ВОЗВРАЩЕНИЕ

      Вскоре я переместился на планету атлантийцев, но не на саму поляну, а за тридцать метров от нее. Решил, что мне лучше будет не спеша подойти к кустику, чтобы не испугать его. — Ч-что…? Что она…? О, нет…! Нет! Нет! Нет! Нет! НЕТ!!!       То, что я увидел, заставило моё сердце на миг замереть, а меня кинуться к кустику со всех ног. Адреналин уже попал в кровь, и его доза оказалась просто запредельной.       Представшая перед моим взором картина, словно остановила течение потока времени. Все движения девочек и кустика стали очень медленными, практически прекратились. — Одея, стой! Стой! Стой! СТОЙ!!! Не делай этого!!! Прекрати!!! Подожди!!! Остановись!!! Они не переживут!!! Стой!!! — я заорал я во всё горло, одновременно подбегая к поляне Одеи.       Перед глазами стояла картина, перепугавшая меня просто до безумия.       Мия и Витая сидели рядом с кустиком, а он тем временем парой своих ветвей уже обвил голову и запястье правой руки Витаи. Я догадался, что Одея собиралась сообщить тем же способом Витае всё то, о чем рассказала мне в своё время, но такой метод общения с Одеей имел весьма неприятные последствия, был крайне болезненным и даже опасным.       Я успел и предотвратил всё ещё до того, как Одея начала. Кустик меня услышал и отпустил голову и запястье девочки, одновременно показывая другими своими ветвями, что не имел намерения этого делать, но что обе девочки на этом настояли.       Я хотел ответить Одее, что всё нормально, что понял её, но не смог. Добежав до кустика, не устоял на трясущихся ногах и грохнулся на колени, едва не упав полностью.       Сидя на земле, я в полном молчании всё смотрел на свои трясущиеся руки, а в мыслях был хаос и затихающие отзвуки призывов к Одее остановиться и всё прекратить. Меня всего било дрожью, словно через тело пропускали электрический ток. Сердце бешено колотилось в груди, отдавая ударами крови в висках, а по спине стекал липкий холодный пот. Я боялся, был сильно испуган, тем, что увидел.       Безумным взглядом озирался вокруг, то и дело переводя его сначала на Витаю, затем на Одею, потом на Мию, затем на свои трясущиеся руки, и снова на Витаю, на Одею, на Мию, почти отказываясь принять тот факт, что с девочками всё было хорошо.       Я словно не верил, что ничего непоправимого ещё не произошло, что успел предотвратить наступление весьма печальных событий. — Да вы что, сговорились с ней что ли?!!! — услышал я тут же громкие слова Витаи, почти срывающейся на крик, полные возмущения и явного недовольства. Она вскочила на ноги и продолжила изливать своё негодование, «кидая» в меня короткими фразами словно камнями. — Одея долго не желала мне всё объяснять…! Упорно отказывалась это делать…! И вот теперь появляешься ты и тоже ей запрещаешь, когда она уже согласилась! Да что с вами происходит такое?! Почему вы не хотите, чтобы мы всё узнали?! Объясни мне! Давай же! Я желаю знать это! — Витая была напряжена и крайне недовольна, аж раскраснелась. Даже притопнула ногой, обращаясь ко мне и требуя ответов немедленно.       Я же не особенно обращал на девочку своё внимание, в это время тяжело вдыхая полной грудью, пытался просто успокоить своё дыхание. Меня всё ещё било мелкой дрожью, а кровь была переполнена адреналином. — Чёрт, да вы так в могилу меня сведёте, если каждый раз придётся проходить через подобное. — помыслил я отвлечённо, толком не понимая, то ли в шутку, то ли всерьёз. — Подожди Витая, подожди. Посмотри… Что-то не так, он не… — Мия вела себя более спокойно и рассудительно, и заметила моё текущее состояние, начав волноваться и что-то подозревать. — Виталий, что с тобой произошло? Почему ты так выглядишь? Чего ты так испугался? Что случилось? Расскажи мне. — слова атлантийки были тихими и тревожными.       При этих вопросах, девочка взяла мою ладонь в свои руки. Я же, когда почувствовал прикосновение к руке, нервно дёрнулся, быстро взглянув сначала на свою руку, а затем на Мию.       Всё это время я не обращал своего внимания на окружающую ситуацию, а пытался отдышаться, успокоиться и одновременно переварить увиденное, осознать то, что я всё же смог предотвратить непоправимое, еле успел это сделать. — Я успел… Хорошо Одея, что ты ещё ничего не начала. Не знаю, что было бы, если бы я не остановил тебя… — я понемногу успокаивался. — Ты успел что…? Чего Одея не начала…? Что она должна была такого начать? Она всего лишь хотела нам всё объяснить, а ты прервал её, всё остановил. Зачем?! — Витая всё ещё не унималась и требовала ответов на свои вопросы. — Сейчас, сейчас, Витая, я всё объясню, только дай мне прийти в себя немного. — я и сам хотел всё объяснить девочкам, вот только пока чувствовал себя ещё не очень хорошо. Мне сейчас надо было отдышаться и успокоить своё сердце, поэтому я ещё некоторое время просто сидел и лишь дышал, пытаясь с каждым вдохом привести свой пульс в норму, угомонить его после «бешеных скачек».       Мия всё это время держала мою руку в своих и только молча переводила свой обеспокоенный взгляд с меня на Витаю, и затем обратно на меня. — Ох, Витая, с чего ты решила, что мы запрещаем тебе всё узнать? Ты просто не так нас с Одеей поняла. Я наоборот нахожусь сейчас здесь, как раз, чтобы тебе обо всём сообщить, да и Одея тоже не отказывается от этого. Она уже наверняка попыталась тебе обо всём поведать, но ты, скорее всего, просто не поняла её, как и я поначалу. — Да, Виталий, она показывала мне соединение всех кустиков в один, но я не поняла её жестов и попросила объяснить иначе, более понятно, а она стала упорно отказываться от этого. Когда же, наконец, она согласилась, тут появился ты и всё остановил! Мне стольких трудов стоило уговорить её, а ты…! — слова Витаи всё ещё кипели от упрёков в мой адрес. При этом пока речь вела Витая, Мия просто молчала и слушала, позволяя нам объясниться. — Верно, Одея сопротивлялась этому, и я тоже всё успел вовремя остановить. Именно так всё и было, не отрицаю. — я уже спокойно продолжал объяснять девочкам истинное положение дел. — И знаешь, почему я так поступил? Потому что сам недавно прошёл через всё, что ты мне только что описала. — Одея также, как и вас, попыталась успокоить в своё время меня, объясняя, почему её можно убрать с этой планеты. Но тогда я также не понял её жестов, как и вы сейчас. Она тоже показывала картины объединения кустиков, но и я не понял их, попросил её объяснить всё по-другому. Она тогда сама долго решала, стоит ли так ей поступать. И теперь мне ясно, почему в тот раз она так долго размышляла. Именно поэтому она с вами не хотела так поступать, пока вы её не уговорили, и именно по этой причине я всё же успел остановить Одею. — Ну, и что же это за причина? Ты нам можешь о ней рассказать? — теперь и Мия вставила свой вопрос, и обе девочки стали ждать от меня ответа. — Конечно, мне нечего скрывать. Всё дело в том, что Одея, использовала тот же самый приём с обвиванием ветвями запястья руки и головы. Таким образом, она мне всё сообщила, и тогда я понял все её объяснения, понял смысл предыдущих её жестов, но… — тут я выдержал небольшую паузу, чтобы увеличить степень внимания девочек, и затем продолжил. — После такого объяснения Одеи мне стало очень плохо. А то, что я потом пережил меня почти убило. Я едва смог вернуться в этот мир. — Почти у-убило тебя… По-погоди, Виталий, ты что, тогда мог умереть от… от объяснений Одеи?! — Витая непонимающе произнесла эти вопросы, прикрыв рот рукой. Мои слова её шокировали. — Но как?! Почему?! Как объяснение Одеи могло убить тебя?! Что ты такое говоришь?! — теперь и Витая, понемногу начала понимать, почему я так себя повёл тогда и остановил Одею, заставив всё прекратить. — Именно то и говорю, Витая. После того, как Одея также обвила мою голову и запястье на руке своими ветвями, как было и у тебя, она проколола кожу на голове и руке и ввела в мою кровь немного своей жидкости, чтобы я смог лучше понять её объяснения. Моё самочувствие от этого стало очень плохим. Я едва не отправился на тот свет, вернувшись каким-то чудом. — Вот почему она так долго сопротивлялась вашим уговорам, и вот почему я прервал этот процесс ещё до его начала. После подобной процедуры вы могли попросту не выжить. А возвращать к жизни умерших, я увы, не умею. — И нет, Одея вовсе не стремилась нанести какой-либо вред ни мне, ни вам, и уж тем более убить, конечно нет. В этом нет её вины, абсолютно, просто у этого метода объяснения, какой она выбрала для общения со мной в тот раз, настолько сильные отрицательные побочные эффекты, остаточные последствия. Поэтому Одея подобный способ общения практически не использует. — Но, я ведь всё уже знаю, так что вам теперь нет необходимости проходить через всё это. Я вам просто сейчас всё объясню, о чём мне сообщила Одея. — Что ж, мы слушаем тебя. Расскажи нам, что же тебе поведала Одея. — Мия обратилась ко мне, и обе девочки стали пристально смотреть мне в глаза, в ожидании дальнейших объяснений.       Я же теперь почувствовал, что руки слегка дрожат уже у Мии, ведь она всё это время удерживала мою руку. — Мия, эй, ты что это? Не надо так переживать. Успокойся, давай, давай, успокаивайся. Всё уже хорошо. Я всё ещё здесь. Со мной уже всё в порядке, да и с вами тоже. — я улыбаясь взглянул на девочку и теперь уже сам взял её слегка трясущиеся ладони в свои. Она посмотрела на меня и тоже попыталась улыбнуться, но при этом всхлипнула, а по её щеке потекла слезинка.       Мне пришлось какое-то время подождать пока Мия успокоится, да и Витая тоже, после я поведал им обо всём, о чём ранее рассказал Киде и Наре. — Любой кустик внешне может быть другим, но в то же время он будет знать и помнить всё, что с ним происходило раньше, и везде. Одея будет помнить всё, к какому бы её телу-кустику вы не подошли. Общее, единое сознание Одеи собирает и хранит информацию, какую получает от каждого своего кустика-тела, в каком бы месте и на какой бы планете тот не находился. Так что, убрав Одею с Атлантиды, вы не потеряете друга, и она вас не забудет. Она уже помнит вас, знает о вас всеми своими телами сразу, одновременно, благодаря её единому, общему сознанию. Так что повода для печали нет, верно, Одея? — Да, не печальтесь, успокойтесь. — именно так я перевел в слова ответные движения ветвей кустика, когда взглянул на него. — Одея, это правда, то, что сообщил нам Виталий только что, и что ты всё помнишь, всеми своими телами-кустиками благодаря твоему общему сознанию? — Витая ещё раз уточнила у Одеи, являются ли верными мои слова-мысли, а на её глазах выступила пара слезинок. — Да, да. — Одея движением ветвей дала утвердительный ответ на вопрос девочки, и Витая с Мией, наконец, позволили себе расслабиться, сбросить ту печаль, какая лежала тяжким грузом на их душах. Они всё поняли, и улыбки вновь засияли на их лицах, хотя в глазах стояли слёзы.       Но я, даже зная всё это, почему-то оставался печальным. Сам не понимал, почему так было, но факт оставался фактом. Грусть по поводу удаления Одеи с планеты атлантийцев так до конца и не исчезла. Да, теперь её стало меньше, но она всё же оставалась, где-то глубоко в моём сердце, и я знал об этом.