Множество Смертей Учихи Изуны

Если бы не его Шаринган, он бы давно потерял счёт тому, сколько раз умирал. Сорок пять раз он просыпался под одним и тем же потолком. Сорок пять дней неуклонно ухудшающегося зрения. Он пробовал один и тот же день снова, снова и снова, с каждым разом совершенствуясь. Так почему же он продолжал терпеть неудачу?

______________________________

Его единственным утешением было то, что он уже знал, о чём говорилось в каждом отчёте о миссии за день. Мадаре не нужно было бы беспокоиться о том факте, что Изуне нужен был его Шаринган, чтобы читать что-либо дальше, чем в футе от него.

______________________________

Как и в прошлый раз, патруль Учиха столкнулся с патрулем Сенджу. Всегда было всего на несколько Сенджу больше, чем Учих, независимо от того, сколько или как мало Мадара привёл в бой. Изуна впился взглядом в Белого Демона. Должно быть, это была его вина. Всё, что пошло не так, началось с него. Лжец Сенджу выступил вперед. — Мадара, что ты здесь делаешь? Изуна усмехнулся. Каждый раз. Мадара прищурил глаза. — Патрулирую, Хаширама. — Похоже, ты привел с собой довольно много бойцов для простого патрулирования, Учиха, — усмехнулся Белый Демон. И так близко к границе, кричали его глаза. Как и в любой другой раз. Изуна усмехнулся в ответ, указывая на столь же многочисленный патруль Сенджу. Он вложил всю свою ненависть к Сенджу в свой свирепый взгляд. Они были лицемерами, говорили о мире, чтобы затем развернуться и попытаться уничтожить силы Учих. Как будто у него мог быть мир, когда Сенджу планировали изолировать Мадару и воспользоваться им. Они лгали. Они привели непристойное количество Сенджу, чтобы противостоять им. Утверждали, что они друзья, но у них не хватило порядочности, чтобы дать Учихе чистую смерть. Он всё ещё помнил все прошлые разы, когда они сражались с Сенджу лицом к лицу. Последствия каждого из них. Хикаку с невидящими глазами. Чувство потери руки из-за меча Тобирамы. Тупая боль и пульсирующий зуд, когда он истекал кровью. Двоюродный брат, падающий на землю, холодный и бледный. Прямо рядом со своим младшим братом — тоже мёртвым. Быть пронзенным одной из ветвей Лжеца-Сенджу. Чувствуя себя больным и неправильным, с жжением в животе. Но внизу ничего нет. Не извергающий ничего, кроме желчи, и беспомощный, неспособный просто сдвинуться со своего места на окровавленной земле. Мадара, обмякший в его руках. Настаивая на том, чтобы он сдался и выжил, даже когда его кровь запятнала одежду Изуны. Изуна просыпался каждый день, чувствуя вкус своей вчерашней крови. Каждая секунда каждой смерти — каждого поражения — укоренилась в его Шарингане. Он никогда этого не забудет. И Сенджу снова заговорили о мире. Хватка Изуны была подобна стали его меча. Непоколебимый. Холодный. Острый. Он излил своё отвращение к Сенджу в своем взгляде. В его голосе появились злобные нотки. — Кто бы говорил, Сенджу. Белый Демон моргнул, его брови на мгновение нахмурились — не слишком быстро, его Шаринган мог видеть, — прежде чем он разгладил своё лицо, превратив его в бесящее пустое лицо, которое он всегда носил во время битвы. Изуна тихо кипел. Он знал, что скрывается за маской. Этот ублюдок уже был готов к бою, не так ли? На этот раз он не позволит ублюдку Сенджу победить. (Сколько раз он уже обещал это?) Его глаз дёрнулся, когда Лжец-Сенджу умиротворяюще поднял руки. Как будто Учиха были теми, кто противостоял Сенджу, а не наоборот. Больше лжи. Изуна судорожно вздохнул. Воспоминания обо всех друзьях и семье, которых он видел, как убивал Лжец-Сенджу. Однажды был маленький Даичи и Генки, которые умерли в течение недели. Другим был Хатиро, последний из его братьев, чье тело никогда не будет возвращено его тёте Дзюнко. Затем был Кацуми, который утонул в одном из водных дзюцу Белого Демона. Когда они были убиты? Было ли это сегодня? Это было несколько месяцев назад? Вчера? Имело ли это значение, когда? Кто умрет сегодня? Действительно ли это имеет значение? Независимо от того, как много он знал заранее, независимо от того, сколько раз он наносил упреждающий удар, чтобы уничтожить бойцов Сенджу, которые убили его семью, прежде чем они смогли убить их снова, другой Сенджу всегда всё разрушал. Он убивал одного, и на его место приходили ещё двое. Что потребуется, чтобы спасти его клан? Был ли какой-нибудь способ просто покончить со всем этим? — Мадара, у нас всё ещё может быть мир! — Изуна моргнул. Да. Там были. Три элиты. Они были источником всего этого. Лжец, который пытался обмануть и предать Мадару. Гендзюцу-Сенджу, которая ударила его в спину отравленным кинжалом, когда ему разрешили отомстить за Мадару. А потом Демон. Который убил Мадару, убил его семью и убивал его почти каждый день этого кошмарного дня. Да, он знал, в чём проблема. Ему нужно было только нанести удар первым. Изуна стиснул зубы, Шаринган закрутился в его Мангекьё. Он осмотрел силы Сенджу. Они выглядели такими же готовыми к бою, как и все другие дни. И он знал, чем это закончилось. Каждый раз, когда они сражались, потери Учих были неприемлемыми. Этот день не закончится, как предыдущие. Ему нужно было сделать что-то другое. Так что он начал с чего-то знакомого. Гнев — он мог это сделать. — Прекрати. Блядь. Лгать. А затем, вместо того, чтобы ждать ответа Сенджу, он переместился на расстоянии, воспользовавшись удивлением Сенджу, чтобы броситься в гущу их сил. Если он умрёт, тогда кому какое дело? Всегда есть завтрашний день. Сенджу были закалены в боях и бдительны, но он был быстрее. Он знал, чего ожидать. Он сражался с теми же самыми Сенджу уже несколько месяцев. Он знал, что нужно встать между Гендзюцу-Сенджу, которая была слаба в тайдзюцу, и Сенджу с одним глазом. Удобное слепое пятно. Была доля мгновения, когда пустая маска Белого Демона исказилась ужасом, и Изуна ухмыльнулся. Белый Демон и Лжец-Сенджу теперь оба повернулись к нему, и он мог видеть, как его соперник готовится использовать телепортирующее дзюцу. На этот раз они будут недостаточно быстры. Он не позволил бы им убить Учих. Он собирался победить. Среди своих врагов, когда Мадара уже перехватил Лжеца-Сенджу, Шаринган Изуны развернулся и изменился — он не позволил бы сегодняшнему дню закончиться поражением, даже если бы для этого пришлось пожертвовать оставшейся частью его зрения. Белый Демон побледнел. Изуна пробормотал одно-единственное слово. — Аматерасу. Чёрное пламя охватило поляну.

______________________________

Изуна отметил, что раздались крики, когда пламя пожрало силы Сенджу. Его чакра падала с угрожающей скоростью, но это того стоило. Гендзюцу-Сенджу была поймана при первоначальном возгорании, и Белый Демон вскоре исчез. Изуна скорбел о том, что не смог лично убить своего соперника, но, по крайней мере, Хикаку был свободен возглавить остальные силы Учиха, чтобы заставить Сенджу отступить. Изуне нужно было только сдерживать проклятые деревья достаточно долго, чтобы Мадара нанёс завершающий удар. Он повернулся, чтобы сжечь ещё одну ветку, когда увидел Белого Демона. Лицо Сенджу было почти неузнаваемо из-за ожогов, а одна нога была явно сломана, но, тем не менее, он пристально посмотрел на Изуну. Затем он переместился — новое дзюцу. Изуна мысленно выругался. Самой болезненной частью всего этого было то, насколько это было похоже на первый раз. И на любое другое время. Он видел приближающееся лезвие, но был бессилен вовремя убраться с дороги. Он всё равно попытался увернуться. А потом его дернуло в сторону, и звон стали о сталь эхом разнесся по поляне. У него кровь застыла в жилах. Только не снова- Вся его грудь сжалась, когда он медленно, мягко повернулся на звук. Его Аматэрасу утих. Он широко раскрытыми глазами наблюдал, как Белый Демон соскользнул с меча его брата, рот Сенджу открылся от шока. Он со вздохом обмяк. — Тоби! Изуна внезапно столкнулся с полным ненависти взглядом Лжеца-Сенджу. Тёмные глаза, обещавшие смерть и разрушение. Изуна был слегка удивлен. Тот Сенджу, который так хорошо умел скрывать свои намерения, наконец-то поскользнулся и показал своё истинное лицо. Мадара встал рядом с ним, и они с Изуной уставились на Лжеца сверху вниз. Изуна не мог доверять ему — поэтому он отмахнулся от слов и вместо этого сосредоточился на наблюдении за полем боя. Никто не стал бы устраивать засаду на его брата, если бы он мог помочь этому. Мадара будет жить. Лжец-Сенджу сделал шаг вперед. — Ты! Я думал, ты хочешь мира?! Это не мир! — голос Сенджу смягчился. — Это просто смерть— Просто то, каким был этот мир последние сто лет! Лжец-Сенджу сделал ещё один шаг вперед, его глаза наполнились какими-то неизвестными эмоциями. — Я думал, ты хочешь перемен. Я думал, ты такой же, как я. Больше лжи. Вероятно, он пытался сохранить свою шкуру. Лжец-Сенджу сделал ещё один шаг вперёд, позади него нависали деревья. Тьма сгущалась. Голос Сенджу понизился до тихого шепота. — Я думал, — Сенджу поперхнулся, — что мы могли бы быть друзьями. Изуна почувствовал, как Мадара застыл на месте. Его брат снова позволил простым словам завладеть собой. — Брат. Он лжёт! Просто пытается сбежать, чтобы он мог нанести нам удар в спину, когда станет сильнее! Изуна занял оборонительную позицию. — Учиха и Сенджу никогда не смогли бы сосуществовать! Они убили бы нас всех, если бы им дали такую возможность! Сенджу сглотнул. Он сжался — контрастируя с окружающим его сердитым лесом. Он был высококвалифицированным актёром, как и ожидал Изуна. Голос Сенджу почему-то стал ещё мягче, чем раньше. — …Тогда мне жаль, что всё так закончится. Мадара застыл на месте. Лёгкая добыча для любого оставшегося Сенджу. Деревья вокруг них наклонялись, чтобы напасть на них. А Мадара всё ещё просто стоял там. Как идиот! — — Я бы хотел… Деревья надвигались всё ближе, и некоторые отступили, чтобы нанести удар. Мадара всё ещё не двигался. Изуна сверкнул глазами. — Аматерасу. Сенджу тихо горел, Мадара всё ещё застыл на месте.

______________________________

Изуна патрулировал поляну со странным привкусом во рту. Сенджу удалось убить нескольких их бойцов, но Учиха в целом понесли гораздо меньше потерь, чем обычно. Самые опасные враги Учихи теперь, по сути, уничтожены — все трое их лучших бойцов мертвы. Они больше не могли убивать или оставлять сиротами членов его семьи. Теперь Мадара был в безопасности от их интеллектуальных игр. Учиха были в безопасности. Это должно быть поводом для празднования. Так почему же Мадара был таким тихим? Неужели он всё ещё думал, что Лжец-Сенджу хотел быть друзьями? Изуна бродил по поляне, собирая тела и разбросанные кунаи. Они победили. Сенджу прибыли в поисках лёгкой добычи, как и в прошлый раз, и Изуна помог Мадаре устранить опасность. Сенджу сражались, чтобы убивать, не так ли? Должны ли они быть единственными, кому позволено пытаться убить своих врагов? Изуна нахмурился. Нет. Учиха имели право защищаться от злобных сенджу. …но. Были ли Сенджу злобными? Изуна оглянулся на всё, что он видел во время битвы, и у него внутри всё перевернулось. У обычных бойцов Сенджу никогда бы не было шансов против его Аматерасу — это было скорее массовое убийство, чем битва. Почему Сенджу просто подпустил его поближе? Белый Демон, его соперник, где он был? Предполагалось, что он всегда будет рядом — возможно, этот человек был раздражающим и опасным для его здоровья, но он и Изуна сражались друг с другом по той же причине, по которой только Мадара когда-либо искал Хашираму в бою. Никто не мог угнаться за той огромной силой, которую они бросали вокруг. Этот человек был умён — он должен был суметь перехватить его своим новым модным дзюцу! Изуна поморщился, грудь сдавило, как будто его сжали в комок. Как он мог обвинять их в том, что они недостаточно быстро отреагировали, когда вся причина, по которой Изуна оказался в такой ситуации, заключалась в том, что он сам отреагировал недостаточно быстро. Он подошёл к телу Белого Демона, вид окровавленных и обожженных волос вызвал воспоминание о Шарингане. Изуна помнил, как видел этот затылок во время битвы. Мужчина на мгновение присел на корточки рядом с телом Гендзюцу-Сенджу, его рука зависла над её ожогами. Пытаясь исцелиться или прощаясь, Изуна никогда не узнает. Он сглотнул. Затем присел на корточки рядом с телом Сенджу. — Почему? — Почему всё это произошло? Он судорожно вздохнул. — Почему… Хаширама не напал? Я видел деревья позади него. Они целились в Мадару. Он вертел в руках обожженный кунай. — Почему он ждал? Взгляд вниз, на Белого Демона, распростёртого на пропитанной кровью земле. — Он не нападал на Мадару — не тогда, когда Мадара вёл себя как замороженный идиот, не тогда, когда я сказал ему, что он лжец, и даже не тогда… после. — После того, как я поджёг его с помощью Аматерасу. — Почему? Почему он просто не двигался? Он мог бы заблокировать его! — Мог бы напасть, мог бы что-нибудь сделать! Почему Лжец-Сенджу продолжал разыгрывать эту шараду? Что он должен был получить? Было ли это вообще шарадой? - Изуна вырвал вебя из мыслей прерывистым шепотом. — Почему? Он сел, съежившись. Взгляд в сторону Мадары показал, что его брат всё ещё двигался как в тумане. Он ни разу не взглянул на Изуну с момента битвы. Изуна замкнулся в себе. Он только хотел победить Сенджу, прежде чем они сделают то же самое с Учихами, но если Лжец-Сенджу не был таким лжецом, как он думал- — Потому что. Хриплый шепот снизу. Изуна замер и посмотрел вниз на Белого Демона. Мужчина держал руку под собой и спокойно смотрел вверх. Он не прилагал никаких усилий, чтобы избежать взгляда в Шаринган Изуны. — Хаширама… — лицо мужчины исказилось, — был наивным идиотом. Изуна моргнул. Это звучало как что-то, что он сказал бы о Мадаре. Он выдохнул, но не стал пристально наблюдать за Сенджу. Даже если бы Сенджу напал на него, Мадаре не составило бы труда избавиться от одинокого Сенджу. Изуна фыркнул про себя. — Похоже, у нас больше общего, чем я сперва думал, Сенджу. — …Твой всё ещё жив. — Но больше не наивный. Сенджу на мгновение замолчал, но в конце концов решился на свирепый взгляд. — Наивность и жизнь — это не равные потери. Изуна почувствовал, как его губы скривились в самоуничижительной ухмылке. — И всё же мы здесь, оба говорим, что когда-то наши братья были довольно похожи. — Я никогда не соглашался с тобой. — Нет. Я был тем, кто согласился с тобой. Изуна почувствовал, как Сенджу слегка сдвинулся, напрягшись. — …Почему ты сейчас такой разговорчивый? Это потому, что ты чувствуешь, что победил? — Мы одолели вас. — Но я не могу сказать, что мы победили. — Убит во время мирных переговоров. — Мирные переговоры между двумя большими группами воинов? — Изуна усмехнулся. — Я чувствовал, что, по крайней мере, довольно ясно выразил своё намерение убить вас всех первым. — Хаширама не собирался убивать никого из Учих. — И он — один человек. А как насчет тебя? — Почему я должен тебе это говорить? — В данный момент ты лежишь ничком посреди военного отряда Учих. Ты мало что можешь сделать. — Я бы с радостью убил тебя, Учиха. — Тогда сделай это, Сенджу. У Белого Демона не было ответа, поэтому Изуна вытащил точильный камень, чтобы скоротать время. У него не хватило духу убить Сенджу. Не после того, как увидел лицо своего брата после смерти Лжеца — нет, Хаширамы. Теперь Изуна мог видеть, что все те времена, когда Мадара сдерживался во время своих боев, Хаширама тоже сдерживался. В конце концов, сильнейший Сенджу просто сдался. И в тот раз, когда Мадара умер — Сенджу тоже пытался расстаться со своей жизнью в тот раз. Взгляд между братьями Сенджу — это был молчаливый спор. Хаширама был полностью готов к равной сделке — вместо него соперник Изуны выбрал самого себя. Знаки, которые сделал Демон — они заморозили Хашираму. Было ли это гендзюцу? И крик, призывающий к Гендзюцу-Сенджу, был сердитым. Расстроенный её вмешательством. Главу клана Сенджу перехитрили, потому что Белый Демон отказался позволить своему брату убить себя во имя мира. Возможно, наши братья не единственные, кто похож больше, чем мы думали. Изуна заметил ожоги и кровь, покрывающие его соперника, и кучу пепла там, где стоял Хаширама. Он проглотил желчь, подступившую к горлу. Этот день был ошибкой. Но хотя он никогда не сможет забыть это, он мог это исправить. Его кунай был достаточно острым, и он знал, куда целиться. — Увидимся на другой стороне, Сенджу. Ответа не последовало, когда он вонзил кунай себе между рёбер. Прямо в его сердце. Его зрение затуманилось, когда он упал, несколько взволнованных криков эхом отозвались, когда он провалился в темноту сна. Он открыл глаза навстречу новому дню.