Forbidden Fondles

      Она была неудачницей, форменной неудачницей. Теперь Элизабет Шоу чётко это осознавала. Нет, ну а как ещё было назвать женщину, отправившуюся на другую планету в поисках ответа на вопросы, тысячелетиями мучившие Человечество, и потерпевшую фиаско? Пожертвовавшую всем, что имела и чем дорожила в этой жизни ради знания, которому лучше бы и дальше было оставаться сокрытым от людских глаз? Правильно – неудачницей. Ну или достойной продолжательницей традиции, заведённой царём Пи́рром.       До всего этого у неё был любимый муж и вера в Высшую Силу воспламенившую первую искру жизни на некогда бесплодной планете. Была надежда когда-нибудь излечится от бесплодия, мучившего её на протяжении всех тех лет, что они с Чарли пытались завести ребенка, и заставлявшего чувствовать себя неполноценной, ненастоящей женщиной. Теперь же всё это кануло в небытие.       Её любимый умер ужасной и мучительной смертью, заживо сгорев в огне, а исследование хоть и пролило свет на некоторые из вечных вопросов, но неведение было бы предпочтительнее. Откровение принесло ей только разрушение, продемонстрировав всю иллюзорность всех её надежд. Космос обернулся адом, а человечество оказалось окружено демонами и хтоническими существами.       Отдав всё, чтобы узнать это, Элизабет чувствовала себя неудачницей. Её надежды были разбиты, а мечта о материнстве – извращена и опорочена, из-за чего превратилась в кошмар. Её осквернённое патогеном чрево произвело на свет отвратительного монстра, который больше походил на кальмара, чем на человеческого ребёнка. Их с Чарли «сын» начал вредить ей, ещё находясь в утробе, а когда Элизабет вырезала его из себя, пытаясь спасти свою жизнь – немедленно атаковал. Ей пришлось спасаться бегством.       Вот только и с этим Элизабет, как истинная неудачница, не справилась. Да, ей удалось ускользнуть из медотсека, заперев за собой дверь однако меньше чем через час она сама же снова открыла его, натравив своего уродливого, разросшегося до драматических размеров «отпрыска» на последнего из расы Создателей, который в противном случае попросту сломал бы ей шею.       Создатели... впервые увидев их, Шоу была заворожена элегантными фигурами, эстетическое совершенство которых отдавало благородством и величием античных статуй. Внешне эти прекрасные создания с алебастровой кожей и рельефными телами, были подобны богам. Вот только величайшему разочарованию Шоу содержание не соответствовало форме. Древняя раса инопланетных существ лишь казалась благородной. На деле же её представители немногим отличались от людей – вели войны с применением жуткого биологического оружия и не гнушались уничтожать ими же созданную жизнь, если та не удовлетворяла каким-то критериям.       Да, человечество было обязано им своим существованием, вот только Элизабет не видела в этом поводов для радости. Напротив, это открытие развеяло идею о божественном сотворении человека. И взглянув в чёрные глаза существа, смотревшие на неё с белого, словно мел лица, женщина поняла, что люди – не «избалованные любимцы Творца», а результат эксперимента чуждых созданий, которые похоже были мало заинтересованы в физическом или духовном процветании тех, кого создали. Человечество было для них всего лишь ещё одним проектом, да ещё и неудачным к тому же. Ошибкой, которую в итоге было решено уничтожить.        Вот только Создатели не учли одного качество тех, кого создали. А именно – желания выжить любой ценой. Поэтому, сделав открытие, не оправдавшее их ожиданий, экипаж «Прометея» не сдался и не в пал в отчаяние. Люди продолжили бороться за свои жизни и человечество, сумев в итоге, сорвать планы по доставке инопланетного патогена на Землю. Капитан Янек и двое его помощников пожертвовали жизнями, чтобы уронить чужой корабль обратно на поверхность планетоида. А она завершила дело. Ложный бог вступил в схватку с рождённым по его вине чудовищем и встретил конец в его объятьях. Но и ей не суждено было уйти.       Орально оплодотворив последнего из Создателей, Трилобит (а именно так про себя окрестила эту тварь Шоу) переключил своё внимание на неё. Пока женщина отползала и пыталась встать на ноги, его щупальца протянулись к ней, извиваясь словно толстые, серые змеи. Влажно плюхая по полу при движении они производили тошнотворные звуки, вызвавшие у Шоу едва ли не больший ужас, чем ярость Создателя. Белокожий гигант ревел подобно раненному зверю и хрипло выкрикивал что-то – угрозы и проклятья судя по всему – однако при этом его эмоции легко было прочесть. Несмотря на размеры и мощь он оставался близким к человеку.       Это же существо было чуждым, в самом предельном смысле слова и на первый взгляд походило на гибрид паукообразного с головоногим. Плоское, безглазое, переливающееся полу как волна. Его многочисленные конечности, похожие на змеиные хвосты, находились в постоянном движении. Свивались и скручивались, цепляясь за неровности пола и разбросанную во время посадки мебель. Тело, в основании которого сходились суетливые щупальца, напоминало раздувшийся, аморфный мешок, поверхность которого вздымалась и опадала, одновременно вспучиваясь в разных местах. Его бледная, кожистая оболочка, чуть ли не светилась под лучами галогеновых ламп, а её покрытая слизью поверхность всё время, бугрилась новообразованиями, рельеф которых менялся прежде, чем успевал полностью проявиться. Из-за этого форма тела чудовища оставалась пугающе неопределённой. Даже его щупальца пульсировали, то становясь толще, то сужаясь в такт некому глубинному, похожему на человеческое сердцебиение ритму.       То, что Элизабет вырезала из своей утробы, отравленной чёрной жидкостью, не походило на человека даже в первом приближении. Как, впрочем, и на представителя отряда головоногих. Нет, своим строением и формой этот огромный Трилобит напомнил рыжеволосой отсечённую человеческую руку, у которой вместо пальцев выросли щупальца. Да, сходство было неполным, но вполне ощутимым. Даже в расположении мясистых придатков просматривалась искажённая симметрия. И казалось Шоу, будто эта рука, или скорее длань, принадлежит божеству, явившему себя чтобы покарать безумцев, надругавшихся над законами Природы.       Под божеством она имела ввиду вовсе не белокожих гигантов, тело одного из которых сейчас валялось на полу, представляя собой дряблую кучу, залитую собственной рвотой и слизью чудовища, сочившейся из приоткрытого рта. Нет она говорила об Истинном Боге. Зловещей, космической сущности, обитающей в пустоте между звёзд. Лежащий за пределами человеческого понимания, непознаваемый и невыразимый Он оставался абсолютно индифферентен к человеческим просьбам и мольбам, но при этом жестоко наказывал всякого,кто осмеливался идти против Его заветов. Именно эта сила протянула к ней свою уродливую длань.       При всех своих продвинутых технологиях и знаниях генной инженерии белокожие инопланетяне лишь мнили себя богами, на деле же оставаясь смертными. Они чувствовали боль, могли истекать кровью и задыхаться, в чем она только что убедилась. Да, они колонизировали планеты вроде Земли и наполняли их жизнью, некоторых представителей которой проектировали по своему образу, однако это не сделало их богами в глазах Элизабет. Если и проводить параллель, то она сравнила бы их с падшими ангелами из поэмы Джона Мильтона «Потерянный Рай». Та же мрачная, завораживающая красота и та же гордыня, подталкивающая Падению.       Подобно тёмным ангелам, восставшим против Творца, инопланетяне возжаждали большего и вторглись в запретную область знаний. Элизабет не знала – как и при каких обстоятельствах это случилось и что двигало Создателями в тот момент? Злой умысел или тщеславное желание прославиться? Безумие, может быть скука, или банальное любопытство? Сия тайна была погребена в веках. Неоспоримым остался один единственный факт – им удалось создать аморфную, похожую на деготь субстанцию. Патоген, способный опустошать целые миры. Не придумав ничего лучше, как закупорить эту живую смерть в металлические сосуды и использовать в качестве ультимативной формы биоинженерного оружия, ложные боги в конце концов были уничтожены их собственным созданием.       А теперь пришла очередь погибнуть и женщине, соприкоснувшейся с этой скверной. И пусть в её действиях не было злого умысла, её собственная гордыня направила её по ложному пути. Вместо того, чтобы довольствоваться тем, что имела и просто наслаждаться жизнью, она подобно Создателям возжаждала запретных знаний. И теперь должна была заплатить за это. Элизабет Шоу предстояло погибнуть в объятьях существа, которое она сама же и произвела на свет и которое являлось воплощением её мечтаний, отразившихся в кривом зеркале. Даже заходясь криками ужаса и отвращения она ощущала глубокий символизм ситуации.       Выбросив вперёд один из своих белёсых отростков, Трилобит без труда поймал уползавшую от него женщину за лодыжку. Первый же рывок лишил женщину равновесия и она растянулась на полу, ошеломленная резкой сменой положения и тупой, повсеместной болью в спине и заднице. Трилобит же воспользовался этим, начав не спеша подтягивать её к себе. Почему-то это было особенно страшно. Женщина кричала на пределе своих лёгких, одновременно пытаясь уцепиться за что-то, или хотя бы нащупать топор, которым вполне успешно отбивалась от Создателя. Но к сожалению тот выскользнул из рук, когда гигант схватил её и теперь находился за пределами досягаемости. Элизабет не могла ни разрубить живые путы, ни избавиться от них иным образом.       Остановить собственное скольжение по полу она тоже не смогла. Каждый раз, когда ей удавалось зацепиться за что-то, чудовище усиливало хватку на её лодыжке, причиняя боль даже сквозь защитный костюм. Сила же его была такова, что человеческим пальцам просто нечего было ей противопоставить. Трилобит без труда отрывал сопротивлявшуюся жертву от с таким трудом обретённой опоры и тащил дальше. Она могла сопротивляться ему не больше, чем грешница, увлекаемая в Ад непреодолимой силой Божьего гнева. Её участь была предрешена, и всё же Элизабет всеми силами оттягивала наступление страшного наказания.       Она видела, что Трилобит сделал с Создателем, и не хотела закончить так же. А если бы у неё был выбор, учёная не колеблясь предпочла бы смерть объятьям плюхающей по полу мерзости. Но, к сожалению, выбора ей никто не дал. Высшая сила, направляющая течение человеческих судеб, осталась глуха к воплям перепуганной женщины, ну а кальмар-переросток и вовсе не мог ни слышать, ни видеть её в виду отсутствия органов слуха и зрения. Его растягивающаяся, эластичная шкура ощущала вибрации, создаваемые борющимся человеком, а не имеющие аналогов в земной природе рецепторы улавливал биение жизни. И этого было достаточно.       Трилобита окружающий мир казался предельно-простым и невыразительным смешением вертикальных и горизонтальных поверхностей. Некоторые можно было использовать, чтобы цепляться за них, другие – чтобы прятаться. Третьи представляли помеху, которую нужно убрать с пути. Чудовище не задумывалось, из чего они состоят или чем могут являться. Всё, что оно знало, находилось сейчас перед ним – белок, протоплазма, жизнь. Нужно было оплодотворить это тело. Трилобит существовал для этого.       Поэтому, по мере того, как дистанция между ними становилась всё короче и короче тело Шоу оплетали всё новые щупальца. Она от них отбивалась как могла, но клейкие отростки были слишком сильны и многочисленны, чтобы сбросить их с себя. Схваченной оказалась вторая нога, а затем уже талия и торс. Лишив жертву возможности цепляться за попадавшиеся на пути препятствия, Трилобит ловко перевернул её на спину и подтащил к себе, нависая сверху. Чтобы приподнять над полом свою колышущуюся, склизкую тушу ему пришлось использовать оставшуюся часть щупальцев в качестве опоры. Однако хватка его нисколько не ослабла.       Оплетённая клейкой, живой массой Шоу не могла сбросить с себя живые путы скрутивших её придатков. Ей оставалось лишь наблюдать, как часть кожистого брюха существа вздувается изнутри. Сероватая плоть, прежде казавшаяся цельной и раскрылась, подобно лепесткам причудливого цветка. Вывернувшись наружу, они обнажили вертикальную щель ротового отверстия, окружённого желтоватыми зубами, больше похожими то ли на «китовый ус», то ли на ороговевшие «реснички» примитивных кишечнополостных.       По периметру этого рта пульсировали симметрично расположенные чёрные дыры, которые Шоу поначалу приняла за глаза. Они уставились на неё с такой злобой, что ей захотелось заорать от страха. Наверное, она именно так и поступила бы, если бы из отверстий не выскользнули тонкие белёсые щупальца, похожие на верёвки, спелёнывая её. Теперь уже не только ноги и талия, но верхняя часть тела с руками оказалась оплетена живой порослью. Сопротивление жертвы было окончательно подавлено. Трилобиту оставалось лишь взять причитающееся и он, понимая это на каком-то инстинктивном уровне, не спеша раскрывал щелевидную пасть.       Не похожий ни на что запах окутал женщину подобно волне, вызывая неизъяснимое отвращение. Он не был тошнотворным или, положа руку на сердце, даже неприятным. Просто слишком чужим. Непохожим ни на что, но и подспудно знакомым, пробуждающими некие глубинные ассоциации из далёкого прошлого человечества. Сам осьминогопаук не пах, но но его дыхание при этом смердело.       И вот глядя в растягивающуюся словно резина дыру с зазубренными краями Элизабет в очередной раз убедилась – это была погибель. Не только для её тела, но ещё для и духа, и разума. Окончательно уничтожение, не имеющее ничего общего со смертью. Женщина понимала, что если позволит чудовищу коснуться и осквернить себя, то погибнет, но при этом продолжит жить. Существовать в нескончаемой агонии, разрываясь криками боли, ужаса и отвращения к самой себе. Она будет проклята ужасным существованием которое не закончится никогда, но будет приносить только страдания. Ад распахнул пасть, готовясь поглотить её.       Набрав в лёгкие побольше воздуха Элизабет испустила ещё один крик. По силе он превзошел даже гневный рёв ложного бога, сражённого хтоническим чудовищем. Ибо это был крик души, повергнутой в абсолютный ужас видением разверзающейся перед ней Бездны, и осознавшей Вечное Проклятье как свою участь. А затем крик прервался, так как щупальце захлестнулось на горле Шоу, перекрыв ей доступ кислорода, а заодно и лишая возможности кричать. Так же было и с инопланетянином, перед тем, как его...       Опасаясь, что сжимающийся с силой змеиного тела мускулистый придаток, сейчас сломает ей шею, женщина предприняла последнюю, отчаянную попытку сопротивления. В глубине души она понимала, что всё это бесполезно, и обычный человек не в состоянии бросить вызов Длани Господней и выйти победителем, однако... жажда жизни в ней была слишком сильна. В сочетании с выплеснувшимся в кровь адреналином это придало Шоу столько сил, что она превозмогла хватку тентаклей, подтянув руки к лицу.       Вовремя, надо сказать, так как из растянувшейся спрута выскользнуло нечто, напоминающее удлинённую грыжу. У Чарли, окажись он здесь, ассоциации вышли бы гораздо более тривиальными и пошлыми, но Элизабет было не до веселья. Она едва успела подставить руки, не дав странной, подвижной трубке коснуться своего лица. Заострённый конец ударился о растопыренные ладони с неожиданной силой и отскочил, вновь исчезнув в глубинах брюшного отверстия. Очевидно, это был некий аналог языка, вроде тех, которыми обладали некоторые виды лягушек и хамелеонов. Представлявший собой сложный, мускульный орган он мог выстреливать из пасти чудовища на внушительное расстояние, но будучи выпущенным, он должен был быть втянуть обратно перед новой атакой.       И Трилобиту явно не понравилось, что первая атака на её рот не увенчалась. Он весь аж вздулся от возмущения и вскинул щупальца воздух, ударяя ими по пластиковой обшивке отсека. Одновременно с этим он вцепился в горло жертвы с новой силой, пытаясь подтащить ближе и прильнуть к телу, окончательно лишив подвижности. И хотя Элизабет отчаянно мотала головой и конечностями – настолько, насколько позволяли державшие их тентакли, это был заранее проигранный бой. Её шея оставалась в захвате и чудовищу не составило труда придушить её, придвинуть к своей слизистой туше и навалиться сверху, хороня под собой.       Теперь женщина чувствовала себя так, словно погрузилась в студенистую массу. Лишённая твёрдой основы трепещущая, живая материя теперь обволакивала её со всех сторон, не давая ничего сделать. Сколько бы ударов не наносила рыжеволосая, тело спрута принимало их всех. Кожистая оболочка была достаточно эластичной, чтобы поддаваться под ними без какого-либо вреда. Ну а когда женщина выдохлась, клейкая масса вокруг неё сжалась, подобно водяной толще, обволакивая и держа в заточении внутри себя. Единственное, что она пока ещё могла сделать – это пытаться защитить свой рот от вторжения и осквернения. Оттянуть неизбежное.       Морщинистый отросток вновь высунулся из отверстия на брюхе чудовища и целенаправленно потянулся ко рту быстро слабеющей женщины. Шоу задыхалась. Она ещё могла удерживать его на расстоянии, не позволяя всунуться в ротовое отверстие, но от асфиксии уже темнело в глазах, а руки слабели с каждой секундой. В какой-то момент женщина едва не пропустила очередную атаку. Мокрый и скользкий отросток ударился о её губы и только самый последний момент ей всё же удалось, схватить змеящееся щупальце. Ещё секунда и она бы раздавила его, но эластичная трубка выскользнула из пальцев, втянувшись обратно в тело спрута.       Пока одно щупальце продолжало сжимать горло Элизабет, мешая кислороду поступать в лёгкие, настырный отросток снова и снова бил по выставленным перед лицом рукам, пытаясь заставить жертву опустить их. Но та пока что ещё не была готова сдаться.       «Не должна позволить ему коснуться себя... не должна...» – билась в угасающем сознании последняя ясная мысль. Когда мокрый отросток снова дотронулся до её губ, Шоу откинула голову назад, содрогнувшись от отвращения. Мысли начали путались и потеряли связность. От недостатка кислорода у несчастной начались слуховые галлюцинации. Голос отца влился в сознание укоряя:       «Ну к чему? К чему всё это богоборчество? Сдайся. Просто отпусти ситуацию и будь, что будет» – увещевал непутёвую дочь давно покойный мистер Шоу. И пусть в его словах было зерно Истины, извивавшаяся на полу женщина не могла так просто позволить этому случится. Она удесятерила усилия, напрягая каждую мышцу тела отталкивая захватчика, обволакивавшего её со всех сторон.       «Нет! Я хочу жить! Господи, помоги мне!» – кричала разум, пока тело корчилось, тщетно сопротивляясь убийственным объятиям впивавшихся в кожу щупалец. Несмотря на все старания, Шоу ни на дюйм не приблизилась к победе, а сознание уже начало гаснуть. Медленно, словно позволяя страдалице получше прочувствовать ужас обреченности. Неспособности сделать с ситуацией хоть что-то.       Трубчатый отросток опять дотронулся до её лица, на этот раз испачкав щеку густой жирной слизью, а щупальце на горле продолжала сжимать. Гаснущие мысли молниями проносились в сознании, но всё же Элизабет не отпускала жизнь. И каждый раз, когда веки начинали тяжелеть и смыкаться, она упрямо открывала их, из последних сил отталкивая змеящуюся пакость от лица.       Их противостояние длилось уже около минуты. Сдавленное горло не давало женщине даже кашлять, и только чудом можно было объяснить то, что она всё ещё оставалась в сознании. Но и чудесам, как известно, положен предел. Поэтому в какой-то момент Элизабет поняла, что не в силах больше сдерживать натиск монстра. Она всё ещё отмахивалась от его попыток вторгнуться в рот, но эти движения уже больше напоминали конвульсивным. Комната плыла перед глазами, а в ушах стоял высокий и монотонный звон.       Наступило удушье. Глаза Шоу вылезли из орбит. Рот судорожно открылся, пытаясь впустить в горящие легкие хоть каплю воздуха. И в этот момент трубка нашла путь в её тело, проникнуть сквозь «колечко» раскрытых в безмолвном крике губ. Заполнив рот, он продолжил наступление, продвигаясь в горло поступательными движениями. Чтобы пропустить его, Трилобиту пришлось ослабить хватку на шее Элизабет. Та наконец смогла втянуть воздуха, едва не потеряв сознание при этом. Но мгновение блаженства было недолгим. Отросток не остановился, а скользнул дальше, расширяя стенки горло и проходя по пищеводу с ловкостью зонда для ФГДС. Его поверхность сокращалась как у дождевого червя, из-за чего верхние дыхательные пути сразу оказались заблокированы.       Шоу издала сдавленное сипение. Остатки воздуха выходили через нос. Ощущение удушья вернулось, однако сознание прояснилось. Несмотря на ужасное чувство, что она тонет, захлёбываясь в источаемой тентаклями слизи, кислорода как будто хватало. С удивлением обнаружив, что всё ещё не отключилась и пребывает в полубеспамятстве, учёная сконцентрировала внимание на Трилобите. Похороненная в жирной, трепещущей массе его тела она видела потолочную лампу сквозь разбухшую, студенистую плоть, но никак не могла определить её форму. Это вдруг начало казаться Шоу очень важным, хотя она и не понимала – почему?       Её разум словно пребывал в полусне, пытаясь отрешиться от страданий. А они были велики – щупальца как и прежде шелестели вокруг тела женщины, лишая её подвижности, а подрагивающая, чужеродная плоть стискивала в своих объятьях, не давая дышать. Плюс ко всему трубка в её пищеводе уже добралась до желудка. Безжалостное проникновение причинило несчастной чудовищный дискомфорт, знакомый всякому, кто когда либо сталкивался с процедурой фиброгастроскопия. Сексуальный подтекст совершаемых Трилобитом манипуляций делал происходящее ещё более жутким. Ведь фактически он сейчас насиловал её рот, горло и желудок.       Его действия вызывали спазмы, сокрушающие пищеварительный тракт. Хорошо, что последний приём пищи состоялся, по меньшей мере пол суток назад и ей физически нечего было вытошнить. Впрочем, пустовать желудку Шоу пришлось недолго, ведь уже через несколько минут Трилобит начал кончать, выплёскивая семя прямо в её утробу. Густая и тёплая, она выливалась из заострённого раструба после каждого ритмичного сокращения, волнами протекавшего по гладкой поверхности органической трубки.       «Он кончает в меня!» – с ужасом поняла Шоу, принимая очередной впрыск. – «Мой сын кончает в меня! Кормит от души, нет...»       Эта мысль знаменовала конец и без того уже порядком пошатнувшегося, психического здоровья Элизабет Шоу. Начав воспринимать внедрившегося в организм паразита как собственного сына, совершающегося с ней противоестественный, инцестуальный акт орального насилия она утратила остатки здравомыслия, заблудился в дебрях абсолютно кошмарных ассоциаций.       Трилобит, меж тем, продолжал накачивать её желудок смегмой. Он уже поместил эмбрион в тело более крупного существа, с которым столкнулся в начале, однако в теле всё ещё оставалось достаточно биологического материала, оказывающего мутагенный эффект. Не обладавшее даже зачатками сознания существо не могло сопоставлять факты и принимать решение. Оно руководствовалось инстинктами, диктовавшими каждое его действия. А потому, ощутив родство с женской особью немедленно приступило к действиям. Самка, давшая ему жизнь, была совместима с тем, что уже прорастало в гигантском теле. Трилобиту нужно было лишь подготовить её к новой роли. Элизабет Шоу предстояло стать матерью целого вида и заселить эту бесплодную планету.       Впрыскивающие смегму пульсации следовали одна за другой, давая клеткам женского тела необходимую для преобразования и дальнейшего роста энергию. И по мере того, всё большее её количество проходило через тело Шоу, то претерпевало всё более сильные изменения. Пока что большая их часть происходила внутри, оставаясь незаметной для стороннего наблюдателя. Однако сама Элизабет уже ощущала, что начинает меняться. Мутировать во что-то новое. Под кожей словно расползалась паутина корней, всё глубже проникавших в мышцы и кости, и пульсировавшей в ритме её сердца. И пусть рыжеволосая пока что ещё не догадывалась об этом, но её тело становилось более эластичным и гибким. Способным выдерживать удары и растяжения как снаружи, так и внутри.       Та часть разума женщины, которую ещё не поглотили поднявшиеся из подсознания ужасы, понимала что изменения, которых она так боялась, начались. Однако что-то делать с этим было уже поздно. Шоу чувствовала, как мутация прогрессирует в ней по теплу, разливавшемуся в животе и изменившимся реакциям тела, претерпевавшего метаморфоз. Изначальное отторжение начало уходить, сменяясь ощущением комфорта. Она так разомлела в объятьях «сыночка», что пропустила момент, когда он перевернулся на спину. Трилобит больше не нависал над ней и не прижимал к полу своим немалым весом. Наоборот – теперь она оказалась сверху. На нём.       Разглядев в этом возможность, Элизабет словно очнулась ото сна, предприняв ещё одну попытку побега. Упираясь руками и коленями в расползшуюся по пластиковому покрытию пола массе она совершила рывок, сумев оторваться от Трилобита! Их тела разошлись с мокрым звуком, а между ними повисли прозрачные нити клейкой субстанции, в больших объёмах виделяемой телом инопланетного существа. Оно так не хотело отпускать её, что пыталось буквально приклеить к себе, но не смотря на это Шоу была полна решимости вырвать соединившую их трубку из себя. Это и стало роковой ошибкой, позволившей Трилобиту вернуть контроль.       Стоило женщине вскинуть голову, вытащив часть хозяйничавшего в её пищеварительном тракте отростка, как её тут же скрутил жесткий приступ тошноты. Горло сжалось вокруг захватчика, не пуская его обратно, Шоу едва не потеряла равновесие от пробравшего до костей ощущения. Она ослабила сопротивление всего на секунду, но этого оказалось достаточно, чтобы потерять инициативу. Едва почувствовав слабину с её стороны Трилобит сразу же потащил жертву обратно. Локти и бёдра Шоу дрожали от напряжения, но несмотря на все усилия она не смогла сопротивляться притяжению монстра. С каждой секундой она оказывалась всё ближе и ближе к распахнутому в ожидании слизистому телу, ощущая как желанная свобода движений вновь ускользает от неё.       Несчастная пробовала освободиться и так и эдак, но ослабить хватку существа не смогла. Даже возможность использовать руки ничего не дала и, после нескольких минут борьбы, Трилобит снова зафиксировал Шоу в положении, из которого она не могла выбраться. Теперь она лежала на нём, раскоряченная пошлой до неприличия позе, и не могла изменить её. Икры, бёдра, локти, запястья, талия и шея снова оказались оплетены щупальцами, надёжно вдавившими её в слизистую плоть кальмара. А учитывая, что он теперь распластался на земле, женщина оказалась лишена возможности видеть что-то кроме вздымающейся массы перед глазами.       Всё, что ей осталось, это ощущать, как придаток, от которого она пыталась избавиться претерпевая муки, пробуравливается обратно в желудок. Подача жидкости, воздействовавшей на её внутренности восстановилась и с этим ничего нельзя было поделать. Жидкое отчаяние вливалась в неё, убивая всякую надежду на исцеление и возвращение к нормальной жизни когда-либо в будущем.       Некоторое время положение Элизабет никак не менялось. Она оставалась в плену чудовища, окружившего её тело влажным жаром и теперь накачивающего своей смегмой. Это могло длиться часами или занять несколько минут. Её разум перестал воспринимать время, полностью сосредоточенная на том, что происходило с её телом. Сигналы от сотен тысяч рецепторов, расположенных внутри и на поверхности тела подавили мыслительный процесс, оставив женщину в мире бесформенных образов.       Травмированный горем, ужасом и насилием разум быстро деградировать усыхая словно цветок на жаре. Одновременно инстинкты обострились, взяв на себя управление если не телом, находившимся в полной власти Трилобита, то по крайней мере сознанием.       Из этого странного, пограничного состояния её вырвало прикосновений к одной из частей тела, которые в приличном общество принято было считать интимными. Трилобит выпустил ещё несколько придатков, дотронувшихся до её груди. Очевидно, чудовищу удалось избавить её от защитного костюма пока она искала убежище в глубинах собственного разума, и теперь ничто не мешало ему наслаждаться её обнажённым телом. Тонкие розовые усики скользнули по испачканной слизью коже груди, проверяя её упругость.       «Он трогает мои сиськи! Трогает сиськи!» – хотела закричать Шоу, но заткнутый трубкой рот не позволил издать даже мычания. Меж тем выпущенные Трилобитом придатки освоились со своей ролью и начали дразнить и массировать её груди, скользя своими чуть округлыми кончиками по ореолам и обвиваясь спиральками у основания. Вскоре её дыни были окольцованы и сжаты мокрыми резиновыми верёвками, после чего подверглись сминанию. Несколько минут чудовище ограничивалось этим, параллельно теребя вершинки, а затем воспользовалось присосками. Они впились в соски подобно маленьким но мощным пневматическим насосам.       Чувство, которое пробудило их неласковое прикосновение, были интенсивным и не очень приятным. Во всяком случае поначалу. Элизабет протестующе замычала, вздымая тело в тщетной борьбе, но разумеется, не смогла сдвинуться с места. Лишь извивалась, пойманная между болью и удовольствием. И надо сказать, удовольствие победило. Больное извращённое удовольствие, исходившее из глубин изменённого мутагенами тела. В той жидкости, которой кормил её Трилобит, наверняка были и гормональные афродизиаки.       Потеряв контроль под натиском удовольствия, Шоу погрузилась в нездоровые ассоциации. Теперь ей казалось, что она кормит грудью ребёнка, о котором столько мечтала. Сбывшаяся мечта обеспечила мощный приток эндорфина, позволив женщине расслабиться. Не вполне осознававшая, что именно происходит, она перестала сопротивляться даже на подсознательном уровне, приняв ситуацию такой, какой та ей казалось. И это не могло укрыться от внимания Трилобита. Уловив отказ полный отказ от борьбы по изменившимся реакциям тела, существо поняло, что жертва готова к большему, и грубо вторглось в её сокровенный «цветок».       Для Элизабет это оказалось не просто неожиданностью, а самым настоящим потрясением. Только что она предавалась мечтам, как будет заботиться о своём ребёнке, когда половые щупальца Трилобита вонзились в неё, толкаясь и переплетаясь у в хода в борьбе за первенство. На мгновение, мир грёз, который уже начал выстраивать вокруг себя её разум рухнул и несчастная снова очутилась в кошмар, осознав себя не любящей женой и заботливой матерью, а несчастной женщиной, потерявшей любимого мужа и изнасилованной кальмарообразным мутантом, которого породила и породила себе на погибель. Однако удовольствие затмило ужас.       К этому моменту её тело изменилось уже достаточно сильно. А потому довольно быстро адаптировалось к нечеловеческому объёму втиснувшихся в неё отростков. Полость её тела стала достаточно эластичной, чтобы не только принять их без вреда для себя, но и ещё и получить удовольствие вместо боли, которое испытала любая другая женщина, окажись она вдруг на месте несчастной.       Трилобит не пытался специально навредить ей. Он просто был напорист и действовал довольно жестко, безжалостно вонзая в неё щупальца и пытаясь проникнуть всё глубже и глубже. Если бы подобное сравнение было актуально, то можно было бы сказать, что монстр возбуждён. Однако ничего подобного не было и в помине. Трилобит просто поддался базовому инстинкту всех форм жизни, и позволил ему захватить себя. Способность чувствовать импульсы живого тела, дарованная ему природой для поиска новых жертв, сейчас позволила установить обратную сенсорную связь. Спрут «видел» и чуял каждую физиологическую реакцию женского тела и инстинктивно стремился сделать его обладательницу более возбуждённой, более жаждущей запретных ласк. Ненасытной.       Часть щупальцев, которым не хватило места в её щели, стимулировали клитор, обвиваясь вокруг него и превращая в набухший членик. А присоски на поверхности тех,которым всё-таки удалось пробраться внутрь, активировали её точку G, заставив буквально истекать соком. Оргазм тоже не заставил себя долго ждать, и вскоре Шоу уже тряслась в объятьях усиливших хватку щупальцев. Вслед за первым сразу пришёл второй. Волны удовольствия охватили её тело, накладываясь друг на друга и сливаясь в непрерывный кайф. Разум рыжей погрузился в эротическое безумие, пока одна сокрушительная кульминация сменялась другой.       Это было удовольствие без конца. Скользкие придатки шарили по её пропитанному влагой отверстию, воспламеняя её точку G, а присоски дразнили набухший клитор. Самые настырные отростки и вовсе грозились перейти в наступление и пробить её «вторые ворота». Будучи представителем инопланетного вида,использующего альтернативный способ размножения, Трилобит не разбирался в том, как устроено тело человеческой самки. Однако инстинкт побуждал его всецело проникнуть в неё, заполнив собой все отверстия. Попке Элизабет не суждено было оставаться девственной сколь либо долго, однако в отличие от влагалища её взяли более нежно.       Поначалу щупальца лишь скользили вокруг ануса, укрощая сопротивлявшийся сфинктер и подготавливая к проникновению. Когда же её попка оказалась достаточно растянута уже более толстое щупальце раздвинуло ягодицы и проникло в запретное место, заставив Шоу шипеть от болезненного удовольствия. Теперь её трахали на три дырки, заполняя тело всё большим количеством смегмы. Женщина отслеживала эякуляции монстра по предшествующим пульсациям, похожим на схватки, и понимала, что с каждой новой порцией её тело меняется всё быстрее. Суставы хрустели, кости расширялись внутри тела, а мускулы обретали новые формы.       А количество мутагена не уменьшалось. Тело Трилобита продуцировало его в пугающих количествах. После каждого сильного толчка следовал всплеск жидкости,которую тело Шоу жадно поглощало. Впитывало в себя, меняясь физически и психологически. Она уже давно перестала бороться, а после очередного трилобитного оргазма и вовсе начала двигаться в такт с ним. Борьба окончательно превратилась в совокупление. И по мере того, как ощущения всё сильнее захлёстывали мутирующее тело, стоны наслаждения становились громче, превращаясь в крики первобытного возбуждения. Элизабет утрачивала человеческое мышление.       С каждой проходящей секундой ситуация казалась ей всё более нормальной. И даже тело Трилобита перестало казаться влажной тюрьмой из пульсирующей плоти, проникавшей в неё со всех концов и стимулирующей с такой легкостью, что это можно было счесть изощрённым издевательством. Теперь его навязчивые, оплетающие и деспотичные объятья казались такими приятными и желанными.       Отметив, что жертва окончательно приняла его, Трилобит перестал удерживать её, позволив двигаться самой спустя несколько долгих часов плена. Элизабет наконец-то была свободна и могла попытаться вырваться, но она даже не попыталась. Связанная с монстром на химическом уровне продолжила прыгать на нём, пытаясь извлечь как можно больше удовольствия из щупальцев, копошившихся в её влагалище и анусе. Крохотная часть её разума, всё ещё принадлежавшая человеку,которым она когда-то была, стала пассажиром в собственном управляемом инстинктами теле. Маленькая, слабая, и... практически окончательное сломленная.       Она ещё сохраняла крохотную надежду, что может быть приложив немного усилий, она сможет остановиться, но сейчас её жаждавшая большего животная часть главенствовала. Ну а Трилобит потакал ей, давая то, что она хотела в неограниченном объёме.