Любовь к божественному противоестественна

Посейдон подошёл ближе. — Можно я возьму его? Я не причиню ему зла. — Нет. Делай кроватку, — тот отвернулся от него, пока на лице выступил оскал. Ненависть разрывала парня изнутри. Бог выдохнул и пошел выполнять порученное ему задание. Хотелось помочь хоть чем-то. Только вот получалось это не сразу. Даже с инструкцией не всегда было понятно, что и куда надо вставить и закрутить. Дима был силен во многом, но только не в сборке мебели из IKEA. У кого-нибудь вообще получалось собирать что-то из этой продукции с первого раза? Пыхтел над кроваткой Посейдон часа три и все же смог сделать ее такой же, как на картинке, что предавалось сомнениям еще пару часов назад. Эмиль, смотря за ним, думал, что Дима вообще не справится и бросит все еще в самом начале. Когда работа была выполнена, Иманов положил в кроватку мягкий матрасик, застелив его чистым постельным бельем, и уложил туда малыша, смотря на него так нежно, как только можно. Уже столько времени прошло с момента родов, а Эмиль все никак не может налюбоваться на свое маленькое чудо. «Такой милый, маленький комочек. Вот бы уже по скорее вырос, мог ходить и рисовать», — улыбнулся про себя парень, как вдруг его размышления прервал Дима, что встал рядом и также посмотрел на малыша, к которому забрался тот самый рыжий Аид, ложась рядышком. — Спасибо. Можешь идти, — сказал Иманов, даже не пытаясь церемониться с гостем. Видеть в своем доме он его не желал. — Можно я буду приходить, чтобы видеть его? — Нет. Нельзя. — Почему? — Зачем он тебе? — Он же мой сын, — Дима поднял бровь, не понимая вопроса парня. — У тебя и другие дети есть, а он — смертный. — На половину Бог, — подметил Посейдон. — По большей части, он — человек. Больше дворняга, нежели благородная порода, — фыркнул парень, на что Дима повернулся к нему лицом и тяжело выдохнул. Неужели он принял это так близко к сердцу? — Я не это имел ввиду. Я привёл пример. — Хороший пример. Лучший, — сказал тот с ноткой сарказма, заранее понимая, что до Димы вряд ли дойдет. — Что тебе не нравится? — уже чуть раздраженно спросил Дима. — Ты мне не нравишься, — рявкнул парень, от чего Саша вновь проснулся и начал плакать. Тяжело выдохнув, Эмиль взял его на руки и начал успокаивать. Чувствуя в комнате обоих родителей, малыш успокоился довольно быстро. — Если ты пришёл сюда по чьей-то приходи — уходи. — Я пришёл, потому что захотел. Если ты хочешь, чтобы я больше не возвращался — я не вернусь и исполню твою волю. Но прошу меня потом не винить в своем решении и в том, что рядом меня не было, — голубые глаза пристально смотрели в карие, которые уже были пропитаны злобой и по-прежнему нарастающим гневом. Почему Эмиль все еще пытается винить его в рождении ребенка. Точнее в том, что он ему внимания не уделяет, ведь еще до соития все было обговорено, а менять условия договора уж точно не в манере Высших. — Тебе лишь бы ответственности не было. Ты не думаешь о нас, ты думаешь лишь о том, как бы я не стал винить тебя! — Я готов к ответственности, но ты гонишь меня. Постоянно. В чем я виноват перед тобой? Скажи здесь и сейчас. — В том, что тебе на все плевать. Ты похуист! А как тебе что-то сказать, так ты сразу: «Ты сам виноват». Ну спасибо! Гера найдёт ему отца куда лучше, чем ты! — начал кричать парень, как только уложил сына обратно в кроватку и увел Диму в другую комнату, где этого слышно не будет. — А почему мне не должно быть плевать? Я с самого начала сказал, что не люблю тебя. Аид говорил тебе, что любить Богов нельзя. Это противоестественно, любовь к богам невозможна. Этот ребенок нужен был только тебе, понимаешь? Я знаю, что это моя кровь, и я готов дать то, что могу дать, а остальное на твоей совести, потому что это твоё решение, — Дима высказал Эмилю все, что только накопилось в нем за это время. Он сам не понимал, как позволил себе сорваться. — Уходи. Уходи от сюда! — начал реветь Иманов, пока из детской также начал доноситься плачь. Дима тяжело выдохнул, потерев переносицу. За что ему все это? — Успокой ребёнка, — сказал он как можно спокойнее. — Я сказал тебе проваливать! — эти слова заставили Бога Морей исчезнуть, оставив в комнате лишь звуки плача двух детей. Одного малыша, что так сильно нуждается сейчас в тепле своих родителей, и второго совсем взрослого ребенка, что все еще хочет верить в сказки про принцев, которые в миг могут решить абсолютно все проблемы. Эмиль пытался успокоиться сам, чтобы успокоить сына, но все было тщетно, поэтому пришлось позвать Артёма. Когда тот появился, то начал успокаивать обоих. Он ни в коем случае не хотел винить ни Эмиля, ни Диму, поэтому просто помогал с малышом, ведь он в этой ситуации единственная жертва, которая, и правда, не заслуживает всего, что сейчас происходит. На следующий день Дима в один момент перестал чувствовать парня. Хирургическим путем, что уже было возможно в современном мире, Эмиль полностью избавился от метки, отставив воспоминания о Диме лишь в небольшом шраме и огромной библиотеке памяти. И вот, наконец-то, спокойная жизнь. Прошло пять лет. Саша был очень активным и позитивным мальчиком, старался помогать папе по дому и хорошо учиться. Схватывал он все на лету, что не могло не радовать Эмиля. Только вот чем старше становился Саша, тем больше он расспрашивал об отце. Ему был не понятен факт того, что у других детей есть оба родителя, а у него — лишь один. Гера так и не смогла найти Эмилю подходящего партнера. Конечно, объяснить маленькому ребенку проблемы жизни взрослых было весьма трудно, поэтому миль выбрал другой путь. Он, так скажем, приукрашивал действительность, говоря сыну, что отец у него есть, но пока что он работает в другой стране, поэтому приехать не может. Наверняка, так делают все, чтобы не расстраивать ребенка раньше времени, думал Эмиль. — Пойдём в парк? — предложил Иманов, забирая мальчика из детского сада. — Позвони папе. Пусть он с нами пойдёт. Хотя бы один раз. Пожалуйста. — Солнце, он не сможет приехать. Мы ведь уже говорили об этом. — Можно я хотя бы увижу его? Позвони. — Он сейчас занят. Может, позже? Пойдём гулять с дядей Артёмом? — Нет! Я хочу с папой. Позвони. — Солнце… — Позвони, пожалуйста… — мальчик грустно глянул на Эмиля, обхватив его руку маленькими пальчиками, на что Иманов тяжело выдохнул. — Хорошо, я позвоню, — сказал парень и, взяв телефон, набрал какой-то неизвестный ему самому номер и поднес к уху. — Набранный вами номер не доступен. Проверьте номер и попробуйте позвонить еще раз… — послышалось в трубке. Конечно, Эмиль же просто набрал комбинацию рандомных цифр. — Саша хочет поговорить с тобой… А… Ну ладно, — тот посмотрел на сына и сделал вид, что повесил трубку. — Он не может, солнце. — Ну хоть немного. — Говорит, что занят, но ничего страшного, угу? — Я не хочу никуда… Я останусь дома. — сказал тот и, по приходе домой, ушел в свою комнату. Эмиль тяжело выдохнул, заметив, как Саша расстраивается и, взяв телефон, написал Артёму. На удивление, «связь» у них там тоже была. Но вот только для других пользователей всемирной паутины эти пользователи были не доступны. — Что мне говорить Саше насчёт Димы…? — Даже не знаю. Думаю, лучше сказать правду. Правда всегда лучше лжи, — ответил Аид через какое-то время. По понятным причинам отвечать сразу он не мог, и иногда сообщения были не прочитанными даже несколько суток. — А если он возненавидит меня? — Я не знаю, честно, — на самом деле, Артем знал абсолютно все, но лезть в уже предопределенную судьбу человека не мог. Он знал, чем закончится вся история еще с самого начала. — Может, дать ему один день познакомиться с Димой? А потом уже сказать, что бросил. — Тогда он возненавидит его. — Ну и хорошо. — Поступай, как знаешь. — Можешь сказать Диме, чтоб он припёрся завтра в два часа дня? — Хорошо, скажу. И вот на следующий день Дима появился в квартире Эмиля в назначенное время. — Ты хотел видеть меня? — Не я, а Саша. Ко мне даже не подходи, — тот развернулся и пошёл к сыну в комнату. — Саш, знаешь, кто пришёл? — улыбнулся Эмиль. — Кто? — Отец пришёл. — Правда? — паренек сразу же соскочил и побежал в зал, на что Эмиль тяжело выдохнул, потерев переносицу. Откуда у него вообще эта привычка? Саша сразу же подбежал к Диме, очень крепко обняв его. — Папа! Я так скучал по тебе! — Эмиль вышел, наблюдая за ними. Было странно, что Саша говорит это, даже ни разу не видев своего отца. Почему у него не появилось мысли, что он ненастоящий? Это у них такая божья связь и умение распознавать родственников, или просто в силу возраста не подумал? Тогда можно было просто любого мужчину подослать и по-прежнему не видеть эту самовлюбленную рожу? Нет, было бы очень нечестно по отношению к сыну. Выдохнув, Эмиль оставил их наедине и ушел на кухню готовить. Посейдон улыбнулся, обняв мальчика и посадив его на свои колени. — Привет, солнце. Как у тебя дела? Прости, что не мог приехать, — виновато посмеялся Дима. Конечно, сейчас он не мог злиться на отца. Сразу же Саша начал рассказывать Диме о себе, чем занимается, показывал ему свои рисунки, где они все вместе, а после вовсе отпросился у Эмиля на прогулку вместе с отцом. Конечно, Эмиль отпускать их не хотел, но сын сейчас был куда важнее. Вечером же Эмиль переодел парнишку и посадил за стол кушать. — Уже пора спать. — А папа останется? — Ему нужно ехать обратно. — Ох, ну хорошо. Скажи ему, чтобы пришёл завтра. Он такой добрый. Он купил мне динозаврика! — тот улыбнулся и показал игрушку, достав ее из сумки, что лежала на соседнем стуле, на что Эмиль улыбнулся. — Буду ждать его завтра! — Хорошо, — накормив и уложив Сашу спать, тот ушел к себе. В тот вечер мальчик долго не мог заснуть. Эмоции от проведённого дня со вторым родителем переполняли полностью, совершенно забывая о сне. Хотелось, чтобы этот день не заканчивался никогда. Мысль о том, что теперь у него, как и у всех его друзей, есть второй родитель, радовала. На следующий день парень с самого раннего утра ждал Диму. — Когда папа приедет? — Он уехал. Не может остаться в Москве. — Почему? — Сказал, что больше не вернётся… — внезапно для Саши выдал Эмиль, совсем забыв, что перед ним сидит ребенок. — Как? Почему? — У него другая семья. Прости, что не говорил, — тот сел перед ним на колени. — Как? Нет! Ты обманываешь меня! — конечно, для ребенка это было потрясение. Столько лет ему врал его родной папа. От этого на глазах начали наворачиваться слезы.