Любовь к божественному противоестественна

— Помнишь про долг? — спросил парень, встав с травы и слегка отряхнув одежду. — Помню. — Я не могу пожелать, чтобы ты любил меня, да? — Эмиль сам не понял, как быстро сказал это вслух, но через долю секунды тело просто остолбенело, пока глаза бегали по удивленному лицу Бога. Не каждый день ему такое говорят. — Нет, не можешь, — ответил тот, немного повисев в своих мыслях. — А… Могу попросить ребенка от тебя? — вопрос, который поставил Диму в еще больший ступор. У него просили всё: деньги, власть, даже недвижимость, но ребенка — точно никогда… — А… Что? — Ну… По тебе видно, что мои чувства не взаимны, — парень тяжело выдохнул, отводя взгляд в сторону. — Поэтому, хочется хотя бы дитя, — как он смог произнести это в слух, парень и сам не мог понять. Он ведь только что признался в чувствах тому, кому, на самом-то деле, глубоко плевать на его существование. Сейчас хотелось лишь одного — чтобы Дима просто не понял, о каких чувствах говорит ему Эмиль, ведь, как выяснялось уже не раз, намеков он совсем не понимает, и надежда, что в этот раз случится также, угасала с каждой секундой молчания, бурящего мозг насквозь. Дима пристально смотрел парню в глаза, отчего казалось, что он убьет Эмиля одним только взглядом, несмотря на то, что взгляд был не злобный. У Богов принято ставить людей в такое неловкое положение? Мысли перескакивали с одной на другую. Казалось, еще не много, и Эмиль не выдержит этого эмоционального давления. Ну как так можно? Но еще хотелось узнать, о чем думает его возлюбленный; хотелось надеяться, что в его голове сейчас сидит «Веселый Шимпанзе», который бьет по тарелкам. — Да, ты прав. Твои чувства и не могут быть взаимны, — это абсолютное спокойствие, равнодушие и прямолинейность всегда были не кстати, и именно из-за них сердцу становилось безумно больно. — Это и будет мое «желание», — тихо произнес Эмиль, стиснув зубы. Хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть навсегда, всё, что угодно, но не стоять сейчас перед этим бездушным ублюдком, у которого нет и никогда не было чувства такта. — Ты спятил? У человека ребенок от Бога? — масло в огонь. Что еще от него можно было ожидать? — И что в этом такого? — выдохнув, все же решил поинтересоваться парень. — Объясню более понятно. Если породистую собаку скрестить с дворовой — она потеряет свою ценность. Ребенок будет на половину Богом. Полукровкой, — это существо, и правда, никогда не умело думать, прежде чем говорить. Либо же он думал, но не понимал, что говорит совсем не так, как принято по нормам хотя бы этикета. Да кто ж его знает. — Тебя не устраивает мой ответ? — спросил Дима, глянув на хмурого мальчишку и поняв, что он, скорее всего, сказал что-то не то, по мнению Эмиля. Конечно. Он ведь только что сравнил его с собакой. — Я все равно хочу этого ребенка и, если тебе не нужна эта «полукровка», то ты ее или его никогда не увидишь, — Эмиль отвел взгляд. Сам он был готов к ребенку и, на самом деле, давно хотел, но его суженный все никак не находился. Да и Посейдон на эту роль не очень-то подходит, но Эмиль любил его по-настоящему, искренне, и даже то, что это было не взаимно, его не останавливало. Он сделает все возможное для ребенка. Сделает так, чтобы ребенок подарил ему ту любовь, которой ему так не хватало и, наконец, заполнил место в его сердце. Дима тяжело выдохнул. — Я хочу видеть этого ребёнка. Он все же будет мой. Я просто не хочу мешать кровь, понимаешь? — Посмотрим. Будешь ты его видеть или нет — зависит от меня. Пошли, — парень собрал все свои вещи и направился к дому, о чем-то думая, пока Дима шел следом, рассматривая город. Редко он ходит сюда. На столько, что в прошлый раз, до того, как Эмиля в его тело вернул, он видел, как строился этот великий город, как осушались болота. Прохожие же люди и догадаться не могли, что мимо них только что прошел один из Богов. Выглядел он как и обычный человек, но с ярко-голубыми глазами. На это же и внимания никто не обращал. Можно было подумать, что Дима просто любитель цветных линз, ведь цвет его глаз, и правда, выглядел неестественно. Вскоре они подошли к многоэтажке, и Эмиль завел возлюбленного в квартиру. Она была довольно просторная и уютная. На стенах в коридоре весели картины, нарисованные самим Эмилем, и гирлянды с крупными декоративными лампочками, обмотанными лианой. Выглядело это очень красиво, но вечером в квартире была своя собственная атмосфера. И вот из комнаты грациозно вышел рыжий кот. Он будто плыл, аккуратно перебирая подушечками лап. Кот подошел, обнюхивая гостя. — Ты же говорил, что одинок, — сказал Дима, заметив животное. — Нашёл его на улице. Да, Аид? — улыбнулся Эмиль и погладил пушистого, на что тот мяукнул и закинул передние лапы на ноги парня, просясь на руки. — Он разговорчивый, — сказал парень, подняв его. Только вот зачем он говорит это Диме? Наверно, хотелось просто поделиться, но мысль о наплевательском отношении Посейдона ко всему на свете заставляла замолчать. — Аид? Они же совсем не похожи, — подметил Дима. — Это просто имя, и оно мне просто нравится, — тот нахмурился. Вечно Диме что-то не нравится. — Понятно. Ну ладно. У тебя тут уютно, — сказал Бог, продолжая осматриваться, пока Эмиль пошел в спальню, оставив кота в коридоре. — Подожди, — Дима пошел за ним следом. Эмиль же решил не тянуть кота за яйца и сразу приступить к делу. Он положил Бога на кровать, садясь сверху на его бедра и начиная раздевать. Так хотелось поцеловать, но вряд ли Дима позволит, как могло показаться мальчику. Но, на удивление, Дима начал сам. Подняв переднюю часть туловища, он аккуратно коснулся губами его шеи, оставляя легкий поцелуй. Бог не хотел причинить парню боль своими действиями, а наоборот, сделать так, чтобы ему было максимально приятно и комфортно, раз уж в любом случае им придется переспать. На самом деле, ему самому не хватало интимной близости, хоть и мысль о ребенке не давала покоя. Руками Дима залез под футболку омеги, поднимая её все выше и выше, и попутно оглаживая уже чуть подрагивающее тело. От предвкушения дыхание Эмиля становилось частым, а ожидание этих долгих прелюдий было невыносимым. Парень положил руки на плечи мужчины, непроизвольно начиная елозить и как бы стараясь поторопить, от чего Посейдон не был в восторге. — Раз уж ты захотел ребенка от меня, то его зачатие должно происходить не как в кабинке туалета одного из местных клубов. Давай сделаем все нормально, — произнес мужчина, все же оторвав губы от тела парня, на что тот лишь кивнул. На миг Диме показалось, что хочет Эмиль далеко не ребенка, а лишь секса. Но ему всего лишь показалось. Омега послушался, перестав торопить, и терпеливо ждал. Послышался скрип кровати. Дима аккуратно перевернул парня, нависая сверху и снова прильнул к его шее. Человеческие запахи так пленили, а этот — в особенности. Казалось, Дима сейчас испробует запретный плод. И вот наконец футболка лежала в углу кровати. Руки мужчины легли на оголенный торс парня, спускаясь все ниже и ниже к ягодицам, и вскоре штаны и нижнее белье Эмиля повторили судьбу футболки. Хоть торопить Диму не очень хотелось, Эмиль не упустил возможности помочь ему раздеться. Бог вновь охватил его бедра руками, одной из них начиная растягивать парня. Инстинкты овладевали ими. Дима уткнулся носом в шею парня, вдыхая столь манящий запах. — Пожалуйста… Поставь метку… — молил его владелец. — Тебе потом будет плохо. Я не смогу быть с тобой, я уже говорил, — произнес мужчина, от чего парню больно на душе стало. — Сейчас тебе должно быть хорошо. Я согласен поставить её, если ты не будешь винить меня после, — выдохнув, сказал Дима. Он чувствовал это нарастающее напряжение, которого в такой момент быть точно не должно. Получив одобрение, Дима впился в шею парня, почти сразу же почувствовав во рту металлический привкус. Отстранившись, несколько секунд он зализывал рану. К этому времени Эмиль был полностью растянут, и уже тогда Дима вошел, начиная двигаться, пока голубые глаза блуждали по смуглому личику, в попытках распознать его эмоции. Расслабление, наслаждение и чувство заполненности выражало его тело, пока мозг просто отключился. Тяжелое прерывистое дыхание и стоны, что становились всё громче и громче, заполонили комнату. Уже через несколько минут Дима не захочет верить в то, что, и правда, сделал это, но сейчас ему было плевать. Он обнимал парня, пока движения становились более быстрыми и резкими, а голова шла кругом. Некая химическая реакция происходила между ними, позволяя абсолютно разным представителям этого мира стать одним целым. Уже ближе к концу тело начало сводить, а дышать становилось куда труднее. Через несколько минут вязкая теплая жидкость плеснула на живот Иманова. Та, что спустя несколько быстрых толчков заполнила его и изнутри. Выдохнув, Бог отстранился и поднялся, начиная надевать разбросанную по полу одежду и пытаясь привести дыхание в норму, пока у его временного партнера звездочки кружились перед глазами. Он, конечно, все понимал и не обязывал Диму ни в чем, да и главное, что сейчас ему хорошо. Переведя быстрый взгляд на Иманова, Дима подошел к кровати и поднял его на руки, унося в ванну. Положив тельце в белую керамическую посудину, он включил воду и пошел на выход. — Стой, — произнес Эмиль, что на пару секунд заставило Диму стоять на месте, повернув голову чуть в бок и как бы показывая, что готов слушать. — Как я могу вызывать Артёма? — Я не знаю. — Можешь спросить у него? А то я ему картину хотел передать. — Хорошо. Я скажу ему, и он придет к тебе, как только будет свободен. Отдыхай, хорошего дня, — сказал Дима на последок и ушел. Проводив альфу взглядом, Эмиль провел кончиками пальцев по недавно оставленной метке. — Может, и в правду, зря? — на мгновение задумался парень. Но во время беременности её, и правда, будет жутко не хватать. Выдохнув, он закинул голову назад на прохладную керамику, что сразу же остужала недавно разогретое тело. Эмиль и не жалел о проведенном с Димой времени. Главное, теперь забыть о нем, выкинуть из головы навсегда и не причинять себе боль, хоть и было это невозможно. Прошло чуть больше недели. Эмиль уже накупил много тестов, чтобы уж наверняка. Волнение бросало его в дрожь. А если ничего не получилось? Такая ведь вероятность может быть? Конечно. Но, не смотря на все опасения, вышел Эмиль из туалета с двумя положительными тестами. Этого более чем достаточно, чтобы начать скакать от радости. С улыбкой на лице, парень взял тесты, упаковал картину для Повелителя Тьмы и быстро помчался на тот самый склон. Аид так и не посетил его за все это время. Занят? Или может забыл? — Аид? — решил попытать счастье парень, но все было зря. Аид не пришел, но позади послышался другой знакомый голос. — Тут по-другому звать надо, — сказал Никита, на что Эмиль слегка дернулся и обернулся. — Не волнуйся, я больше омег не трогаю и хотел извиниться перед тобой за тот случай, — Эмиль был крайне удивлен, но зла на мужчину уже не держал. Ничего не могло убить его шикарное настроение. — Я уже не злюсь, все нормально, — сказал парень, улыбнувшись и спокойно прикрыв глаза, а после снова глянул на пришедшего. — Правда? Но, если что, я готов искупить свою вину. Проси, что хочешь, — сказал Зевс. — Нет-нет! Что Вы. Мне ничего не нужно, — омега отрицательно покачал головой, на что Никита спокойно кивнул. — Я позову Аида, — не успел парень сказать и слова, как тот исчез. Пожав плечами, Эмиль сел на самый край, любуясь видами и о чем-то думая, как вдруг позади снова послышался голос. — Упадешь, — улыбнулся Аид, сев рядом. — Ты звал меня? — Ага. Я принёс картину. И, кстати, как тебя звать? — вернувшись на Землю из мира своих мыслей, парень перевел взгляд на друга. — Ох, спасибо! А звать… Можешь просто произнести моё имя. Но я не всегда смогу прийти, сам понимаешь. — Хорошо, — тот улыбнулся. — Кстати, есть ещё одна новость, — тот протянул парню тест на беременность, что сразу же удивило Артема. — Ого! Когда успел? — Неделю назад. Как раз, когда последний раз виделись. А у тебя как дела? Что нового? — Я никак. Всё также. От Посейдона ребёнок? — шок по-прежнему не сходил. Артем глянул на Эмиля, на что тот угукнул. — А с Зевсом что такое? Извинился передо мной. Странно. — Понятия не имею, если честно. Может, омегу нашёл, она его перевоспитала, — посмеялся Артем. — По нему не скажешь. Запахи другие от него не исходят. — Тогда точно не знаю. — Понял свою вину? — Эмиль улыбнулся. От этих слов где-то внутри Аида вспыхнул смех, что вот-вот и вырвется на ружу. Это может быть что угодно, но только не признание своей вины. Слишком уж Зевс горд, а его самомнение пробьет любой потолок. — Может быть, — с усмешкой и явным сарказмом, коим ранее не владел, сказал Аид. — Но передо мной ни разу не извинялся. Эх. А может, влюбился в тебя? — Сомневаюсь. Мне кажется — в тебя, — ехидно улыбнувшись, сказал парень. — Просто не знает, что делать. Он к тебе всегда приставал, в плане шуток там. — Или домогательств. Хотя не знаю, и это может быть. — А он тебе безразличен, да? — Да. Мне все безразличны, на самом деле, в плане любви. Никто не растопит моё ледяное сердечко, — тот посмеялся. — Даже не знаю, звучит печально. — Такова моя судьба. Так распорядился отец мой. — Но теперь ты — закон. Разве нет? — Эмиль даже немного удивился. Только сейчас он понял, что Артем, на самом деле, может сотворить все, что душе угодно. Может погубить и породить кого угодно. Это так необычно, осознавать такое. — Это так, но всё то, что было до того, как я сел на престол, я менять не могу, увы. — Ох… Может, все же есть что-то? М? Как тебе я? — тот посмеялся, на что Аид улыбнулся. — Нет ничего, скорее всего. Да мне и не нужно это. — Возможно. А может, и нужно. Тебе не хватает тепла, — тот лёг на траву, положив голову на колени Бога. — Ты видел мою голову? Тепла у меня предостаточно, — Бог посмеялся, решив немного отшутиться. — Не-е-е, я про другое, — Иманов улыбнулся и обнял его за талию, на что тот выдохнул. От этого каждый раз становилось спокойнее. — Я понимаю, о чем ты. — Хочется же, согласись, — Эмиль улыбнулся. — Если что, приходи ко мне. У меня есть кот. Назвал его в твою честь. — Правда? — омега посмеялся. — Хорошо, как-нибудь загляну, — сказал тот, и вот запах костра значительно усилился, а живот немного скрутило. Началась течка. — Ладно, я уж пойду тогда, — сказал тот и, обняв парня, поднялся. — Хорошо. Аккуратней только, — тот протянул ему холст. — Угу. Кстати, я заметил, что, когда я сел на престол, мой запах значительно усилился. Не могу понять, с чем это связано, — сказал тот, забрав картину. — Странно… Спросишь у отца? — Нет, от этого ничего особо не меняется. Болей нет, и ладно, — тот улыбнулся и, ещё раз обняв парня, ушёл. Эмиль же сел на тот самый край, начиная рисовать море. Запах морского бриза успокаивал его благодаря метке. Хоть что-то. Вернувшись в кабинет, Аид встал на стульчик и начал вешать картину над своим столом, даже не заметив у себя гостя. Никита все это время ждал его, так как нужно было обсудить несколько вопросов по поводу старых Богов. — Красиво, — сказал тот, смотря на работу. — Согласен. Хотел что-то? — спросил парень, все же обратив внимание на брата. — Да. У нас слишком много богов, в особенности от Геры и Аполлона. У нас уже у всех путаница происходит. Может, стоит начать сокращать наши ряды? — От тебя одного уже за пятый десяток перевалило, ещё про других говоришь. Как ты собрался их сокращать? — Я и не буду против своих. А сокращать, не знаю. Ссылать на Землю, например. — Я подумаю над этим. — Прости, что издевался над тобой. Мозгов у меня точно не было. Извини еще раз, — произнес мужчина, направляясь на выход. Его слова очень удивили Аида. Он сейчас извинился, или ему послышалось? — Что с тобой случилось? — спросил парень, обернувшись и спустившись со стула. Издалека он заглянул мужчине в глаза, пытаясь понять, шутка это или нет.