Любовь к божественному противоестественна

— У него другая семья. Прости, что не говорил, — тот сел перед ним на колени. — Как? Нет! Ты обманываешь меня! — конечно, для ребенка это было потрясение. Столько лет ему врал его родной папа. От этого на глазах начали наворачиваться слезы. — Прости, солнце… — Иманов потянул к нему руки, чтобы обнять, но мальчишка не дал и коснуться себя. Конечно, Эмиль не хотел зла сыну, хотел уберечь его от всех трудностей и невзгод, но правду знать он в любом случае должен. Ну как правду? Правду, которую Эмиль сам себе придумал лишь из-за того, что не мог принять, что Дима никогда не любил его и полюбить не сможет. — Ты обманываешь! Я знаю, что ты обманываешь! — начал кричать мальчик, не в силах остановить град слез. — Я не обманываю, правда. — Обманываешь! Позвони ему. — У меня нет его номера, солнышко, — все же Эмилю удалось запечатать парнишку в своих объятьях, молча успокаивая. Тот не мог поверить во все сказанное даже через несколько лет. Маленькой голове с не до конца сформированным мировоззрением и понятиями о том, что такое добро и зло, истина и ложь, понять поступков своих родителей было не дано. Одно он знал точно — отец его не бросал, а Эмиль просто нагло ему лжет. Именно из-за этого в Саше со временем зародилась маленькая обида и ненависть на того, кто всю жизнь прожил с ним в одной квартире. И все же приходит время, когда важно расставить все по полочкам. Абсолютно все. Эмиль безумно боялся этого разговора, но Саше уже исполнилось пятнадцать лет, и он вполне должен будет понять и сделать для себя свои выводы. Иманов понимал, что если он не расскажет сыну, как было все на самом деле, то эта небольшая обида, которая уже начала проявляться в некоторых поступках Саши, перерастет в нечто, что оставит его одного на всю жизнь, если вовсе сразу же не погубит. — Саш, мы можем поговорить? — спросил Эмиль, тихо заглянув в комнату сына. — Это что-то срочное? — парень поднял взгляд с монитора своего компьютера, глянув на папу. — Да. — Тогда давай. — Будешь чай? — Я сам сделаю потом, спасибо. О чем поговорить-то хотел? — Это просто надолго, наверное. — Говори, я пока не хочу, — сказал парень, уткнувшись обратно в монитор. Эмиль выдохнул, начиная рассказывать о том, как познакомился с его отцом, а после, как дошло до его появления. Он говорил искренне и правдиво, как видел ситуацию сам. Так же он рассказал про время беременности и время после родов. — Поэтому отец твой и не приходит, а если бы и заявлялся, то просто «помогал», но не любил бы, — на последнем выдоху произнес Эмиль, даже, наверно, и не понимая, что Саше хотелось хотя бы общения с отцом. Но сейчас в его голове была каша. Как верить в такое, он не знал. — Сбрендил? Мне уже давно не 8 лет, чтобы в такие сказки верить, — парень поднял бровь. — Про другую семью было и то правдивее, но боги? Ты уж извини, пап, — тот усмехнулся. Эмиль глянул на него. И правда. Он бы и сам вряд ли поверил. Выдохнув, Иманов вызвал к себе Артема, который, на удивление, появился буквально через пару минут. Просто вдруг появился в комнате. Саша был очень озадачен. Как такое возможно? — Дядя Артем? — Ты чего при нем-то меня позвал? Я же просил тебя, — недовольно произнес Аид. — Решил правду рассказать. — Ему нельзя было это знать… — Я никому не расскажу, — сказал Саша, понимая, что еще немного и тут будет настоящий взрыв. Артем всегда был очень вспыльчивым, что не удивительно, хоть и видел Саша его гнев крайне редко. — Он тоже должен это знать, — сказал Эмиль. — Не должен. Он человек, — нахмурился мужчина, но успокоился так же быстро, как и вспылил. — Ладно, ничего уже не сделать. — Я правда не нужен отцу? — вдруг спросил самый младший в комнате с каплей надежды на то, что это не так. — Никогда не нужен был, — сразу же ответил Эмиль, после чего Аид быстро повернул на него голову, подняв бровь. Он часто передавал Эмилю, что Посейдон очень хочет увидеться с сыном, но Эмилю всегда было на это плевать. Не на чувства сына, а на самого Диму. — Ладно. Я понял, — огорченно сказал парень, начиная переодеваться. —Я, пожалуй, пойду погулять. — Прости, сынок… — тихо произнес Эмиль, на что Саша молча кивнул и, быстро собрав остатки вещей, ушел. —Он сам сказал, что мы ему не нужны, — Иманов глянул на друга. — Он же был готов помогать. — К чему нам помощь? Я сам все сделал, ну, с твоей помощью. Я справился и без него. — Ну… Ребенку, тем более альфе, как не крути, всё равно нужен родной отец. — Будет неродной. — Надо было раньше об этом думать. В таком возрасте ребенок его уже не будет воспринимать за отца. Лишь за мужчину, который, почему-то, поселился к вам. — Но уж точно не звать Диму. — Поступай, как знаешь, — тяжело выдохнув, сказал Аид, понимая, что этого человека уже ничто не переубедит. Да и не должно. Судьба его уже предрешена. Давно. — Ты так говоришь, будто он спохватился, — усмехнувшись, внезапно выдал Иманов, что поставило Артема в некий ступор, заставляя выбраться из своих мыслей. Тот слегка наклонил голову на бок и, чуть прищурившись, вопросительно глянул на Эмиля, но буквально через пару секунд понял, что от него хотят и вышел из выше описанного положения. — А. Я не знаю. Не хочу лезть в это, но он говорил, что хочет видеться с сыном. — Нет. Я не позволю. — Твоё право. Если я тебе больше не нужен, я пойду, — сказал Артем, после чего в комнате послышался тяжелый вздох Иманова. Он отвел взгляд, как будто копаясь в огромной библиотеке своих мыслей и пытаясь найти там ответ на какой-то вопрос или решение проблемы. Следом за вздохом последовал слабый кивок. Парень вышел из комнаты, направляясь к своей заначке с вином. Единственное, что успокаивало его в такие моменты. — Не расстраивайся. Он ещё поймет, — послышался голос из спальни сына, которая после сразу же опустела. В голове Эмиля крутилось много разных мыслей и вопросов, ответы на которые он не мог найти, даже залезая в самый дальний архив той самой библиотеки. Почему именно он? Почему именно ему, из практически восьми миллиардов человек, досталась такая судьба? Он не достоин любви? Если это так, тогда, почему? Что нужно сделать, чтобы заслужить того малого кусочка счастья, который, казалось, есть почти у всех? С бесконечным потоком этих мыслей Эмиль и начал заливать себе в глотку алкоголь, а после, чуть успокоившись, лег спать. *** — Так, все взял? Точно не стоит ехать с тобой? — вот и у Эмиля пришло время, когда приходиться отправлять сына на учебу в другой город. Саша стал уже совсем взрослым, самостоятельным и, как казалось и Эмилю, и самому Саше, ответственным. Университеты Петербурга, по какой-то причине, парню не подошли, поэтому он решил подать документы в МГУ, куда его взяли сразу же после сдачи всех вступительных экзаменов. Саше с самого детства нравилась психология человека, поэтому факультет он выбрал почти сразу. — Точно-точно, пап, всё хорошо. Главное не волнуйся, — улыбнулся Саша, взяв шлем для мотоцикла. Как Эмиль разрешал ему кататься, даже самому Саше не было известно. — Если захочешь спать, то остановись в мотеле! Пиши мне и звони только, хорошо? — сказал Эмиль, последний раз проверяя, все ли документы взял с собой сын. — Всё будет хорошо, — сказал парнишка, поцеловав папу в лоб на прощание, а после нацепил шлем. Эмиль никак не хотел отпускать его — безумно волновался. Все же дорога не близкая. Но вскоре Саша уехал. Некоторые его друзья также переезжали в Москву, поэтому пообещали перевести его вещи на машине. Не сказать, что Саша сильно хотел поступить и учиться в МГУ, но мечта стать клиническим психологом и помогать людям заставляла его работать и еще раз работать. Вечер. Не смотря на август месяц, на улице было сумрачно, дорогу освещали лишь фары встречных машин и иногда попадающиеся дорожные фонари. Саша гонит по трассе со скоростью около ста километров в час. Ветер обдувает шею и грудь, заставляя тело немного подрагивать. Все же папа его был прав, когда заставлял парня надеть теплый свитер. Но уже ничего не поделаешь. Все вещи остались в машине друзей. Но даже не холод отвлекал его от дороги. Было какое-то странное чувство чьего-то присутствия. По встречке одна за одной проезжали машины, но рядом совсем никого. Было не по себе. Как будто сама смерть преследует его, скрываясь в лесу, что был еще темнее и мрачнее самой дороги. Такое чувство, что за ним кто-то наблюдает, прямо оттуда, из-за деревьев. Саша частенько отвлекался от дороги, вглядываясь в лес, но каждый раз это была лишь тень от дерева, что создалась из-за постоянно мелькающего света фар. И вот вновь чья-то фигура прямо меж деревьев. «Это точно не дерево…» — подумал Саша и снова начал вглядываться в лес. Проезжая мимо, ему пришлось повернуть голову. И правда, кто-то стоит, но даже в сумраке можно было разглядеть грибника. — Что он делает здесь в такое время? Пугает только всех, — задался вопросом парнишка и вдруг услышал впереди какой-то шум, что заставило его повернуть голову обратно на дорогу. Увиденное заставило тело остолбенеть. Впереди ехала огромная фура, на встречу которой выбежал лось, что в этих местах не было редкостью. Грязь от ливней, которые хорошенько пропитали землю этим летом, лишь мешала тормозам, по которым Саша ударил через долю секунды, как только пришел в себя. Фура перекрыла обе полосы проезжей части, медленно, но верно переворачиваясь на бок и продолжая своё движение. Удар… Мотоциклист буквально впечатался в лобовое стекло уже лежавшей на боку фуры, пробив его своим телом. Тяжёлое дыхание и всхлипывание юноши от боли из-за переломанных костей в разных частях тела разнеслось по салону огромной машины и заставило содрогнуться уже подбежавших людей. Водитель был жив, но одно неловкое движение может сразу же погубить лежавшего рядом с ним парня. В это время в тёмном царстве Аида работали три сестры самой смерти, перебирая нити жизни людей. Жизнь иногда бывает быстротечна, и никто не знает, когда оборвется его нить. Вот и Саша не знал. Последние удары его сердца смогли наблюдать врачи в карете скорой помощи, что неслась по оживленной трассе, лишь бы спасти молодого парнишку, в памяти которого могло бы быть запечатлено еще множество радостных воспоминаний. Его жизнь оборвалась слишком внезапно. — Что? Бог? Быть того не может! — вскрикнула Клото, глянув на последнюю из перерезанных нитей. Буквально через пару секунд после того, как Атропос, сестра, неуклонно приближающая будущее, отложила уже перерезанную нить к остальным. Две ее части, как будто и не тронутые руками старух, связалась в оду. Сами. — Не помню я этого парнишку… Ей богу не помню! — соскочила Лахесис, третья сестра, что назначала жребий ещё до рождения человека. Она сразу же побежала к главному, которым в аду, по-прежнему, был Аид. — Господин. Один из людей стал Богом… — быстро протараторила женщина. — Богом? — Аид сразу же поднялся, направляясь в темноте царство. Только сейчас он вспомнил… Там, на берегу Стикса, реки в царстве мертвых, уже сидел Александр. Он, конечно, не понимал, что происходит и где находится, лишь наблюдая за покойными душами, что пытались затащить его к себе. — Саш? — наклонился Аид, подходя к парню. В этот раз он был в привычном для себя облике. — Дядя Артём? — спросил тот, глянув на мужчину. Узнал он его почти сразу. —Что происходит? Где я? — Ты умер, — сразу же честно сказал Аид, выдохнув. — Не-е-ет… Не-ет! У меня же только все началось! Я не мог умереть… — вскрикнул парень и только сейчас вспомнил о Эмиле. — Ох, а что будет с папой? Он же не перенесёт. — К папе сейчас лучше не лезть. Он должен сам справиться с этим. Но ты всегда сможешь быть рядом. Тебе повезло, ты снова стал Богом. — Снова? — До рождения ты был Богом Ветра. Поскольку твой отец также Бог, эта смесь после твоей смерти возродила в тебе прежние силы. — Я не могу оставить папу! Он же совсем один! — Уже ничего не поделать. Если я решу чью-то судьбу снова, ход событий вселенной также изменится и может привести к более серьёзным последствиям. Любое малейшее действие влечёт за собой последствия. Эмилю же в это время позвонил друг Саши, рассказав о случившемся. Они ехали позади и решили остановиться спросить, нужна ли какая-то помощь, когда увидели страшную аварию. Но, к сожалению, спасать там уже нечего. Иманов сначала не поверил, считая это простой шуткой, и упрекнул парней в этом, но, когда он понял, что это правда, мир рухнул окончательно. Сбросив трубку, он просто закричал, да так, что, казалось, слышал весь дом. Был больно, безумно больно. Хотелось просто все остановить. Он не видел смысла жизни без единственного сына. Без единственного, кто любил его, оберегал и защищал. Истерика затянулась на несколько дней, пока Эмиль вовсе не потерял какой-либо интерес к жизни. На следующий день, уже ближе к вечеру, парень стоял на берегу того самого моря, наблюдая за тем, как безмятежно плещутся на берегу волны. В голове была та самая финальная ссора Эмиля с тем, кого он любил просто до беспамятства. Уже вскоре его ноги смочила вода, а уже после Эмиль зашел по щиколотки, по колено, по пояс. Все дальше и дальше он заходил в ледяную, на тот момент, воду. К этому времени погода заметно ухудшилась, ветер поднимал волны, которые затягивали парня все дальше и дальше. Но этого и ожидал Эмиль. Он понимал, что жить один в этом мире он не сможет. Не сможет забыть Сашу и выкинуть из своего сердца Диму, попытки отношений с которым, обречены на провал. Да и он сам, наверняка, не захочет даже попытаться. Силы стремительно покидали хрупкое тело омеги. В какой-то момент пласт воды с головой накрыл парнишку, утаскивая его на глубину. Что-то в его сознании переменилось, тяга к жизни лишь росла. Рука и ноги автоматически пытались поднять тело на поверхность, но уходило оно, наоборот, на дно. Парень почувствовал чье-то прикосновение и в этот же момент перед его лицом показалась знакомая морда. Тот самый белый дракон с ярко-голубыми глазами, которые можно было увидеть даже в подводной тьме, и тонкие, как нить, зрачки, что смотрели точно в испуганные глаза парня. Изо рта сразу же вышел последний оставшийся воздух, а тело непроизвольно начало двигаться активнее, чтобы выбраться на поверхность. Но ничего не получалось. Обвив Эмиля хвостом сильнее, Посейдон потащил его глубже. Множество костей сломались за доли секунды, что привело к мгновенной смерти. Мучений не было. Теперь Эмиль никогда не будет страдать. Никогда не будет нуждаться в любви так, как при жизни. Теперь ему легко… Саше пришлось принять все то, что пережил он в последнее время. В нем по-прежнему таились страх и непонимание, но уже совсем скоро он успокоился. Как и обещал, Аид не отправил Эмиля в Ад, сделав ему, пожалуй, самую лучшую загробную жизнь и избавив от всех душевных переживаний и воспоминаний о невзаимной любви, но также избавив его и от чувства любви к богам. Ведь закон един — любовь к божественному противоестественна. Эмиль, наверняка, никогда бы не смог принять это.