Голос в моей голове

***

      Первое, что почувствовал Юнги, было тяжесть. Тяжесть собственного, такого родного тела. Оно ощущалось каменной глыбой, неизвестно какими силами удерживающейся на хлипкой больничной койке. Пищащий звук резал уши, заставляя морщиться. От таких бессознательных рефлекторно-защитных движений по телу, будто с треском проносился болезненный ток. Если бы Мина спросили, как он себя чувствует, он бы со стопроцентной уверенностью сказал: «Я точно жив, остальное – неважно».       Или нет?..       – Они хотят тебя видеть, – битый час талдычил Намджун, не думая сдаваться.       – Я занят, – все так же непреклонно отвечал ему Юнги.       – Не строй из себя такого занятого и холодного принца, Мин, – вспылил мужчина. – Ты «таким» ещё больше всем девчонкам нравишься, и не только девчонкам...       Юнги вздохнул.       Тащиться на другой конец города ради того, чтобы «покрутиться и показаться», как говорил Намджун, коллега и друг, Мину очень не хотелось. После выписки Юнги сильно изменился и, чтобы не замечать эти изменения в себе и как можно меньше думать в принципе, сразу погрузился в работу с головой, а именно заперся в студии и старался по возможности никого к себе не подпускать.       Новый проект требовал слишком много внимания, причем не только в самом процессе написания и сведения музыки, но и в постоянной «общественной» составляющей. Продвижение, встречи, вечеринки, совещания – бесконечный водоворот голосов и лиц… Возможно, это было как раз то, что необходимо, когда больше всего хочешь раствориться в пространстве.       – Ладно, – выдавил из себя Юнги.       – А? – не поверил своим ушам Намджун, приготовив еще парочку рычагов давления на коллегу.       – Поеду, но только в этот раз.       Горячий кофе обжигал язык, притупляя его чувствительность. А это в свою очередь не давало распробовать ту самую мизерную порцию сахара из одноразовой упаковки. Юнги скривился от ставшей непривычной горечи и поставил стаканчик с недопитой жидкостью на стол.       – Чимин-а, – разнеслось по коридору.       Юнги обомлел. Больше всего он не ожидал услышать не просто это имя, а голос, его произнесший. Мин покрутил головой, оглядываясь в поисках источника звука.       – О, мадмуазель, не подскажете, где здесь комната танцоров?       В толпе выглядывала блондинистая макушка химией закрученных кудрей. Приглядевшись внимательнее, Юнги узнал краешек угловатой улыбки и распахнутые восторженные глаза Тэхена.       Молодая ассистентка что-то промямлила, краснея и протягивая тонкую ручку в сторону служебных помещений.       Горячо поблагодарив девушку, Ким направился в указанном направлении, лавируя между другими сотрудниками и бодро размахивая массивным бумажным пакетом.

***

      – О, Тэ, тебя как сюда пустили? – спросил Чимин, выходя из небольшой боковой комнаты, подобия гримерки.       – Меня и не пустить, Чимин, обижаешь! – театрально надулся тот. – А я, между прочим, не с пустыми руками!       Через несколько секунд нехитрых манипуляций Ким вытащил из пакета плюшевого медвежонка и торжественно протянул другу.       – Вот, знакомься, это Юнги-хен, он будет тебя поддерживать в проекте!       Чимин расплылся в улыбке, но грусть в глазах не скрылась от внимательного взгляда Тэхена.       – Уверен, он был бы рад за тебя, – тише проговорил Ким и добавил ободряюще, – А этого хотя бы потискать можно, верно?       Чимин посмотрел на мишку, мягко обхватывая его небольшими пальцами, и представил, как было бы прикольно, говори он голосом настоящего Мина. Еще тогда Пак столько раз ловил себя на мысли, что хотел бы прикоснуться к мужчине, поселившемуся у него в голове, и будто в утешение несбыточным мечтам, на ум, хотя скорее на уровне телесных ощущений, приходили мягкие поглаживания по колену в тот день в машине, ритмичные движения будто совершенно другой руки, большой, сильной, прохладной...       – Не думаю, что мне разрешат остаться, так что я пошел, а вечером с тебя кофе! Надо же отметить, – смягчая неловкую паузу, протараторил Тэхен и похлопал друга по плечу.       – Ага, – возвращаясь из мыслей, ответил Чимин. – И, спасибо, Тэ.       – Да, да, ой, – столкнувшись с сотрудником в коридоре Ким суетливо поклонился. – Простите, здравствуйте, – и Чимину из-за плеча, – Файтинг!       Пак тоже поклонился опешившему мужчине с немного виноватой улыбкой и хотел уже пойти в другую сторону в репетиционный зал, как:       – Юнги, вот ты где!       Не успел парень переварить услышанное, как в коридор влетел один из ответственных за проект, с которым Чимин виделся пару раз во время встреч и согласований.       – Здравствуйте, Намджун-ним, – на автомате поздоровался Пак.       – А, Чимин, здравствуй-здравствуй, все в порядке? – вежливо поинтересовался тот.       – Да, спасибо, я это, пойду.       – О, постой, Чимин, познакомлю вас, это Мин Юнги, наш главный звукарь, – и, обращаясь к Юнги, – Мин, это Пак Чимин, я говорил тебе...       – Не говорил, – оборвал его Юнги, продолжая смотреть на парня.       Первая мысль, пронесшаяся в голове Мина, была: «Я был прав, ему безумно идет стальной цвет». Затем появилось и начало стремительно расти непреодолимое желание стиснуть Чимина в объятиях, запустить пальцы в эти шелковистые волосы, разорвать в конце концов этого плюшевого обманщика пытающегося несправедливо занять его место рядом с ним.       Пак тоже не отводил глаза от Мина. Он пытался будто в спешке изучить каждую чёрточку лица мужчины. В голове звучал его голос, проносились многочисленные фразы из их бесед и накладывались на вытянутые в тонкую линию губы, на прищур внимательных глаз и мелкие морщинки на лбу. Сказать, что Мин Юнги во плоти выглядел точно так, как его сотни раз представлял себе Чимин, значит ничего не сказать. Во всех смыслах видеть его теперь было лучшее, что случалось с Паком во всей его жизни.       – Да брось, говорил же, что увидел на том отборе самый настоящий талант! – вроде бы сделанный Чимину комплимент прозвучал, будто Намджун хвалил себя. – Вот, а теперь, Чимин, иди, Мин, пошли говорю, тебя все ждут.       – Да, Юнги-ним, было приятно познакомиться, поработаем вместе? – с лёгкой улыбкой проговорил Чимин, борясь с пересохшим от волнения горлом.       – Да, Чимин, – лишь успел ответить Юнги, которого нетерпеливо тянул по коридору возбужденный Намджун.

***

      Тэхен уже занял их любимый столик в небольшой кафешке недалеко от университета. Чимина еще не было, так что парень лениво листал новостную ленту, пока не заметил в окне шевеление.       К небольшой парковке на той стороне улицы подъехал черный автомобиль, из которого несколько секунд спустя вынырнули с одной стороны Чимин, а со стороны водителя – незнакомый Киму мужчина. Оба мило беседовали и светились как новогодняя гирлянда, всеми цветами радуги, направляясь в сторону кафе.       – Чимин-а! – крикнул парень, повернувшись на звякнувший при входе колокольчик, чтобы привлечь внимание друга.       – А вот и мы, – восторженно поприветствовал Тэхена Пак и сразу предложил, усаживаясь и делая характерный жест, – Ну, может того, выпьем?       – Никакого алкоголя!       – Никакого алкоголя, – синхронно выпалили Юнги и Тэхен и от неожиданности уставились друг на друга.       Небольшая растерянность, читающаяся в глазах мужчины, сменилась каким-то странным уважением и одобрением. Тот будто кивнул своим мыслям и со смущенной улыбкой снова перевел взгляд на Чимина.       Первым повисшее молчание прервал Ким:       – А вы собственно кто, дядя?       – Мин Юнги, – ответил тот, расслабляясь и откидываясь на спинку стула. – Можешь звать меня как раньше, Юнги-хеном.