ВОЗВРАЩЕНИЕ

      Спустя два дня, дети Атлантиды, наконец, приняли решение начать очистку своей планеты от растения-гибрида, и на третий день работа закипела.       Взрослым атлантийцам это было известно, но в то, что делали их дети, они не вмешивались.       Мия пригласила меня на Атлантиду, чтобы я своими глазами увидел, как происходит весь процесс.       А внешне выглядело всё очень просто. Растения с большими круглыми листьями просто исчезали со своих мест, и всё.       Растёт себе подобное растение, растёт, но проходит лишь мгновение, и его уже нет на прежнем месте. Всё происходило достаточно быстро. Стебли физически не вырывали из земли вместе с корнями, иначе на том месте на земле оставалась бы не только ямка от корней, но и развороченная земля.       Их действительно удаляли с планеты, но видимо на уровне энергий, преобразуя энергетический информационный чертеж-матрицу самой планеты.       На местах, где росли эти гибриды, не оставалось ничего, и развороченного грунта тоже не было. Имелись лишь небольшие ямки в почве, точно там, где стебель растения входил в землю. Сами растения просто исчезали в единое мгновение, оставляя после себя лишь эти самые пустоты в почве.       Очистка планеты от загадочного растения продолжалась ещё три дня. Но за всё это время я так и не узнал, удалили ли дети Одею с планеты или нет. Сам спросить об этом не решался, дети тоже ничего не говорили. Мне оставалось лишь ждать.       Но время шло, и вот уже видимо, детвора, удалив с планеты это странное растение, начала восстанавливать саму планету, ликвидируя последствия, какие нанес Атлантиде этот гибрид, своим появлением на ней.       Прошла уже почти неделя с тех пор, как дети всё это затеяли. Взрослые в процесс не вмешивались и не мешали детям восстанавливать свою планету. Ведь Атлантида была творением их детей.       В один из дней я всё же решил выяснить, что происходит, и как дети решили вопрос с живым кустиком.       Чаша моего терпения переполнилась.       Переместившись на место, какое было метрах в двадцати от полянки, я ни на нём, ни вокруг него уже не увидел знакомых больших круглых листьев. Огляделся, насколько мне хватало взгляда, но их нигде не было. Направившись к самой поляне, я обнаружил Одею.       Она была всё там же, на прежнем месте. Недалеко от кустика сидели Мия с Витаей.       Витая плакала, закрыв лицо руками, плечи её вздрагивали. Мия пыталась утешить подругу, хотя и у самой глаза были все в слезах.       Я тихонько подошёл и сел рядом. — Виталий, мы не можем…. Не можем удалить Одею. У нас не хватает…. -… Духа сделать это…. Ясно. — я закончил сбивчивую мысленную речь Мии, вздохнув. — Я понял тебя, Мия, я понял. — Виталий, прошу тебя, если можешь, сделай это сам. Удали Одею, пожалуйста. Мы не… не смогли…. — на этот раз уже Витая смотрела на меня глазами полными слёз. — Ох-х… — До этого момента я был спокоен, но после просьбы Витаи и у меня защемило в сердце. Та самая печаль, что всё ещё скрывалась глубоко во мне, теперь проявилась.       Да, я знал, что, удалив Одею с планеты, мы её не потеряем, как друга, и что кустик запомнит всё то, что происходило с ним на Атлантиде. Она сама мне об этом сообщила. И вроде бы учитывая это, мне стоило бы успокоиться, но на душе, однако была лишь грусть. Как я не старался от неё избавиться. у меня ничего не выходило. — Хорошо, Витая, я удалю Одею, — я произносил эти мысли, а у самого в горле собирался ком, и глаза постепенно наполнялись слезами. Разумом я всё понимал, но вот чувства сдержать мне никак не удавалось.       Поднявшись на ноги, я подошел ближе к Одее — огромному кусту, выросшему до высоты в пять метров. — Одея, я… мне… мне придётся это сделать…. — я не мог этого произнести даже в своих мыслях. — Да, я знаю, я знаю. — движение ветвей Одеи были плавными. Кустик в отличии от нас всех был спокоен. Он всё знал. — Сделай это. Я готова. Делай это и оставайся спокойным. Я помню тебя своим сознанием и другими телами. Я всё помню и буду помнить дальше. — парой своих веточек она обвила мою ладонь, словно взяла её в свою руку, а несколько других ветвей положила мне на плечо, в ободряющем жесте.       Некоторое время я просто стоял без движения, соображая, как же мне удалить кустик, а потом вспомнил моменты, когда обучал детей взаимодействию с энергией, в старом городе Атлантиды. Тогда ещё Кида создала местный фрукт из энергии, мандор, кажется. Также я сам создал из энергии зеркало и полотенце, для Нары, после инцидента с Литом и Тоном. Затем я их рассеял, удалив из пространства, вновь преобразовав в чистую энергию.       Вспомнив все эти действия, я решил, как мне удалить кустик.       Что ж, я представил, что моя рука, в какой я удерживал, чуть сжимая, веточки Одеи, является, словно неким каналом и, что через неё кустику передаётся энергия.       В этот раз я придал исходящей от меня энергии рассеивающие свойства. Она должна была после взаимодействия с энергией тела-кустика Одеи, преобразовать её и рассеять в пространстве.       Я не закрывал своих глаз, и поэтому спустя пару мгновений увидел, как каждая веточка Одеи, каждый её листик постепенно окутывался золотисто-желтым сиянием, словно «одеваясь» в него. Наблюдал, как свечение кустика стало усиливаться. Энергия его тела начала преобразовываться.       Проводя всё это, я также добавил к своей энергии спокойствие, благодарность и дружескую любовь, а ещё постарался сделать так, чтобы Одея испытывала как можно меньше боли, если она, конечно, её вообще испытывала в данный момент.       В общем, я всеми силами постарался сделать так, чтобы рассеивание тела Одеи происходило для неё максимально безболезненно, но совсем не представлял, так ли это было на самом деле.       Просто верил в это, хотел этого, желал всем сердцем, чтобы всё происходило именно так, как я и задумал. Одея всё не убирала ветвей ни с моего плеча, ни из моей руки.       Я смотрел на неё, на живой исцеляющий кустик и видел, как золотисто-желтое свечение всё продолжало усиливаться. Из моих глаз между тем уже вовсю лились слёзы, орошая одежду на груди, и я ничего с этим не делал. Было очень тяжело всё это проводить, но я понимал, что сделать подобное было необходимо. Требовалось закончить всё, что я начал. — Одея… как… как ты…? — запустил я свои мысли, едва их контролируя. Печаль и безмерная тоска меня просто захлестывали с головой. — Тебе не больно? — Все хорошо. — шевельнула свободными ветвями Одея. — Спасибо, за всё, что ты для меня делаешь. Спасибо тебе за то, что ты мой друг.       После ответов, она обвила моё тело своими веточками, заключив меня в своеобразные объятия, а остальными ветвями стала слегка покачивать.       Наверное, с ней действительно всё было хорошо, и боли она не испытывала.       Однако, по последним её словам я понял, что она обращалась ко мне своим индивидуальным сознанием, словно прощаясь. Я не представлял, что должно было произойти далее с сознанием конкретно этого кустика. То, что оно сольется с общим сознанием Одеи, я понимал, но вот исчезнет ли оно при этом, растворившись в общей информации, не знал.       Свечение, окутывающее Одею, всё нарастало, затем последовала яркая, но в то же время мягкая для глаз вспышка, длящаяся секунд пять. — Спасибо тебе. Я всё запомню, буду помнить. Не грусти. — воспринял я эти слова Одеи, но не был уверен в том, как именно я их осознал. Либо я разглядел за светом движения ветвей кустика и перевел их в слова, либо каким-то образом Одея в этот раз вложила свои мысли уже непосредственно в моё сознание.       Я всё ещё смотрел на неё, но отведённые вспышке пять секунд подошли к концу. И после того, как ореол света вокруг кустика угас, я увидел, как тело Одеи, полностью сотканное из света, словно рассыпалось на маленькие светящиеся осколки, какие постепенно растворились в пространстве.       На том месте, где ещё недавно находился кустик, осталось лишь углубление в почве от его корней, а пальцы моей правой руки, державшие до этого веточки Одеи, теперь сомкнулись, сжав пустоту.       Одея исчезла….       Её тело рассеялось в пространстве, преобразовавшись в чистую энергию. — Вот и всё… — послал я свои тихие исполненные грусти мысли куда-то в пространство.       Немного постоял, рассматривая то место, где ещё недавно рос кустик, затем развернулся и увидел девочек. Они стояли чуть в стороне и смотрели на меня мокрыми глазами, иногда всхлипывая. Их одежды также все намокли от слёз.       Задержав взгляд на юных атлантийках ещё на пару мгновений, я затем развернулся и в полном молчании пошёл прочь от этого места, не выбрав какого-то конкретного направления и цели.