Lamb to the slaughter

      Плохо помню, как я добралась домой. Удивительно, что я не врезалась ни в один светофор, что доехала с абсолютно сухими глазами, но, как только я отправила переключатель передач на «паркинг» - громко разрыдалась.       Я ревела, облокотившись на руль, как обиженный, разочарованный ребенок.       Я так ждала этого момента, этой встречи, но не произошло ровно ничего волшебного – для него. А я внутри все еще держала себя в тисках, чтобы не ополоуметь, не сойти с ума. Может, я рыдала, потому что гештальт закрыт, мечта исполнена, и я не понимала, что дальше. А может, просто от огромного напряжения внутри меня, от электрических токов, которые бродили там и не имели выхода. Наконец, сил не осталось. Я еще тихо всхлипывала, вытирала глаза руками, размазывая тушь. Часы на панели в машине показывали полночь – я ужаснулась, но ни одного звонка от мужа, ни одного сообщения.       Домой я вошла тихо, неслышно разделась и прокралась в спальню. Муж с обоими детьми спал – мальчики прижались к нему по обе стороны его тела. Дыхание всех троих было спокойным, умиротворяющим. Я аккуратно провела пальцем по челке младшего сына – мягкие, детские волосы пшеничного цвета.       На цыпочках я вышла, переоделась в пижаму в гостиной. То, что я дома, мгновенно успокоило меня. Все мое здесь. Вся моя жизнь. Мне не нужно никаких Мортенов, никаких соблазнов – и я дура, если не ценю то, что имею.       - Пора вырасти, - твердо прошептала я, глядя на свое заплаканное лицо в отражении зеркала в ванной. – Ты все увидела, он просто человек. Просто человек. Немолодой, к тому же.       Для большего эффекта я набрала пригоршню холодной воды и стала умывать лицо. Сняла остатки макияжа. Расчесала волосы. О, да, на такую красотку он обязан был запасть! Красные глаза, красные пятна на щеках.       Ужасно хотелось выпить – психика расщеплялась, отказываясь справляться с тем, что произошло. Я достала из барного шкафа остатки красного сухого вина. Обычно терпеть его не могла, и пил его только муж. Вытащила высокий икейский бокал, налила половину и тут же сделала большой глоток.       Слегка защипало рот и пищевод, я закашлялась, но тут же стало тепло и мягко. Я выдохнула через сложенные трубочкой губы. Пить я совершенно не умела, но сейчас меня интересовала только практическая польза.       - Что ж, - я снова взяла бокал и чокнулась с моим отражением в окне. – Поздравляю вас, Маша. Ваши семнадцать лет мучений окончены. Ты увидела человека из плоти и крови. Ты разрушила эту магию и будешь жить дальше, как человек. Я горжусь тобой, дорогая. Любой мужик – это всего лишь мужик. А ты – королева!       Тут негромко завозился мой телефон на столе. Он все еще был на вибро-режиме, который я поставила еще на концерте. Я перевернула его экраном вверх, провела пальцем, чтобы разблокировать.       Мои удивленные глаза, лохматые волосы, и его прекрасная полуулыбка. Он прислал мне это наше фото в мессенджере.       И подписал «Доброй ночи, Мария. Как я и сказал, я хочу, чтобы у вас осталось это».       Ногам было мокро и холодно. Оказалось, я выплеснула на них все вино из бокала.