руки в замок, а после и вовсе опустил голову. Светлые волосы чуть приоткрыли уши, а вместе с ними и второе проколотое ухо. Ойкава не мог больше заставлять ждать и подошёл к нему. Они молча обняли друг друга и всё поняли — сегодня они оба проиграли и вылетели из турнира. Разговор начался здесь же, на той самой лавочке, где Кисе провел в ожидании более часа. Он рассказал о игре с Аомине. Его копирование работало как никогда удачно, и команде нужен был лишь один забитый мяч, чтобы победить. Кисе близко подошёл к победе, последние секунды на табло играли в его пользу и мяч почти оказался в корзине, но Аомине выбил его из рук копирующего игрока. Он был измотан, ведь копирование тратит все силы вплоть до полного изнеможения. Ноги отказывались твёрдо стоять и Кисе упал на колени, подпираясь лишь руками. Аомине смотрел на него с сочувствием и даже сделал один шаг на встречу, но остановился. Касамацу помог Кисе подняться и накинул тому на голову полотенце. — Это ещё не конец, — сказал он, двигаясь к выходу и став опорой для бессильного Кисе. — Я так хотел победить, — стекая по щекам, слёзы падали прямиком на пол. Теперь не было смысла говорить о прошлом. Оставалось разобрать свои ошибки и пообещать себе больше не допускать их. — Давай пообещаем себе не думать об этом? Моему синяку под глазом ни к лицу депрессивность — посмеялся Ойкава, из-за чего Кисе также приободрился. — Я вижу вторую серёжку. Это же очень больно, зачем ты проколол ухо? — Просто понял, что баскетбол — это не то, что я готов поставить на первое место, — он смущённо отвёл взгляд. — А я понял, что победа — это не то, к чему я хочу стремиться, — произнёс Ойкава. Они поняли мысли друг друга, но продолжали смотреть в разные стороны. Остаток дня было решено провести в хостеле. Сил на прогулку по местным достопримечательностям не прибавилось даже после часовой беседы на перроне. Они зашли в местный супермаркет, где среди товаров набрали немного продуктов на ужин. У кассы стояли младшеклассники. Их было трое, и они спорили между собой, пытаясь собрать нужную сумму на бутылку воды. У одного из них Кисе заметил баскетбольный мяч — потрепанный временем и протертый в нескольких местах. — Вам не хватает? — спросил Кисе. — Да! Кеничи где-то обронил свои монеты и теперь там не хватает на воду, — он указал на своего друга, того самого, что держал баскетбольный мяч. — Давайте я куплю вам воду, а вы одолжите нам мяч на пару приёмов. Мы с моим другом хотим попробовать сделать данк, — Кисе посмотрел на Ойкаву и прочёл в его глазах согласие на такого рода авантюру. — Хорошо, — хором согласились мальчики. Дети получили обещанную воду, а Кисе с Ойкавой мяч. Площадка оказалась неподалёку. Мальчишки замерли в ожидании. Он сделал довольно простой для себя данк — из-под колена, но этого оказалось недостаточно. Тогда он попросил Ойкаву встать под кольцом и чуть отойти в сторону, при этом держа мяч в руках. Кисе хотел совершить высокий прыжок через него, выхватить из рук мяч и отправить его в корзину. — Кисе, погоди, я уверен в твоём профессионализме, но тебе не кажется, что на моем лице уже достаточно синяков? — Ойкаваччи, просто доверься мне. Кисе выглядил слишком убедительно, чтобы отказывать в его просьбе. Пришлось поверить в его способности и встать вместе с мячом к кольцу. Ойкава зажмурил глаза, как только Кисе начал разбег, но сразу открыл их, когда почувствовал, что мяч пропал из рук. Несколько секунд, но ему довелось увидеть этот приём своими глазами. Изумленные мальчишки продолжали стоять молча, пока открытая бутылка воды, выпавшая из рук, продолжала опустошаться на земле. — Кеничи хочет сказать, что готов дать вам мяч ещё раз взамен на ещё одну бутылку воды, — произнёс один из троицы. Вечерело. Они дошли до хостела, с ресепшена которого показалась милая дама с причудливой заколкой сбоку. Милым голосом она сначала поздоровалась с гостями, а потом озвучила номер комнаты и выдала ключи. Они открыли дверь и увидели знакомую картину — маленькая комната с двухъярусной кроватью. — Будто и не уезжали из тренировочного лагеря, — послышался смешок Кисе. — Так дело не пойдёт, — Ойкава оставил пакеты с продуктами у входной двери и принялся за дело. Он собрал всё постельное белье и кинул его на пол. При помощи Кисе получилось вытащить два матраса из кроватей и уложить их на пол. Идеальные размеры, они почти доставали до противоположной стены, но оставляли место для ходьбы. Расстелили простыни, положили подушки и кинули на произвольную кровать одеяла — их место для сна было готово. — Считаю достаточным двухъярусных кроватей в нашей жизни, — озвучил свою позицию Ойкава, на что Кисе с улыбкой кивнул. Они расположились на самодельной постели, опиравшись спинами на корпус кровати позади, открыли упаковки с полуфабрикатами и включили телевизор. С выбором программы заморочек не возникло — первый попавшийся канал с региональными новостями проработал весь вечер. Им не было дела до телевизора, все внимания они нацелили друг на друга. — Мне вспомнился тренировочный лагерь, — воспоминания нахлынули на него приятной волной, отчего Ойкава опустил голову на плечо Кисе. — А главное воспоминание этого лагеря — ты. Он поднял на него глаза, но прикрыл их, когда Кисе обнял его одной рукой и поцеловал в лоб. — Воспоминания необходимая вещь, но я счастлив здесь и сейчас, — ответил Кисе. Минула учёба. Осталась позади клубная деятельность и экзамены. Национальный турнир по волейболу давно закончился, но Ойкава до сих пор не знал победителя. Его это не интересовало. Сидя дома у Иваизуми, он с интересом читал ежемесячный модный журнал. Не то чтобы ему нравилось мода, да и за тенденциями он никогда не следил, просто именно в этом выпуске должен появится Кисе. Иваизуми тем временем спешно складывал вещи в большой чемодан. Особая спешка была вызвана скорой поездкой на море. Несмотря на то, что самолёт отправлялся поздней ночью на следующий день, мама Иваизуми посоветовала собрать вещи немедленно. — Или ты их собираешь до обеда, или мы летим без тебя, — процитировал волейболист слова матери, продолжая упаковку вещей. — Надолго летите? — Ойкава пролистывал страницы журнала одну за другой, стараясь не пропускать ни одной картинки. — Месяц, — он выпрямился и словно завис на месте. — Месяц без волейбола. Я не выдержу. — Да ладно тебе, отдохнешь, наберёшься сил перед началом учебного года. Потом снова начнутся каждодневные тренировки, — Ойкава отложил журнал, не обнаружив в нём не единого изображения Кисе. — Что ты думаешь насчёт весеннего турнира? Наш последний шанс, как выпускников. Мы будем участвовать? — Я не знаю, — коротко ответил он. Иваизуми подошёл к тумбе и достал тонкий журнал с глянцевой обложкой. Он кинул его другу. Тот быстро среагировал и поймал его. — Это то, что ты ищешь? — улыбнулся Иваизуми и не дожидаясь ответа продолжил собирать чемодан. Это был молодёжный журнал, на обложке которого красовался Кисе. На передний план выходила его рука, что вполне естественно держалась за светлые волосы. Взгляд был направлен в сторону, приоткрытый рот и уголки губ, поднятые для небольшой улыбки, в который раз заставляли Ойкаву неподвижно рассматривать каждую деталь. Кисе был без сережек, но едва видимые проколы всё же были заметны. — Спасибо, — сказал Ойкава, положив журнал себе в рюкзак. От однообразия летних каникул Ойкаву спасала только переписка с Кисе. В начале дня они всегда желали друг другу доброго утра. Кисе любил рассказывать про свои сны, в ответ Ойкава делился планами на день и присылал созданный им плейлист дня. После полудня они созванивались, находили темы разговора совершенно из пустого места и обсуждали их порой часами. Вечером Кисе присылал ответное сообщение на плейлист дня, с подробными комментариями на все песни. Они делились впечатлениями, обменивались разного рода информацией и желали друг другу доброй ночи. «Доброе утро, Кисе. Мои родители уезжают в отпуск, а это значит, что настала моя очередь показать тебе мой город. Приедешь?» Ответ пришёл быстро. «И тебе доброе, Ойкаваччи. Конечно приеду» «Твой поезд завтра в 9.35. Билеты я уже прислал на почту» «Ты таким образом мстишь мне за оплаченные билеты в Токио? Я перешлю тебе деньги, говори сколько» «Поблагодаришь меня иным образом, буду ждать завтра на станции :)» Отличительная особенность платформы, на которой Ойкава сидел в ожидании уже полчаса, и платформы Токио — количество людей. Если в Токио он не мог найти Кисе пока тот не подал знак рукой, то сейчас он видел его в тамбуре поезда. Двери открылись и Кисе ступил на перрон, через считанные секунды сжимая Ойкаву в крепких объятиях. Сегодняшний день они распланировали ещё в переписке. Время зайти в дом, положить вещи и быстро перекусить, потому что после их ждала программа насыщеннее, главной вишенкой которой являлся Такеру, племянник Ойкавы. До дома сестры оставалось несколько минут. Навстречу им радостно бежал парнишка с короткой стрижкой, ярким рюкзаком за спиной и баскетбольным мячом в руках. Именно этот мяч ему подарили на день рождения не догадываясь, что мальчик не знает даже правил игры. Он шёл по стопам Ойкавы и вполне неплохо показывал себя в волейболе для одиннадцатилетнего возраста. — Знакомься, мой племянник Такеру. Мальчишка остановился и бегло осмотрел Кисе. — Йоу, — протянул руку Такеру. С приветствием Кисе замялся. Ожидая любой вариант слова «привет», он оказался не готов к «йоу» от парнишки младше его на пять лет. — Йоу, — ответил он тем же и протянул руку в ответ. Ойкава молча указал местонахождение баскетбольной площадки, что находилась через несколько домов отсюда. Такеру воспринял молчание как знак к действию и кинулся вперёд. — Ну что, Кисе, — ухмыльнулся Ойкава, готовясь к старту. — Давай как на той возвышенности, только наша цель бежит перед нами — Такеру. Вместо ответа Кисе помчался первым. Они быстро добежали до баскетбольной площадки. Такеру кинул рюкзак на траву и был готов начать. — Ладно, Такеру, Кисе научит тебя некоторым приемам в баскетболе. Ойкава начал разминаться, делая боковые выпады, словно сам хочет продемонстрировать пару приёмов. — Я никогда не учил детей, — замялся Кисе. — Хочешь сказать не ты научил меня, — он сменил упражнение на наклоны к носкам. — И что в лагере я не вёл себя как ребёнок, когда злился на неудачные попытки. Кисе не успел ничего возразить как Ойкава в мгновение выхватил у него мяч и побежал в сторону кольца. Это был второй удачный данк в его жизни. — Вау, это было круто-о! Такеру так громко и протяжно крикнул последнее слово, что люди неподалёку в непонятках начинали оглядываться. — Ты с каждым разом поражаешь меня все больше и больше, — покачал головой Кисе и поднял укатившийся в сторону мяч. — Итак, Такеру, ты готов начать? — ДАА! — ещё громче крикнул мальчишка. Они пробыли на площадке до самого вечера. Племянник оставался полон сил и был готов сыграть ещё несколько игр, но время, отведённое мамой на прогулку, подходило к концу. Они собирались уходить, но планы неожиданно поменялись. — Тоору, я рад тебя видеть. К площадке подошёл юноша с короткими курчавыми волосами русого цвета. Он протянул Ойкаве руку, и они обменялись рукопожатиями, но как давние знакомые, а не друзья. — Я тоже, Тадао. — Такеру, привет! — он подошёл к мальчишке и поднял его на руки. Силы позволяли сделать это, а Такеру казался не против повеселиться в воздухе. — Это Тадао, брат моей бывшей девушки, — представил его Ойкава, на что Кисе откровенно удивился. — А это Кисе, мой… Он задумался, стараясь правильно подобрать слово. Прямо говорить каждому о том, что Кисе ему далеко не друг было рискованно. Разрушить то, что так удачно складывалось Ойкава не хотел. — Я его хороший друг по тренировочному лагерю. Кисе Рёта, — баскетболист представился сам, понимая сложность, что встала перед Ойкавой. — Я видел вашу игру, боялся подойти, чтобы не отвлечь. Ты баскетболист? У тебя прекрасная техника и чувство мяча. — Да, баскетбол это одна из двух моих привязанностей. Он посмотрел на Ойкаву, который сразу догадался о второй привязанности Кисе. Им был он. — Я играю на любительском уровне. Дриблинг у меня хромает, обводка тоже, но я отдаю неплохие пасы и попадаю в кольцо три раза из пяти. — Может сыграем? — предложил ему Кисе с обещанием не выкладываться в полную силу, дабы не закончить игру раньше времени. — В моей команде будет Такеру, вы с Ойкавой против нас. От радости, и в первую очередь из-за необходимости остаться и не идти домой, мальчик подпрыгнул и сразу же занял позицию у кольца. — Никого не пропущу, — пообещал он и расставил руки, показывая всю серьёзность своего дела. Настрой племянника заставил Ойкаву согласиться, взяв с каждого обещание закончить игру, как только одна из команд наберёт десять очков. Игра с Тадао невольно обрисовала прошлое — они втроём отдыхали на этой же площадке. Его девушка громко смеялась, сидя на лавочке с мороженым, пока её брат обыгрывал Ойкаву в баскетбол. Он злился из-за пустой, по его мнению, траты времени. Вместо того, чтобы готовиться к соревнованиям по волейболу, приходилось жертвовать ценным временем ради дворовой забавы. Девушка чувствовала это и всё читала по его лицу. По окончанию игры она протянула ему мороженое, чтобы он пришёл в себя после игры и охладился. Ойкава лишь хмуро окинул её взглядом и сослался на занятость в волейбольном клубе, после чего спешно покинул площадку. Тадао наблюдал со стороны, не пытаясь влезть в чужие отношения непрошенными советами. В этот день его сестра сама приняла правильное решение. — Спасибо за игру, — Тадао крепко пожал всем руки, даже Такеру. — У тебя есть задатки для профессиональной игры, не зарывай их в землю. Запишись в баскетбольный клуб и тогда твоя меткость увеличится до пяти попавших мячей из пяти, — от чистого сердце посоветовал Кисе. — Я уже задумался об этом, — с улыбкой ответил он и попрощался. — Тадао, — Ойкава окликнул его, чтобы задать вопрос, терзавший его с начала встречи. Тот вопросительно посмотрел на него. — Как твоя сестра? У неё все в порядке? Они расстались год назад, ещё до встречи с Кисе в тренировочном лагере, и не поддерживали никакой связи. Она бросила его из-за плотного графика тренировок тем же вечером после их совместной игры с Тадао. Ойкава был полностью согласен с её решением — волейбол оставался на первом месте. — У неё всё хорошо, я рад, что ты спросил. Сестра Тадао была хорошей девушкой, но не тем человеком, ради которого Ойкава пожертвовал бы волейболом. Им был Кисе. Прогулка затянулась и Такеру опоздал к нужному часу. Сестра Ойкавы пришла в ярость, выплескивая все накопившееся раздражение на брата, но быстро пришла в себя. Такеру улыбался во весь рот, а его розовое личико и лучистый взгляд дали понять — он счастлив. Спокойствие любой матери заключается в счастье ребёнка, и она легонько улыбнулась. — Извини, Тоору, я вспылила, и ты получил ни за что. Ойкаве нравилось в сестре эта черта — умение быстро понять свою ошибку и исправить её. Он не обижался. — Твой друг ночует у тебя? — она отошла на кухню и вернулась с контейнерами, что были сложены в пакет. — Родители же оставили вам еды? Но возьми и мою, на пробу. Мои кулинарные навыки давно не те, что раньше, когда тебя воротило от моих панкейков. Она засмеялась и вручила брату пакет и на прощание поцеловала его в щёку. Расстояние между их домами было небольшим. Хватало двадцати минут неторопливого шага, чтобы преодолеть его, но из-за увлеченности разговором Ойкава и Кисе подошли к дому только через сорок минут. — У тебя хорошая сестра, — подметил Кисе. — У меня две старшие сестры, одна из которых и привела меня в модельное агентство. — Мне до сих пор трудно поверить, что ты участвуешь в съёмках и фотографии с тобой публикуют многие журналы. Хочешь в будущем связать свою жизнь с этим? — Нет, что ты, — категорично ответил он. — В будущем точно нет. Сейчас это скорее сочетание хобби и способа подзаработать. Не хотелось бы в будущем бросать баскетбол ради занятости моделью. — Иногда хочется заглянуть в будущее буквально на минуту, — сказал Ойкава. Если бы представилась такая возможность, единственное, о чем бы он хотел узнать — будет ли Кисе рядом с ним. Но они живут обычной жизнью, не в фантастическом мире, и пока Кисе рядом с ним, ему достаточно настоящего, где их пальцы могут, переплетаясь, соединиться в замок. Середина ночи. Весь город давно погружен в сон, вместе с ним и дом Ойкавы. Раздался звонок в входную дверь. Даже из дальней комнаты был слышан противный звук дверного звонка, что разбудило сразу обоих. — Вернулись родители? — растерянным взглядом Кисе смотрел на Ойкаву. — Даже если и так у них есть ключи, — он прибывал в небольшом ступоре, но поднялся с кровати. Кисе последовал за ним. Из-за особенности входной двери, а именно небольшого мутного стекла, что находилось в центре, получилось разглядеть силуэт. Это явно был высокий мужчина, и находился он за дверью один. Ойкава несколько раз повернул задвижку и приоткрыл дверь, не давая возможность человеку по ту сторону попытаться зайти внутрь. Теперь они могли разглядеть ночного гостя, что спокойно, и даже в какой-то мере сдержанно, стоял на крыльце. — Аомине? — от удивления Ойкава застыл на пороге.