Одолжи мне свой мяч

«Привет, Куроко. У тебя есть связь с Кисе? Ты что-нибудь о нём знаешь? Где он сейчас?» «После выпуска мы пересекались лишь пару раз. Последний раз переписывались четыре месяца назад, больше он не связывался со мной» «А родители что-нибудь говорят? Ты пытался узнать у них? Я очень волнуюсь, его телефон недоступен уже долгое время и хоть бы кто сказал мне что с ним» «Нет, родители ничего не говорят, лишь то, что он давно переехал от них. К моему удивлению, они выглядят очень спокойно. Я тоже волнуюсь, но не думаю, что он пропал во всем смысле этого слова. Вероятно, просто отключил телефон и не желает выходить на связь» Он отложил телефон в сторону. Молодая официантка принесла заказанное кофе, но Ойкава так и остался в своей позе — опущенная голова, что обречённо легла на ладони, закрытые глаза и отсутствия желания что-либо делать. Он проигнорировал пожелание приятного аппетита в свою сторону, как и скрип стула, что кто-то отодвинул за его столиком. — Привет, — послышался голос, и только тогда он заставил себя поднять голову. Перед ним сидел незнакомый ему человек приятной внешности. Он улыбался, из-за чего веснушки на его щеках заиграли более ярким цветом. — Ты Ойкава Тоору, да? — спросил незнакомец, легонько поправляя непослушные волосы. — Да, с кем имею честь разговаривать? — сухо ответил он и лишь после этого внимательнее разглядел человека за столиком. И узнал его. В памяти всплыла та самая фотография, что он видел в машине Эсекьеля три года назад. Она до сих пор висела на козырьке. Бывший владелец его формы и номера «2». — Маттиас? — он раскрыл глаза от удивления и кивнул. — Верно, — продолжал улыбаться он. — Ойкава, я видел тебя по телевизору. У тебя прирождённые способности связующего. Нашей сборной повезло, что им достался именно ты. Он вспомнил причину ухода Маттиаса и заметно погрустнел. — Ты в порядке? — поинтересовался бывший владелец номера «2». — Мне жаль, что ты больше не играешь в волейбол. Николас… Его выгнали из команды ещё три года назад. Маттиас притих. Уголки губ опустились, и он задумчиво посмотрел в сторону. — Надеюсь он не пытался… — Пытался, — не дал договорить Ойкава. — Федерико и Эсекьель вовремя подоспели. — Подонок, — сказал Маттиас. — Федерико очень жалеет о своём выборе, что сделал тогда. Это будет терзать его всю оставшуюся жизнь, а Эсекьель всё ещё держит вашу общую фотографию на самом видном месте в салоне автомобиля. — И я скучаю по старым временам, — он посмотрел на Ойкаву и снова улыбнулся. — Береги их, Тоору. Их и всю сборную. — Обещаю, Маттиас. Он поднялся и хотел было оставить Ойкаву одного, но остановился для последних напутствий. — Мне кажется я понимаю, что тебя беспокоит. Если ты однажды сделал выбор, то не стоит отказываться от него при первой возникшей трудности. Даже если сожаления об этом выборе пройдут с тобой через всю жизнь. Федерико сделал выбор в пользу победы, и это принесло нам титул чемпионов. Команды из соседних стран больше никогда не назовут нас слабаками. Наша сборная стала известна, а это прежде всего возможность для будущих поколений, что решат связать свою жизнь с волейболом. Я сделал выбор и отказался от волейбола. Оказалось, у меня есть талант в дизайне одежды. Мало кто знает, но именно под моим руководством шьётся форма для сборной. И футболка что на тебе тоже моих рук дело, — он задержал взгляд на связующем. — Просто хочу сказать, что из любого твоего решения, даже если оно кажется заведомо неправильным, получиться что-то дельное. То, что обязательно сыграет в твою пользу в будущем. Было приятно познакомиться, Тоору. — И мне, Маттиас, — ответил он уходящему связующему, что когда-то сделал свой выбор. Ойкава год назад тоже сделал выбор — верить и ждать, и этот выбор всё ещё с ним. Аргентинский ветер оставался неизменным. Тёплые, даже удушающие струи воздуха заставляли гуляющих смахивать со лба солёные капли пота. В это утро набережная Буэнос-Айреса выглядела свободнее, нежели в выходной день. На пути волейбольной сборной то и дело встречались рекламные баннеры. Они выглядели серыми квадратиками на фоне большого и пёстрого плаката. Его не заметит разве что погруженный в свои мысли человек — Ойкава. Это была реклама местного и очень популярного модельного агентства. На нём красовался молодой человек привлекательной внешности. В непринуждённой позе его правая рука касалась светлых волос, а другая держала что-то похожее на папку с документами. Надпись снизу призывала юношей и девушек связать свою жизнь с вспышками фотокамер, модными журналами и светскими мероприятиями. — Может бросишь волейбол и подашься в модельное агентство? — посмеялся над своим товарищем один из участников сборной Аргентины по волейболу. — Внешность чуточку не дотягивает, но пару реклам тебе точно найдут, может и девушку заодно, — подхватил второй и в знак добрых намерений дружелюбно задел его локтем. Не ради интереса, а скорее, чтобы заранее выяснить причину будущей ссоры в команде Ойкава поднял взгляд на тот самый баннер… И застыл на месте. На него смотрели медовые глаза. Взгляд, с которыми он так часто встречался до переезда в Аргентину. Те самые черты лица, не потерявшие своей идеальности. Именно те волосы, хоть прическа и потерпела изменения. Пальцы, которые переплетались с его ладонью поздними вечерами, и губы, давшие понять, что волейбол не единственное, с чем связана жизнь Тоору. Он сорвался с места. Товарищам по команде оставалось лишь озадаченно смотреть вслед за связующим. Целью стал адрес офиса модельного агентства, который был указан на баннере. Ойкава Тоору преодолел большое расстояние между набережной и агентством за сорок минут, в то время как пешим ходом это занимало полтора часа. Офис находился на шестом этаже. Несмотря на наличие двух лифтов Ойкава поднялся по лестнице, максимально сокращая время. Участник сборной выглядел так, словно сыграл три игры подряд, одна из которых была финальной. Лицо приобрело красный оттенок, не хватало воздуха, утренняя укладка ещё во время бега потеряла свой объём. Тем не менее удавалось твёрдо стоять на ногах. Он открыл стеклянную дверь и звонкий колокольчик оповестил работников о визите. В глаза бросались флаеры с Кисе — копии того баннера, но меньшие по размеру. Часть висела на стене, некоторые экземпляры лежали на столах и стойке. Девушка за стойкой поднялась со стула и улыбнулась гостю. — Модельное агентство Lauria, рады приветствовать вас. Дыхание пришло в норму, на лице показались нотки облегчения. Он пришёл в нужное место, они должны знать местонахождение Кисе. Ойкава взял первый попавшийся флаер со стола и пальцем указал на их модель. — Вы же знаете его адрес, да? — спешно спросил парень. — Молодой человек, — поменялась в лице девушка за стойкой. — Мы не имеем права говорить такого рода информацию фанатам. — Я не его фанат! Не в этом плане, я с ним знаком лично, — его злило, что время тратится впустую. За разговором следила одна из работниц. Её стол находился ближе всего к стойке, а открытая для проветривания дверь давала возможность слышать весь разговор. — Вы знаете его лично, но не знаете адрес? Вам не кажется, что это звучит как бред? — стояла на своём девушка, начиная открыто хмуриться. — Этот балбес не выходит на связь уже четыре месяца. Я переехал в Аргентину три года назад и нам не удавалось встретится. А сейчас, когда у меня появился шанс найти его, вы открыто говорите, что это невозможно? — Это не мои проблемы. Одна из обязанностей моей работы не разглашать конфиденциальную информацию. — Хотя бы позвоните ему, у вас же есть его номер, вы же как-то связываетесь с ним по рабочим вопросам? — Ойкава сильнее сжал флаер в руке. — Звонки проходят через нашего менеджера. — Скажите, где этот менеджер сейчас? Я поговорю с ним! Он старался уцепиться за любую, даже призрачную возможность найти своего возлюбленного. Спросить того в лоб, почему эти четыре месяца прошли без единого звонка, без каких-либо новостей. И почему, чёрт возьми, Буэнос-Айрес пестрит баннерами с его изображениями? — Менеджера нет на месте. Он в командировке, — последняя нить надежды разорвалась. — Проклятье, — единственное, что он смог произнести. Опустошенный таким заявлением Ойкава отошёл от стойки. Флаер смялся ещё сильнее, подавленный взгляд ещё минуту смотрел на улыбку Кисе со множества плакатов на стенах агентства. Поверить в такой исход было невозможно. — Рёта? — подала голос работница, что наблюдала за всем разговором с самого начала. Девушка в очках облокотилась на спинку стула, чтобы полностью разглядеть незнакомца у входа. — Этот придурок живёт в Вилье дель Парке, на улице Санто Томе, дом семь, вроде. — Нора! — недовольно вскрикнула девушка у стойки. — Что такого? Я не прочь, чтобы к нему домой ворвалась толпа фанатов. Он меня раздражает, — она вновь занялась своими делами. — Спасибо, большое спасибо, я обязательно вас отблагодарю! — Ойкава Тоору устремился к выходу. — Если хотите отблагодарить, то пусть Рёта уйдёт из нашего агентства, — крикнула девушка вслед. — Нора, прекрати! — последнее, что услышал Ойкава. По нему прокатилась волна облегчения и открылось второе дыхание. Он без труда преодолел расстояние до нужного дома. Пройти в подъезд и узнать номер квартиры у одной милой соседки не составило труда. Перед ним была нужная дверь — хлипкая, на первый взгляд, с маленькими цифрами 205. Под тем же номером когда-то находилась их комната в тренировочном лагере, где и состоялось первое знакомство. Цикличный круг. Он громко, с присущей ему настойчивостью, постучал. Вера в то, что дверь откроет Кисе — часть его жизни, не угасала. Ему хотелось увидеть его таким же, как и прежде. Чтобы возлюбленные глаза цвета мёда вновь посмотрели на него, задорный голос назвал его «Ойкаваччи», а родные руки снова притянули к себе в крепкие объятия — в нём ничего не должно было измениться, Кисе не мог поступить так с тем, с кем его связывала сама судьба. От нетерпения он сам дёрнул за ручку двери. И она открылась. Перед ним стоял именно он — не очередное изображение на баннере, а живой Кисе. Блеск золотых волос, резкий запах цитрусовых, немое изумление на лице, от которого улыбка медленно переросла в открытый от удивления рот — Кисе замер на пороге. — Ублюдок! — воскликнул Ойкава, приблизившись к Кисе вплотную. По щекам текли слёзы, одновременно от радости, облегчения и огромного недовольства. Ойкава не сдержал своих чувств и кинулся в объятия, от чего они оба упали на пол. Волейболист закусил губу и некоторое время просто смотрел на лежащего под ним Кисе. Тот до сих пор не мог поверить в происходящее и продолжал молча смотреть снизу вверх на мокрые глаза своего возлюбленного. — Ойкаваччи, — наконец вернулся в реальность Кисе. — Ненавижу тебя, Рёта! — он ткнул в него помятым флаером из агентства. — Пока я пытаюсь выйти с тобой на связь, надумываю себе лишнего, не могу нормально настроиться на игру и вообще подумываю уйти из сборной, чтобы начать твои поиски, ты снимаешься в журналах и даже не пытаешься сказать мне, что прилетел в Аргентину? Черт тебя возьми, Кисе! На такое заявление блондин лишь улыбнулся в ответ — и в эту же секунду прижал к его себе. Одно резкое движение и теперь Кисе смотрел на Ойкаву сверху, пока тот лежал на полу. Он смахнул с него слёзы и нежно поцеловал. Твёрдые ладони касались мокрых щёк и руки Ойкавы наконец выронили флаер. — Я планировал это ещё со времен твоего отъезда в Аргентину. Моё появление тут должно было оказаться сюрпризом, но они вывесили баннеры раньше времени, — звучал такой родной голос. — Всё эти три года я жертвовал баскетболом, чтобы подписать контракт с любым модельным агентством Аргентины. Я стремился переехать сюда не в качестве туриста, ибо увидеть тебя по прошествию трех лет и уехать через месяц было невыносимой мыслью. Мной руководило желание остаться в том же месте, где и ты. Навсегда. Эти четыре месяца я решал вопросы и на днях должен был лично сообщить тебе об этом. Не по звонку, не по сообщению, а в живую. — Гаденыш, — переполненный чувствами, Ойкава уткнулся в плечо Кисе. — Зачем такие жертвы: баскетбол, неизвестное агентство. Мы бы могли решить это вместе. — Ты — часть меня. Твоя мечта также и моя мечта. Я говорил тебе ещё после выпуска, что буду всегда согласен с твоим решением и что если есть возможность, от неё нужно брать всё. Насчёт баскетбола можешь не переживать, я не забросил его. Напротив, один аргентинский клуб предложил мне войти в их стартовый состав. Я обдумываю это предложение. — Теперь моя очередь следовать за тобой, — он поднял взгляд на Кисе и был серьёзен в своих словах. — Я приму любой твой выбор. Больше я не отпущу тебя. Несколько минут в комнате стояла тишина, пока её не прервал Кисе. — Ты очень любишь волейбол? — Не больше, чем тебя.