Одолжи мне свой мяч

— Что ты тут забыл, ещё и посреди ночи? Он сильнее сжал ручку двери, прибывая в состоянии готовности. Один неверный шаг или резкое слово со стороны ночного гостя, и дверь с грохотом закроется прям перед его носом. Аомине молчал, всматриваясь в тёмный коридор. Только после того, как из коридора показался Кисе он заговорил. — Я хотел извиниться. Перед вами двоими, — Аомине делал большие паузы между предложениями, словно слова давались ему с трудом. — Ночью?! Это звучал голос Кисе позади Ойкавы. Он не стал дожидаться пустых, по его мнению, слов и открыл дверь. Не для того, чтобы впустить Аомине и принять его скудные извинения, а чтобы выйти на крыльцо и поставить точку в этом деле. Кисе притянул его за футболку и силой прижал к стене. Аомине не сопротивлялся, не закрывал глаза и не жмурился. — Кисе, я хочу извиниться нормально, но не смогу сделать этого пока ты вот так держишь меня. Спокойный тон Аомине ещё больше выводил Кисе из себя. Он уже был готов нанести свой ответ на его слова и украсить им лицо Аомине, как когда-то тот украсил левый глаз Ойкавы. — Не стоит, — рука Ойкавы, что коснулась его плеча, быстро привела Рёту обратно в чувства. — Пусть говорит что хотел и проваливает. Кисе отступил, давая возможность принести извинения. — Куроко сказал мне адрес, я его попросил, — начал он издалека, посматривая на половицы крыльца. — Я поступил как идиот. Тем вечером я хотел лишь поговорить с Ойкавой, но всё так завертелось… Теперь я тут и прошу у вас двоих прощения. Он подошёл к Ойкаве под неодобрительный взгляд Кисе, готового в любой момент сорваться с места. Виноватое выражение лица Аомине говорила лучше слов — большую часть времени Кисе видел его хмурым, но сейчас черты преобразились, будто рядом стоял Дайки из Средней школы. Аомине слегка поклонился. Он держал руки по швам и смотрел на лицо Ойкавы, но не в глаза — так, как учат детей ещё в младших классах. Это, в первую очередь, проявление вежливости: приветствие, прощание, поздравление, благодарность, извинения. Аомине воспользовался данной уникальностью впервые, выбрав извинения. — Прости, — сказал он, после чего проделал те же действия с Кисе. — И ты, Кисе. Твоя игра в четвертьфинале была одной из лучших, что я видел. Честно признаться я даже запаниковал, что могу проиграть. Ты сильный соперник и я бы хотел сыграть с тобой ещё. Они молчали. Ойкава обдумывал слова Аомине не только в свой адрес, но и в сторону Кисе. Кисе смотрел на Ойкаву, доверив принятие решение ему, а Аомине томился в ожидании. — Я тебя прощаю, забудем эту ситуацию, — сказал Ойкава. Кисе одобрительно кивнул, на что Ойкава улыбнулся — они вместе приняли это решение, без слов. Было достаточно одного взгляда, чтобы понять друг друга. — Ладно, Аомине, ты восстановил себе доброе имя, и что дальше? Поедешь домой? — Кисе подошёл из-за спины и положил руку на плечо Аомине. — Я немного не просчитал этот момент. До первого поезда ещё около пяти часов, так что я подумал вы впустите меня переночевать. — Нет, — категорично ответил Кисе. — Этот момент я, к счастью, учёл. Тогда пойду на вокзал. Лавочки там нормальные, я посмотрел, да и лето же, тепло. Он махнул рукой и сошёл с крыльца, но не успел уйти далеко из-за Ойкавы, что окликнул его. — Ладно, мы же не звери какие-то. Раз конфликт исчерпан, то можешь переночевать на диване в гостиной. Ему выделили постельное бельё, разложили диван, но сон уже как рукой сняло. Остаток ночи они провели на кухне. Шум от закипающего чайника заглушался смехом и сразу становилось понятно — о прошедшем случае никто не вспомнит. Его нет, как и синяка под левым глазом Ойкавы. Утром они держали путь на баскетбольную площадку, захватив с собой мяч, что Такеру оставил в доме бабушки и дедушки. Ойкава остановился завязать шнурки, пока ребята, увлечённые разговором о каком-то нелепости на матче в Средней школе, шли впереди. — Смотри куда прешь, — оставшись без присмотра буквально на минуту Аомине успел ввязаться в очередную перепалку с прохожим. — Это спортивная дорожка, — слышался безразличный мужской голос. — А я больно знаю где у вас тут обычная дорожка, а где спортивная. Мог бы попросить отойти, а не сбивать меня с ног. Ойкава поспешил остановить конфликт, зная, насколько далеко может зайти Аомине, но замялся и нервно выпрямился. — Ушивака-чан, — протянул Тоору, показываясь из-за спин баскетболистов. — Будь более дружелюбен к гостям нашего города. — Ойкава… — единственное, что произнёс он в ответ. — Аомине, у нас нет времени вступать в пустые споры, ведь так? — глаза лукаво улыбнулись. Он поторопил баскетболистов, легонько похлопав по их спинам, и те поддались. — Последний шанс вступить в Шираторизаву. Больше у тебя не будет возможности победить, — повернулся к уходящим Ушиджима. — Смотри ты не потеряй свою последнюю возможность победить, а то знаю я одну команду… Она, как и мы, ставит на весенний турнир всё, — он оставил Ушиваку без должных объяснений. Тоору не видел смысла продолжать дальнейший разговор. Ушивака провожал их взглядом до самого конца — лучший дуэт префектуры Мияги так и остался пустой мечтой. В это время мысли Ойкавы были заняты другими вещами, отодвинувшие победу на межшкольных соревнованиях на второй план. Сейчас он был не один, и двигались они в сторону баскетбольной площадки. Даже после отъезда Аомине он не останется в одиночестве — Кисе будет с ним ещё пару дней. И эти пару дней станут одними из лучших в его жизни. — Ну что, Кисе, — обратился к нему Аомине, выхватывая баскетбольный мяч из рук. — Один на один? Летнее время останется в его памяти на долгое время. Начало зимних каникул принёс для Ойкавы ещё один повод посетить Токио. Уведомление от Кисе застало его за началом семейного ужина. «Ойкаваччи, надеюсь ты не планировал все каникулы сидеть дома?» «Конечно нет. Иваизуми смог договориться с руководством школы и спортивный зал будет в распоряжении нашей команды даже на каникулах» «Как думаешь, ваша команда смогла бы обойтись без капитана и аса буквально пару дней?» Сообщение Кисе заинтриговало, но мысленно Ойкава понимал куда тот клонит. «За ними нужен глаз да глаз, но я предпочитаю направлять свой взгляд на другого человека» «У тебя появится такая возможность. Я приглашаю тебя в Токио вместе с Иваизуми. У меня есть хорошая идея, но скажу о ней в день вашего приезда» «Дай угадаю — билеты уже на почте?» «Правильно, так что уговаривай Иваизуми. Я очень хочу тебя увидеть» Он тоже ждал встречи, слишком сильно. Ужин успел остыть, из-за чего пришлось заново разогревать лазанью на тарелке. На протяжении всего пути до Токио Иваизуми был погружен в более важное дело, чем разговор с другом — крепкий сон. Ойкава успел многое: посмотреть в окно и оценить уже такие привычные виды, сфотографировать спящего Иваизуми и отослать в общую беседу Аобаджосай с подписью «вишневые булочки на вокзале сделали своё дело», завести разговор с попутчицей, а также подремать и очистить память в своём телефоне. Внутренние часы Иваизуми работали как надо — приближаясь к конечной станции он проснулся и начал вытягиваться, то в одну сторону, то в другую. — Я проголодался, — сказал Иваизуми, на что Ойкава не смог сдержать улыбки. — Сходим в хлебную лавку у вокзала, — пообещал он. Кисе уже ждал на вокзале и был готов ввести ребят в курс дела. — И что же ты придумал? — Ойкава пожал ему руку в знак приветствия. Если бы Иваизуми не находился рядом, то рукопожатие сменилось крепкими объятиями, а может быть и чем-то другим. — Есть одно маленькое но… — замялся Кисе. — Для моей идеи всё готово, но нужна твоя квартира. — Да без проблем, у меня уже появился дубликат ключей, — он наглядно достал их из кармана и звонко потряс перед собой. — Выдали как частому гостю в Токио. Начинали зажигаться фонари. Когда он посещал Токио в последний раз, небо сгущалось не так стремительно. Зимние дни короткие, но даже за это время можно многое успеть. — Этот вечер мы проведём в компании. Ойкава уже знаком с моими друзьями. Пообщаемся, сыграем во что-нибудь, или на крайний случай включим фильм. Иваизуми-сэмпай легко находит общий язык, я убедился в лагере. — Касамацу будет? — поспешил спросить он. — Я тоже позвал его, но из-за каких-то дел он придёт позже остальных. После хлебной лавки их целью стало временное жильё Ойкавы. Они не успели даже положить дорожные сумки. Как только дверь квартиры захлопнулась кто-то постучался. Выглядело это так, словно они оставили четвёртого человека в подъезде и не разрешили ему проследовать за ними. Ойкава открыл дверь и удивился. На пороге стоял Куроко, взгляд его, к слову, был абсолютно спокоен. — Привет, — сказал он. — Я шёл за вами, но вы закрыли дверь прямо перед моим носом. — А? — Ойкава впал в ступор. Он был уверен, что на лестничной клетке они были втроём. — О, извини. Видимо, мне так и не удалось привыкнуть к твоей незаметности. В следующий раз говори громко, что ты подошёл к нам, хорошо? Он кивнул и вошёл в квартиру под жизнерадостный голос Кисе, что сразу принялся знакомить Иваизуми и Куроко. Иваизуми поистине быстро находил общий язык с незнакомыми людьми. В лагере он сблизился с Касамацу сразу после знакомства, и спустя десять минут в их разговорах уже обсуждались личные темы. С Куроко они нашли точки соприкосновения в предпочтениях еды. Хватило буквально пяти минут, чтобы узнать — они оба любят вишню, в особенности свежеиспеченные вишневые булочки. — Моя мама печёт их сама, но чаще делает начинку из абрикоса, — поделился Иваизуми, немного разочаровано вглядываясь в неизвестность. — А я так люблю вишню. — В школьной столовой выпекают вкусные булочки. На выбор три начинки, но именно с вишней скупают сразу, — сказал Куроко. — Не ты ли их скупаешь? — посмеялся Иваизуми. — На вокзале я успел прикупить парочку, хочешь попробовать? Вишневый разговор продолжался в комнате, пока Кисе и Ойкава находились на кухне. Волейболист удобно устроился на подоконнике, разглядывая Кисе. Тот энергично разговаривал по телефону, нарезая круги по маленькой кухне — от холодильника к плите, от стола к Ойкаве. — Из модельного агентства? — спросил Тоору, когда Кисе завершил звонок. — Хотели узнать моё мнение по одному вопросу, не столь важному, — ответил он, откладывая телефон. Ойкава с интересом посмотрел на блондина, что не мог пропустить такой взгляд мимо себя. Он приблизился к нему и был готов почувствовать бархатистость его губ, но их прервал дверной звонок. — День в компании, — обозначил Ойкава, с улыбкой слезая с подоконника. За дверью томился в ожидании Аомине. Преобладание тёмных цветов в одежде, спрятанные в карманах руки — это придавало его лицу ещё более угрюмое выражение. — А вот и мы, — сказал он, давая дорогу человеку позади. В дверях показалась молодая девушка. Розовые волосы доставали до талии, похожего цвета глаза не отрываясь смотрели на Аомине. Они пришли вместе. Ойкава видел её впервые и предположил, что она его девушка, но быстро поменял мнение, когда в коридоре появился Куроко. Незнакомка оставила Аомине и обвила руками игрока-невидимку. Тоору окончательно запутался, пока Кисе не представил розоволосую особу: — Сацуки Момои. Она была менеджером Поколения чудес в Средней школе, теперь же Момои учиться в одной школе с Аомине и является менеджером их команды. — Привет! — теперь радость от встречи перешла на Ойкаву и Иваизуми, что также были представлены Кисе. — Волейболисты? Я думала между волейбольным клубом и баскетбольным, но сделала выбор в пользу менеджера баскетболистов. — Вы специально пошли в одну школу с Аомине? — спросил Иваизуми. — За Дай-чаном нужен глаз да глаз. Мы друзья детства, поэтому после Средней школы я поступила в Академию Тоо вслед за ним. Ойкава удивился, что есть человек, который чувствует необходимость заботы о Аомине и контролирует его выходки. — Тоору, — она резко перестала улыбаться и опустила взгляд на пол. — Прости за ту выходку. Аомине не должен был так поступать, он не такой человек. — Момои, — он поднял за подбородок её прячущееся лицо. — Аомине доказал, что он хороший человек. Я услышал его извинения, и мы давно не вспоминаем эту ситуацию. Она смущённо улыбнулась, начиная краснеть. Если бы Аомине вовремя не позвал её пройти в комнату, то румянец на щеках стал бы заметен всем присутствующим. Последний гость сегодняшнего вечера появился через двадцать минут. Он был встречен недовольным взглядом Куроко, что пропустил мимо ушей все его оправдания. — Кагами, ты опоздал, — констатировал Куроко. — Да ладно тебе, Куроко. Я правда потерялся. Мне сложно привыкнуть к запутанным улицам Японии после Америки. — Давайте быстрее, мы вас ждём, — крикнул Кисе из комнаты. Перед компанией встал острый вопрос: чем заняться? Было предложено несколько вариантов. Аомине хотел сыграть в какую-нибудь онлайн-игру, Кагами был не прочь выйти на площадку с баскетбольным мячом, которого, к слову, ни у кого из присутствующих с собой не было, а Момои уже настроилась на просмотр мелодрам. — Давайте сыграем в правду или действие? — Куроко предложил развлечься по-иному. Такой вариант ребят устраивал больше, чем вечерний просмотр мелодрам, от которых Момои заливала бы подушку слезами. Они сели в хаотичном порядке на пол. После продолжительных уговоров Момои замкнула круг и положила в центр телефон со скаченной игрой. Ребята поочередно записывали свои имена и были готовы начать игру. — Кисе, я просил тебя записать моё имя нормально, — Аомине возмущённо смотрел на список имён, что Момои проверяла во избежания утери кого-то имени. — Какой к чёрту Ао? — Прости, — Кисе виновато улыбнулся. — Я хотел написать целиком, но нечайно нажал на сохранить. — Твои руки просто нечто в ведении мяча, но когда ты берёшь телефон… — Ладно, давайте начнём, — прервала Момои и положила телефон в центр круга, пододвинув его к Куроко. — Так как Тецуя предложил игру, он первый будет загадывать правду или действие. Нажимай в центр экрана и выпадет рандомное имя. Тот человек выбирает между правдой и действием, выполняет задание или отвечает на вопрос и нажимает на экран. И так дальше. — А если не сможет выполнить задание или сказать правду? — поинтересовался Иваизуми. — Тогда этого человека ждёт наказание— он пойдёт со мной в кино на вышедшую мелодраму «Переплетаясь сквозь судьбу». — Подожди, а если ты не выполнишь задание? — Тут всё и так понятно — он поведёт меня в кино, а не я его. Наоборот, — на радостной ноте, от удачно придуманного по мнению Момои наказания, она толкнула Куроко в бок, чтобы тот скорее начал игру. Всё затихли. Куроко нажал на экран, и игра рандомно начала перелистывать имена, пока не остановилась. На экране виднелись две буквы — Ао. — Вот так сразу? Блин, — последовала незамедлительная реакция Аомине. — Правда или действие? — спросил Куроко. — Действие. Люблю экстрим. Надеюсь, от твоего задания в меня появятся острые ощущения. Он уже представил себе все разнообразие заданий, которое может его ждать. Разместить в социальных сетях свою неудачную фотографию, выпить что-нибудь не используя рук, да хотя бы станцевать танго с любым из предметов в комнате или спеть любимую песню под дверью соседей. — Возьми одеяло и свернись гусеницой, — объявил своё задание Куроко. Его экстрим разбился на маленькие кусочки и сложился в небольшую гусеницу, что насмешливо поглядывала и злорадно улыбалась. — Серьёзно? Придумать что получше не мог? — Мне нравится, — коротко ответил Куроко. — Помочь завернуться в одеяло? Он был похож на большое ватное облако, нежели гусеницу. Белое одеяло придавало объёма, из-за чего смуглое и очень недовольное лицо Аомине терялось где-то в глубине. Он лежал на спине, смотря на мир вверх тормашками. — Сидеть так нужно два круга, — добавил Куроко, на что Аомине лишь яростно заелозил. Момои поднесла к лицу Аомине телефон и тот носом нажал на выбор нового игрока. Им оказался Кисе. — Правда или действие? — послышалось из глубин одеяла. — Правда. — Зачем ты проколол уши? Кисе на миг призадумался, выискивая ответ в памяти. На ответ почему он проколол левое ухо, ведь причина для прокола правого не могла забыться и сидела рядом. — Для прокола этого уха особой причины не было, — он указал на левое. — Просто решил попробовать. Украсить себя, если можно так выразиться. А для второго уже была причина: этот прокол кое-что символизирует. Одну мою привязанность. — Какую? — поинтересовалась Момои, но Кисе дал ей понять, что это уже другая правда. Следующим на экране высветилось имя Иваизуми, и он также выбрал правду. — Расскажи самый постыдный случай Ойкаваччи, — загадал Кисе и сразу принял на себя волну недовольствия от сидящего рядом Ойкавы. — А разве это по правилам? Я не должен участвовать в задании для Ивы. — Всё по правилам, — обозначила Момои, виновато поглядывая на возмущённого такой несправедливостью Ойкаву. Иваизуми рассказал об одном случае, что произошёл во времена первого года Старшей школы. Им было столько же лет, сколько и всем сидящим вокруг ребятам. Сестра Ойкавы заказала платье к торжественному мероприятию по случаю свадьбы очень хорошей подруги. Доставка была оплачена, оставалось дождаться курьера, примерить платье и доплатить оставшуюся сумму, либо сделать возврат. Иваизуми находился в гостях у друга. Тетради с домашней работой не заканчивались, но усталость и желание всё бросить увеличивалось с каждой минутой. Ойкава отвлёкся на звонок и Иваизуми слышал весь разговор от начала до конца. — Братишка, родители дома? — доносился голос сестры с того конца. — Ещё не приехали. — Вот чёрт, — выругалась она. — Тоору, спасай. Меня срочно вызвали на работу, я чисто физически не могу принять заказ. Я поменяла адрес, и курьер привезёт платье к тебе домой. Примерь его, сфотографируй и пришли мне. Я посмотрю и скажу, брать или делать возврат. — Погоди, что? — от такой просьбы он вскочил со стула. Напуганный Иваизуми поднялся вслед на ним. — Примерить платье? Я не буду этого делать! — Вопрос жизни и смерти, Тоору. Свадьба подруги, я не выдержу её слёз, если она и в третий раз не выйдет замуж. Дресс-код, все дела, она помешана на идеальном проведении. Мой долг как подруги — надеть чёртовое платье по её цветовой гамме. Раз прошу о чём-то, а курьеру скажешь, чтобы отвернулся или просто выстави его на время за дверь. Придумай что-нибудь. У него было два выбора — надеть платье быстро и молча или надеть платье быстро и молча, но под истерический смех Иваизуми. В такой непростой ситуации он решил сделать счастливым хоть кого-то и позволил другу наблюдать за его маленьким позором. — Повернись, маленькая принцесса, — Иваизуми делал фотографии со стороны для сестры. — Сидит замечательно, как на тебя сшито. — Прекрати, — он сделал последний оборот для фотографии сбоку. — Ну ты закончил? — Почти, — Иваизуми достал свой телефон и сделал фотографию на память. Недовольное лицо Ойкавы и бежевое платье для подружки невесты — идеальное сочетание для поднятия настроения Иваизуми. По итогу сестра сделала отказ, умалчивая причину. — Ойкаве ещё несколько дней казалось, что это был один большой розыгрыш, — делился Иваизуми под смех ребят. Аомине выглядел не менее смешно, словно гусеница, что вот-вот готова выпрыгнуть из кокона и превратится в бабочку. — Ну хватит, — Ойкава наиграно отвернулся, хотя сам при упоминании этой ситуации каждый раз смеялся. Кисе повернулся к нему и прошептал на ухо, пока ребята были заняты Аомине: — В какой бы одежде ты не был, я не перестану считать тебя самым красивым. Настало время узнать имя следующего счастливчика, что встанет перед выбором: правда или действие? Им оказался Кагами. — Действие, безусловно, — воспылал он. Иваизуми подумал над заданием и был готов озвучить его. — Я заметил, что здесь не хватает стула для рабочего стола. Кагами, сходи к соседям, одолжи его. — Без проблем, — резко поднялся он. — Но мне нужен помощник. Красные глаза уставились на Куроко. Идеальный, по мнению Кагами, помощник не горел желанием участвовать в беседе с соседями. — Ты самый лёгкий, поэтому выбор пал на тебя, — пояснил Кагами, не подозревая, что вызвал ещё больше вопросов. — Я хочу это видеть, — заговорил Аомине из кокона, которому дал название Кисе. — Но видимо не сегодня. Проси громче, я хочу хотя бы слышать это. — Куроко, вставай, — ещё раз попытался Кагами и тот сдался под натиском взглядов вокруг. Как только Куроко встал на ноги, его товарищ по команде сразу поднял его и закинул на плечо словно лёгкий рюкзак. Куроко воспротивился, но, оставаясь без возможности спуститься с плеча Кагами своими силами, оставил попытки освободиться. Они вышли на лестничную площадку и постучали в соседнюю дверь. Открыл мужчина средних лет, схожего с Куроко телосложением. — Здравствуйте, — громко начал Кагами, вероятно стараясь для Аомине, и легонько поклонился. — Простите за позднее беспокойство, но мой друг сильно подвернул ногу на лестнице и не может ходить. В нашей квартире идёт ремонт и сейчас там только строительные материалы и матрас. Мой друг гость в моей квартире, не могли бы одолжить на вечер нам стул? Желательнее поудобнее. Такой бред мужчина скорее всего никогда в своей жизни не слышал. Кагами подтверждал свои слова фактом — его друг с подвернутой ногой был здесь же, на плече. — Да, пожалуйста, — тихо сказал Куроко. Его желание помочь было напрямую связано с желанием быстрее закончить этот позор. — А, э. — замялся мужчина, складывая в голове представление о нелепой ситуации. — Да, конечно. Появился сосед уже со стулом — на колёсиках, с мягкой обвивкой и удобной спинкой. Он выкатил его на лестничную клетку под пламенные благодарности Кагами. — Спасибо большое, мы обязательно вернём. Они вернулись под смех ребят из круга. Куроко не стал давать комментариев и молча занял своё место на полу. — Куроко, зачем тебе холодный пол, когда есть такой мягкий и удобный стул? — подначивал Аомине. — Мне вот не холодно, я завернут в одеяло. — Отстаньте от него, — встала на защиту Момои и протянула телефон к Кагами. Новый круг начался с имени Момои, что к удивлению других, выбрала действие. — Поцелуй того, чьё имя выпадет после прокрутки. Задание Кагами вызвало в Момои противоречивые чувства. Она молча обвела взглядом по кругу — могло выпасть имя каждого из шести сидящих парней. Предпочтение Момои отдавала лишь Куроко. Надеясь в первую очередь на удачу и его имя на экране телефона, она согласилась. Удача отвернулась от неё в тот момент, как после имени Куроко игра сделала ещё один оборот и остановилась на другом имени — Ойкава. Их изумленные взгляды встретились. Ойкава бросил быстрый взгляд на присутствующих и заметил, как поменялся в лице Кисе. Пытаясь скрыться под маской невозмутимости, он ещё больше выдавал своё беспокойство — тело напряглось, глаза не отрываясь смотрели на Ойкаву. Момои затаила дыхание и закрыла глаза, легонько приближаясь к выполнению своего задания — к губам Ойкавы. Его глаза оставались приоткрытыми и в момент соприкосновения губ. Боковым зрением он видел всю гамму эмоций, что испытал Кисе: он перестал улыбаться ещё с того момента, как увидел имя на экране. Сейчас же в нём бушевали два чувства: негодование и… Ревность? Но вот в его взгляде что-то изменилось, и волна негодования вдруг улеглась. Момои выполнила задание и её губы больше не касались того, кто вновь сел поодаль, слегка опустив голову. Она хотела что-то сказать, но сдержалась и просто нажала на прокрутку имён. На экране появились две знакомые буквы — Ао. — Правда или действие? — виноватым голосом спросила она, и Аомине сделал выбор в пользу действия. — Тогда я загадываю проводить меня до дома. Уже поздно. Игра закончилась сразу после её слов. Гости начинали собираться домой, прощаться и брать с друг друга обещания собраться ещё. — Сацуки, — обратился к ней Аомине, — Жду тебя у подъезда. Всем пока. — До скорого, — попрощался Кагами, сразу же обратившись к Куроко с интересным предложением. — Зайдём по пути в бургерную? Я ужасно проголодался. Иваизуми тоже начал собираться как только ребята вышли из квартиры. — А ты куда собрался? — вопросительно вздёрнул бровь Ойкава, но Иваизуми не успел ответить из-за звонка в дверь. — Привет, — поздоровался Касамацу, переступая порог. — Я только освободился, жаль не успел сыграть с вами. Он не спешил снимать обувь и проходить в комнату, словно ждал кого-то. — Привет, Касамацу, — помахал из комнаты Иваизуми. Вместе с дорожной сумкой он вышел в коридор и начал обуваться и только после последнего завязанного на кроссовках узелка ответил на вопрос Ойкавы. — Я все забывал сказать, но мы с Касамацу договорились пойти в одно прекрасное ночное заведение, а чтобы не будить тебя посреди ночи я переночую у него. — Сэмпаям тоже нужно развлекаться, — дополнил Касамацу, выталкивая медлительного Иваизуми за дверь. — Ещё увидимся. — Пока! — последнее, что они услышали перед тем, как остаться одним. Они взглянул на друг друга впервые после того задания. Обычная игра, но после неё было трудно подобрать слова. — Кисе, — начал Ойкава, чувствуя себя виноватым. — Я не хотел этого. Прости. Кисе порывисто развернулся и притянул Ойкаву к себе, крепко обнимая. Он так долго держал его в объятиях, что казалось, уже никогда не отпустит. — Дурак, ты за что извиняешься? — не понимал Кисе. — Ты здесь совершенно ни причём. Он посмотрел на его лицо и лёгким движением смахнул упавшую на щёку ресничку. — Да и поцелуй был никудышный, — улыбнулся Кисе. Ойкава прикоснулся к его губам, чтобы доказать — он умеет это делать, но только с одним человеком. Кисе оставалось лишь закрыть глаза и погрузиться в пучину безмятежности. Каникулы имеют одно свойство — быстро заканчиваться, особенно когда ты являешься выпускником и проводишь в школе последние три месяца. Сейчас январь, ты полностью погружен в подготовку к выпускным экзаменам, а уже к концу марта сделаешь выбор, от которого будет зависеть дальнейшая жизнь. Ойкава отложил мысли о выпускном и сосредоточился на последней возможности выйти на национальные — ранние отборочные на весенний турнир среди Старших школ префектуры Мияги. В этом же месяце в Токио стартует Зимний кубок по баскетболу, в котором команда Кайджо намерена принять участие. Они с Кисе уже не так энергично рассчитывают на победу, как на прошлых соревнованиях, где оба проиграли, лишь слегка коснувшись заветного первого места. — Я доверяю вам, ребята. С этой фразой начался полуфинал Старшей Аобаджосай и их капитана Ойкавы Тоору против давнего товарища, а ныне соперника — Кагеямы Тобио из Старшей Карасуно. Весь матч прошёл будто в тумане: слишком быстро, слишком энергично. Первый раунд остался за Карасуно, второй за Аобаджосай, что отбили победу с помощью подач капитана, третий раунд оставался спорным до самого последнего очка. Ойкава не в первый раз видел «странное комбо» Кагеямы и Хинаты — наступательный маневр, который он научился предугадывать. Но в сегодняшней игре бросок Кагеямы кардинально изменился, как и удар его товарища. Пару секунд — и Ойкава может лишь наблюдать за тем, как пытаются отбить последний мяч, что стремительно летит на их часть площадки, а ещё через секунду касается её. Они не успели достать мяч, как и третьегодки не успели осуществить свою мечту — пройти на национальный турнир. Сильным хлопком по спине Ойкава привёл Иваизуми в чувства, хотя сам хотел расплакаться от такого исхода. Капитан остаётся капитаном до последнего, и пока остальные дают волю чувствам и глотают слёзы, его задача вывести их из состояния отчаяния. Вернулся Ойкава домой под вечер, без сил и желания давать комментарии родителям насчёт игры, которую он проиграл. Он рухнул на диван и открыл мессенджер, чтобы сообщить Кисе о проигрыше, но он опередил его буквально на пару секунд. «Завтра четвертьфинал. Если победим, то на следующей день будет сразу две игры: полуфинальная и финальная» Ему очень хотелось, чтобы Кисе приблизился к победе. Нет, не приблизился, а одержал её. «Мне бы хотелось, чтобы ты оказался завтра рядом со мной. Твоё присутствие придало бы мне сил» «Так оно и будет. Я приеду поддержать тебя, Кисе» Кисе должен был догадаться о проигрыше, ибо финальная игра отборочных была запланирована на одну дату с четвертьфиналом Кисе. «Ты проиграл?» «Да, но совершенно не жалею об этом. Это поражение даст мне возможность увидеть тебя» «Я постараюсь сделать всё для того, чтобы ты не чувствовал себя расстроенным» Ойкава прибыл в Токио на одном из ранних поездов, чтобы успеть к началу четвертьфинала. Кисе уже ждал его на перроне, откуда они сразу направились к месту проведения матча — в токийский дворец спорта. Именно это место они наблюдали с возвышенности, и именно это место весной станет центром проведения национального турнира по волейболу. Весь период обучения Ойкава мечтал посетить его в качестве игрока, прошедшего на турнир своими силами, но сейчас он наблюдает внутреннюю обстановку как зритель, пришедший поддержать участника баскетбольной команды. — Кто ваш соперник? — спросил Ойкава, из-за чего Кисе остановился и напряжённо оглядел зал. С трибуны площадка была как на ладони, а его команда сидела в ожидании начала игры. — Шого Хайзаки. Ойкава вспомнил этого человека. Кисе делился воспоминаниями о нём в тренировочном лагере, и они были совсем не радужными. Хайзаки входил в основной состав команды в Средней школе. Сильный игрок с одним из лучших показателей в игре, пока из-за своей агрессии и неуправляемости его не заменил Кисе. Ему довелось однажды столкнуться в игре один на один и с треском проиграть. Поражение открыло ему на многое глаза — отношения с девушкой оказались сплошным притворством с её стороны. При первом же проигрыше она выбрала сильнейшего и ушла к Хайзаки, а тот не упустил возможности задеть Рёту колкими словами. — Не стоит волноваться, — улыбнулся Кисе. — Я уже не тот, что в Средней школе. Верно, не тот. Но и Хайзаки давно стал другим человеком, и далеко не в лучшую сторону. — Не нацеливайся слепо на результат, Кисе. Хайзаки может выкинуть что угодно. Ойкава имел ввиду запрещённые приёмы, и Кисе сразу это понял. — Это будет грязная игра, я больше чем уверен, — ответил он. Времени не оставалось, и Кисе пришлось спешно присоединится к команде на площадке и начать разминку. Ойкава остался на трибунах один, пока зрители постепенно не заполнили свободные места позади. На противоположной стороне он заметил сидящего Аомине, окруженного своей командой. — Привет, — услышал он тихий голос со стороны. — Привет, Куроко. Он сел по правую сторону от него. — Моя команда прошла в полуфинал. Тот, кто победит сегодня, станет нашим соперником в завтрашней игре. Сейрин придут посмотреть игру, ты не против если мы потесним тебя? — Нет, вы мне не мешаете, — он выдержал паузу и задал вопрос, что больше всего терзал его в этот день. — Что ты можешь сказать о Шого Хайзаки? Куроко сразу нашёл его на площадке. Хайзаки сильно изменился внешне с их последней встречи. Теперь его волосы были туго заплетены в косы наподобие африканских дредов, концы которых заходили на затылок. Каждое ухо было проколото сразу в двух местах, на которых виднелись два небольших кольца. Единственное что оставалось в нем прежнее — хитрый прищур глаз. — Безжалостный парень. Его выгнали из-за грубого и жестокого характера. Ему плевать на дисквалификацию, в драках не сдерживает себя и провоцирует других, — теперь его взгляд был нацелен на Кисе. — Я думаю он до сих пор считает, что Рёта незаслуженно занял его место. Команда Сейрин появилась к началу матча, когда мяч уже находился в руках Хайзаки. Он с лёгкостью обходил защиту, набирал очки, а его прыжки в сторону кольца не мог остановить даже Кисе. Баскетболисту пришлось применить свой единственный козырь — копирование, но и тут Хайзаки оставался впереди. Ведь его способность заключалась в том же, но копировал он самого Кисе и ребят из команды Кайджо. Кисе оставался в замешательстве продолжительное время, из-за чего разрыв в очках увеличился на двухзначное число. Оставалось одно — скопировать технику своих товарищей по Средней школе. Когда-то ему удалось повторить бросок Мидоримы, сейчас же на поле будто вышли все игроки Поколения чудес, находясь в одном человеке — Кисе. Разрыв в очках постепенно сократился и начинал увеличиваться в пользу Кайджо. Очередной прыжок Хайзаки стал удачным вдвойне: он забил мяч и приземлился прямо на ногу Кисе. Тот стиснул зубы от жгучей боли и отодвинулся в сторону. От ярости Ойкава сжал кулаки и встал с места, но Куроко резким движением схватил его за руку. — Успокойся, сядь. Что ты хочешь сделать? Пойти туда, набить ему морду и сорвать матч? Куроко понимал импульсивность Ойкавы, но единственное что они могли сделать — это довериться Кисе. — Он находиться на площадке и лучше знает, как решить проблему с Хайзаки игрой, не опускаясь до его уровня. Слова Куроко успокоили его волнение и привели в себя — спокойно наблюдающего за игрой Ойкаву, что верил в силы своего баскетболиста. Тем временем на площадке Хайзаки успевал высказываться в сторону Кисе. — Да мне плевать на баскетбол, Кисе. Я тут ради титула одного из Поколения чудес, что ты украл у меня, — его злил отрыв в очках, но ещё больше выводил сам Рёта. Хайзаки мог украсть приёмы любого баскетболиста, но технику Поколения чудес, что Кисе умудрился скопировать — нет. — Ну так попробуй забрать его у меня, — усмехнулся Кисе сквозь боль. Игра близилась к завершению, но победитель оставался неясным. Хайзаки пришёл в ярость и был готов на запрещённый силовой приём. Ничто не помешало ему ещё раз наступить на травмированную ногу Кисе. Он уже считал себя победителем, ведь оставалось сделать один данк и помех для этого он не видел. Кисе не издал ни звука, лишь сморщился, хотя обжигающая боль прошлась по всему тему. Наступать на ногу было невыносимо, но хуже — видеть триумф Хайзаки. Собрав последние крупицы силы воли, Кисе заблокировал данк Хайзаки и отправил мяч в корзину соперника. Победу одержала команда Кайджо с разрывом в два очка. Хайзаки пришёл в бешенство и сорвался на спортивном инвентаре. Он яростно пнул скамью, на которой сидели игроки замены, и вышел из зала. Ойкава посмотрел на соседнюю трибуну. Команда Тоо всё ещё находилась в зале, но место Аомине пустовало. — Я скоро вернусь, — сказал он Куроко, направляясь к выходу из стадиона. У дверей стоял Аомине, взглядываясь в сторону улицы через стеклянные двери. — Аомине? — Привет, — ответил он, держа руки в карманах куртки. — Этот урод ждёт Кисе, я больше чем уверен, что он хочет отомстить за проигрыш своим любимым способом. Ойкава посмотрел сквозь стеклянную преграду и заметил Хайзаки, что нервно, и в какой-то мере выжидающе, ходил кругами. Он принял для себя единственное решение — разобраться с этим самому. — И что ты собираешься делать? — уверенными шагами он приближался к Хайзаки. — Что хочет сделать проигравший, использующий запрещённые приёмы в игре, с победителем? — А ты кто такой? — он бросил быстрый взгляд на постороннего человека. — А, пришёл заступаться за Рёту. Не твоё дело, понял? — Ну давай, попробуй что-то выкинуть и узнаешь, насколько это не моё дело, — он сделал акцент на последних словах, показывая, что это как раз его дело. — Кисе уже всё доказал тебе, — послышался голос Аомине, что с каждым шагом становился громче. — Когда ты успокоишься, Хайзаки? Вместо того, чтобы решить это в игре, ты используешь грязные методы. — Дайки? — вопросительно посмотрел он, явно не ожидая появления старого товарища. — Какое тебе то дело? — Просто советую исчезнуть и дать Кисе и его команде нормально подготовиться к полуфиналу. Ты уже проиграл. — А мне плевать, — он ехидно улыбнулся и облизнул кончиком языка большой палец. Его странная привычка ещё со времен Средней школы. — Если тихонько свалишь домой, то я позволю тебе уйти, — сказал Аомине. — Если хочешь остановить меня, то придётся использовать силу, — Хайзаки не раздумываясь бросился в сторону Аомине, полон решимости нанести удар первым. — Ну тогда я так и поступлю, — ответил Ойкава и опередил его. Хватило одного неожиданного удара сбоку, чтобы тот в бессознательном состоянии оказался на земле. — А ты хорош, — похвалил Аомине, оглядывая лежащего на спине Хайзаки. — И что нам теперь с ним делать? — Что произошло, то произошло, — ответил Ойкава, намекая, что дальнейшая судьба Хайзаки не их проблема. Ойкава вернулся в зал, но не застал команду Кисе на площадке. Единственное место, где они могли находиться — раздевалка. Он направился туда с намерением забрать их товарища домой, в однокомнатную квартиру, где они смогут остаться наедине. Кисе сидел в окружении ребят, что столпилось вокруг словно волки, смотрящие на добычу. Каждый пытался вставить своё слово или же что-то спросить, но Кисе пропускал все фразы мимо. — Я его забираю, вы не против? — обратился он к команде Кайджо, подходя ближе. Почувствуя спасение от надоедливых вопросов Кисе обернулся. Его утомлённая улыбка заставила Ойкаву подойти ближе, чтобы помочь подняться. — Он отказывается перевязывать ногу, — уведомил Иваизуми. — Я разберусь с этим. Он помог ему подняться и опереться на плечо. Спортивную сумку Кисе он взял сам, и медленным шагом они направились в сторону выхода. — Ты победил, не стоит хмуриться. Боль пройдёт, и нога заживёт. Все будет как раньше. Обессиленный из-за игры он лишь глядел в пол и несколько минут не произносил ни слова, пока они не покинули стены стадиона. — Тренер запретил мне выходить завтра на игру с Сейрин, — тихо сказал он. — Как ты считаешь, лучше выйти на игру один раз, а потом разгребать последствия травмы всю жизнь или не выйти на игру один раз, чтобы потом играть оставшуюся жизнь без проблем? И ещё, у тебя замечательная команда, верь в них. — Спасибо тебе, — остановился он. Ойкава лишь озадаченно повернул голову. — Спасибо за то, что был сегодня на матче. Мне казалось, что я был готов сдаться и повторить то унижение из Средней школы… А потом посмотрел на трибуны. Я видел, как Куроко остановил тебя и понял, что не могу просто так признать поражение. — Я не мог поступить иначе, — он легонько насел на него и взъерошил светлые волосы. — Хватит киснуть, идём домой. Казалось, всего одна фраза от близкого человека, но от чувства усталости ничего не осталось. Он был счастлив, но не от победы, а от присутствия Ойкавы. Близкого присутствия. На пути встретилась аптека, больше похожая на маленький киоск, окружённый яркими огнями и цветными вывесками. — Подожди снаружи, я быстро, — с этими словами он зашёл внутрь. Кисе, легонько похрамывая, подошёл к стеклянной витрине. За ней виднелось небольшое и ярко освещённое помещение с всевозможными упаковками лекарственных средств. Фармацевт держала в руках два тюбика и, одновременно демонстрируя их Ойкаве, что-то рассказывала, вероятно, состав средств. Он сделал выбор в пользу правого, после чего женщина достала упаковку бинтов и сложила все в маленький пакет. Последние слова он произнёс с улыбкой и легонько наклонил голову в знак благодарности, после чего вышел на улицу. — Ну вот и всё, — победным голосом произнёс он, показывая Кисе пакет с содержимым. Кисе сжал его в объятиях, словно нахлынувший порыв чувств руководил его разумом в этот момент. Ойкава удивился такой внезапности, но ещё в большем изумлении находилась фармацевт, что наблюдала за ними через витрину. Ойкава видел её недопонимающий взгляд, что слишком пристально наблюдал за ними, и несмотря на это ответил на его объятия тем же, в добавок уткнувшись лицом в плечо. Пусть наблюдает, ему было плевать на взгляды со стороны. По прибытию Кисе занял место на кровати. Из-за ходьбы, хоть умеренной и неинтенсивной, ещё и с поддержкой Ойкавы, чувствовалось болезненное ощущение в ноге. — Надо было взять такси, я не подумал, — Тоору занял место на полу перед ним и открыл тюбик. Это была мазь от ушибов и растяжений, что, по мнению фармацевта, поможет одновременно заглушить боль и оказать лечебное действие. Кисе потянулся к лекарству, полный намерений растереть мазь самому, но взгляд Ойкавы остановил его. — Позволь мне сделать это, — сказал он и принялся аккуратными движениями рук втирать средство. На очереди упаковка с бинтами. Он начал перевязку, стараясь не нанести Кисе вреда. Лёгкими движениями бинты обматывали его ногу, пока не был скрыт последний болезненный участок ступни. — Спасибо. Мне легче, — сказал Кисе. Ойкава ответил улыбкой и положил голову ему на колени, пока пальцы Кисе терялись в его шоколадно-каштановых волосах. Впереди Ойкаву ждал выпуск из Старшей школы, и Кисе ещё не знал, что ему поступило предложение войти в состав сборной Аргентины и переехать в другую страну, с возможностью получить гражданство. Их связующий покинул команду по личным причинам, и Ойкава мог занять его место.