Lamb to the slaughter

      Я никогда не хотела верить в судьбу. Нет ничего хуже, чем жить со склоненной головой – мол, так уж уготовано, и не в твоих силах что-то изменить.       Но «не хотела верить» не равно «не верила» - некоторые события прямо-таки вынуждали меня их принимать за знак небес. Слишком все было странно, чтобы поверить просто в стечение обстоятельств. Но это и не значило, что нужно сидеть и ждать течения. По течению еще нужно было грести.       Я увидела его впервые в 14 лет. Увидела их, а запомнила, как и многие, его. Естественно, он был не первой знаменитостью, на которую я запала – возраст-то был самый благодатный. Но именно его голос изменил всю меня, словно бы перестроил мои клетки изнутри. Я говорю об этом, и это кажется смешным и нелепым. Как кто-то, пусть даже столь талантливый в пении, но транслирующий при этом песни других двух талантливых людей, может изменить твою жизнь?       Но это произошло, причем именно со мной, и я не могу скептически говорить «так не бывает».       Я адекватный, логичный и часто циничный человек. Я жила реальной жизнью, и иногда чувства к Нему отступали, как вода в море при отливе. Затишье, закат, спокойствие, я ступала по влажному песку своей судьбы и наслаждалась этим… До тех пор, пока не ощущала прохладу и соленость снова прибывшей воды у моих ступней. И спокойная жизнь кончалась.       Так повторялось не раз и не два. Я уставала от этих циклов. Я хотела жить и любить настоящее, а не мечты и фантазии – да я и любила его, но, стоило его голосу и необыкновенным глазам снова захватить мою жизнь, как все вокруг бледнело, становилось полупрозрачным и менее важным. Я закрывалась в себе, словно гусеница в коконе, а внутри этого кокона был прекрасный и сказочный мир – с собой наедине, с невероятными красками фантазий, с бурными потоками образов и тихим счастьем. Стоит только закрыть глаза…       Мне четырнадцать. Я вижу их новый, первый клип после триумфального камбэка по телевизору. Морщусь. Я не знаю их. Почему все так счастливы? Что за высокий, визгливый голос – мужчины так поют вообще? Какая странная внешность, узкие глаза – он что, калмык? Я переключила канал. Голос и точеный профиль еще несколько дней преследовал меня. Звучал и возникал в моей голове, внезапно, ниоткуда и невовремя. В раздражении я залезла в интернет, чтобы хоть что-то узнать о них. Таааааак, да им уже сорокет. «Поздравляю, на пенсионеров ты еще не западала!» - сказала я тогда себе, четырнадцатилетней.       Я не успела передохнуть, как вышел “Minor Earth…”. Меня накрыло, сшибло с ног волной его голоса в подземном переходе, и в этом темном, каменном и грязном месте он звучал просто волшебно. Его лицо в клипе… Я помню, пересматривала его много раз, ловя малейшие движения губ и глаз – и все равно не могла насмотреться. В нем было что-то завораживающее, но я не могла понять, что именно, и потому злилась безумно.       Мне шестнадцать. Май. Я собираюсь в школу, распахиваю окна в зеленеющее весной утро, включаю нашу первую “Summer moved on” и подпеваю, складывая бутерброды на завтрак. Внутри меня медленно распускаются прекрасные цветы, выдуваются переливающиеся пузыри – целый мир рождается только от его голоса. Он знает что-то, что знаю я. Мы связаны. Это волшебно.       Я взрослела, влюблялась в настоящих, земных мужчин. И разочаровывалась в них. Или они во мне. Шла моя настоящая жизнь, в которую всегда (всегда!) так вовремя или невовремя врывался мой Мортен, чтобы разрушить или утешить.       О, да, он обнимал и окутывал меня своими чарами, когда я была потрясена или раздавлена. Я почти физически чувствовала его тепло, его руки, его губы у моего виска, я ментально утыкалась ему в грудь, и было легче.       «Спасибо, что ты всегда рядом», - шептала я, прежде чем провалиться в сон.       Когда я бывала очень счастлива в реальной жизни, он набрасывался на меня коварно и внезапно – старой песней по радио, клипом по телевизору, туром по стране… Я держалась, я не ходила на их концерты. Не летала самолетом в другие города, когда они приезжали, хотя могла бы, будь у меня больше уверенности… Не пошла на его концерт в моем городе, когда он приехал с сольным туром после распада группы – у меня на руках был старший сын-грудничок. Но я точно помню, как засыпала с колотящимся сердцем рядом с сыном и мужем – я почти физически невыносимо ощущала, что он здесь. Ближе, чем когда-либо.        Но я устояла перед соблазном. Я была горда, потому что почти победила…