Любовь к божественному противоестественна

Шли дни, погода всё не менялась, а волны поднимались такие, что поначалу смывали даже машины, которые стояли у берегов. Сперва жертв было много. Людей, что стояли у берега, просто затягивало в море. — Да уж… — произнес Эмиль, сидя на подоконнике и смотря все на это. В руках был холст и кисть, а рядом стояли краски, баночки и палитры. Парень дорисовывал Бога с прекрасной огненной шевелюрой. Того, кто за всё его приключение во «сне», относился к Иманову лучше всех, хотя, казалось бы, должен был погубить его, отправив душу на вечные мучения. — Даже на обрыв съездить, — мысли в слух. В квартире Эмиля всегда было пусто и очень тихо, что создавало свою собственную атмосферу для творчества, но, конечно же, ни один человек не сможет просидеть долго в раздирающей мозг, звенящей тишине. Ее помогают разбавить мысли, которые очень приятно озвучивать самому себе, ведь даже кот, что появился у Эмиля не так давно, как будто порхал в воздухе и почти никогда не издавал звуков, лишь иногда чавкая кормом на кухне и мурлыкая под ухом по утрам. Около недели море никак не могло успокоиться, и только на восьмой день выглянуло долгожданное солнце. Наследник выбран. У Эмиля же сердце никак не могло найти себе покоя. Бог Морей никак не выходил у него из головы. Неужели он, и правда, влюбился? Парень, сам того не замечая, постоянно зарисовывал его изящные черты лица, что, казалось, с самого начала покорили его сердце. Эмиль пытался переключиться, но с каждым днем профиль того, кого он окрестил Димой, появлялся перед его лицом чаще и чаще. Иманов как будто сходил с ума. Рука сама передвигалась по холсту, выводя мало знакомые, но уже, казалось, такие родные и приятные черты, заканчивая изображение прекрасными голубыми глазами. — Умудрился влюбиться в свою же фантазию, — посмеялся Эмиль, сладко потянувшись в кровати после очередного сна, главным героем которого, что не удивительно, был Посейдон. Выдохнув, парень встал с кровати и, позавтракав, поехал на уже давно излюбленный обрыв. Еще одно место, где Эмиль остается наедине со своими мыслями. Расстелив плед, Иманов взял новый небольшой холст и начал зарисовывать пейзаж. Но даже тут он представлял Диму, но уже в облике громадного чудища, что так напугало его в первую их встречу. Эмиль вспоминал мелкие детали, черты морды дракона и его размеры. Но тут в его голове, как гром среди ясного неба, явились слова: «Скажи моё имя, и я приду». Иманов сидел и долго думал, прокручивая в голове эту фразу. — Дима? — все же решил попытать счастье парень, пока в глубине души еще еле-еле светилась частичка надежды. Но ничего не произошло. Волны всё так же безмятежно бились о скалы под громкие крики чаек. — Посейдон? — все же, имя «Дима» придумал сам Эмиль, поэтому логичнее будет называть его по имени, что даровал ему его отец. — Я слушаю тебя, — послышался голос позади буквально через несколько секунд. Эмиль аж дернулся, обернувшись. Это он! Настоящий. А может и нет. В голове парня была тонна мыслей. — Ого, совсем шиза прошибла. Мужчина вопросительно посмотрел на него, но решил не расспрашивать, а перейти сразу к делу. — Зачем звал меня? Эмиль усмехнулся, решив полностью довести себя. — Кому достался престол? — На моё огромнейшее удивление, Аиду. Его хитрость победила нашу силу. И правда. На престоле сидел младший из сыновей. У него был свой план. Пока двое старших воевали, строя свой путь на крови и ненависти друг к другу, Аид упорно трудился и всё же смог доказать отцу, что, несмотря на то, что он омега и самый младший, он достоин и может править всем, успевая следить и за своими подземными владениями. Конечно, Никита был просто в шоке, когда узнал. Но слова отца для него испокон веков — закон. Ему перечить он уж точно не будет. — Он достоин этого, — ответил парень, в глубине души радуясь за друга. — Мы и не отрицаем это, поэтому никак не мешаем. Эмиль слабо кивнул, отведя взгляд и несколько секунд о чем-то думая, а после снова глянул на Бога. — Как ты? — Потихоньку. Ты как? — С ума схожу, — посмеялся парень. — Почему же? — Тебя вон вижу, — Эмиль не верил собственным словам. Он, правда, говорит это в слух? Иногда ему казалось, что кто-нибудь да услышит его размышления, подумав про него всякого, хотя, с одной стороны, на мнение чужого человека ему было плевать, но, все же, иногда казалось, что за эти странные разговоры с самим собой его кто-нибудь да отправит в психушку. Даже не смотря на то, что это очень абсурдно. Но все же, это опять-таки просто мысли и предположения. — Сам же позвал, — Дима наклонил голову на бок. — Всё, что было — это просто сон в коме; а ты моя — любимая фантазия, — Эмиль выдохнул, все еще тая надежду на то, что это был не сон. Ведь вот он. Его Дима. Тот, кто затащил его в это дерьмо, и тот, кто сразу же влюбил в себя простого питерского мальчишку. Хотя нет. Всего лишь галлюцинации. — А-а-а-а, — тот посмеялся. — Теперь понятно всё. Нет, это не был сон. — Ага, — с сарказмом произнес Эмиль. Он не думал, что его глюки будут убеждать его в том, что они не глюки. Вообще не думал. — Ну, переубеждать я тебя не хочу. Если тебе больше ничего не нужно, могу я идти? — А можно с Артемом повидаться? — Я же фантазия, — улыбнулся мужчина, глянув на парня. — Он тоже, наверно. — Ладно. Я его позову, — сказал Гиппиас, тяжело выдохнув. — Но, когда он сможет прийти, я не знаю, — предупредил тот и исчез. Эмиль даже удивился и, пожав плечами, сел обратно на мягкую траву, продолжая рисовать. И вот через некоторое время позади появился Аид. Его шевелюра не пылала в мире людском, а просто приобретала насыщенный голубой цвет. Он улыбнулся, подходя к другу. — Здравствуй. — О, Тема! — Эмиль даже соскочил, сразу обняв Бога. — Как ты? — Хорошо. Ты как? — тот так же крепко обнял мальчишку. Давно они не виделись. — Ужасно скучно. Как тебе на троне? Обижают? — На троне неплохо. А так нет, не обижают, — улыбнулся Артем, немного удивившись. Его брат уже успел все разболтать? — Это хорошо. Поздравляю тебя! — Спасибо, — омега улыбнулся. — Как жаль, что это все лишь фантазия, — Эмиль выдохнул и лег на траву. Еще совсем недавно он хотел, чтобы все пережитое оказалось сном, а уже сейчас мечтает, чтобы это оказалось реальностью. — Фантазия? Почему? — Аид даже немного удивился от такого заявления. — Я же после комы. Сон был. — А. Понятно. Ну ладно, — никто из богов не будет доказывать Эмилю реальность происходящего. В этом просто не было смысла. Аид просто улыбнулся и сел рядом. — О, я рисовал тебя! — парень достал телефон и показал фотографию. На огромном холсте был изображен проводник душ в таких же темных цветах, что и предстает он перед окружением. Изображен он был, как какой-то король восемнадцатых-девятнадцатых веков. Это давало картине свою атмосферу. — Ого. Это очень красиво. Отдашь мне эту картину? А я тебе что-нибудь взамен, — Бог взял гаджет, хорошенько пытаясь рассмотреть картину во всех её деталях. — Конечно, — парень улыбнулся. — Спасибо! — Артем раскрыл руки для объятий. — С тех пор меня никто не обнимал. Я так соскучился по прикосновениям. Эмиль посмеялся и также обнял «воображаемого» друга, но было странным то, что он прекрасно чувствовал все касания, несмотря на то, что до сих пор был убеждён в том, что это фантазия. — Стоп. Вы все же настоящие? — Ну да, — парень посмеялся. — А что ж вы молчите-то все? — Ну, я думал, переубеждать тебя в обратном нет смысла, — Артем пожал плечами. — А можно узнать у тебя? Дима встречался? Ну, может омега есть? — Давно он уже не был ни с кем. Сейчас, на сколько я знаю, по-прежнему одинок. — А до этого? Много было? — Всего было, наверно, отношений пять. Но дети у него есть. Эмиль немного опечалился. Конечно, парень понимал, что, живя столько лет, романтических отношений у Димы не могло не существовать, однако и принимать это было сложно. Иманов всегда был собственником. — Много? — Трое, на данный момент, но они редко общаются. — Понятно… — А что? — Взвешиваю свои шансы, но их точно нет. — Шансы на что? Понравиться ему? — Угу… Не могу. Полюбил все же. — Угораздило же тебя… Как я уже говорил, Богов лучше не любить, но сердцу не прикажешь, — Артем тяжело выдохнул, на что Эмиль тихо угукнул. — Но, у меня же есть одно желание. — Можешь попробовать. Но мы не можем заставить кого-то любить тебя. Это и к нам относится. Любовь может быть только обоюдной. — Угу. А ты что будешь делать? — Пойду дальше заниматься своими делами, — тот посмеялся, пожав плечами. — Я в такие дела лезть не привык. — Ох, хорошо. — Ладно, удачи тебе. За картиной потом приду, — тот улыбнулся и, встав, исчез так же, как и Бог Морей совсем недавно. Эмиль выдохнул, снова погружаясь в пучину своих мыслей и только через час решился позвать Диму вновь. — Помнишь про долг? — спросил парень, встав с травы и слегка отряхнув одежду.