Звони, когда захочешь...

Максимову сейчас слишком сложно. Слишком сложно разобраться в своих чувствах. Лена безусловно всегда была на первом месте в его сердце, но недавно начавшая появляться из ниоткуда привязанность к другу стала пугать. Приятное тепло разливалось где-то глубоко в груди при виде знакомых до боли глаз и очертаний лица. Кажется, он сошёл с ума. Или был на пути к этому. Идеально выглаженный заботливой женой костюм прекрасно сидел на нешироких плечах и практически юношеском стане Леши. А взгляд уставших от работы серо-зеленых глаз, отзывался необъяснимым стремлением обнять и никогда не отпускать. Он пленил его разум и сердце. Так думал опер, только что зашедший в кабинет следователей. Как же хотелось отдохнуть от всего этого. Даже морально закалённый человек не может каждый день смотреть на трупы себе подобных. Всякий раз появлялось желание задуматься, была ли у этого человека семья, друзья, горюют ли они по нему? А может у него был любимый человек, но он не успел ему в этом признаться? Тяжело это. Поэтому, наверное, Макс старается закончить дело как можно скорее и наконец уехать домой, чтобы лишний раз не тревожить свою без того измотанную и израненную душу. Но дела не ждут, и ему вновь приходится прервать свои размышления из-за раздражённого голоса коллеги. — Макс! Ты слушал меня вообще? О чём ты думаешь? У нас серьёзное дело, а ты витаешь в облаках. — Да слушаю я тебя, слушаю. Была убита Дина Орлова, хозяйка трёх дорогих спортивных лошадей, которые были ранее похищены. Эта натасканная опытом и временем способность одновременно слушать, запоминать и думать о своём, очень помогала в разных ситуациях, например, как эта. — Ты молодец, конечно, что слушал, но может быть поедешь уже на место? Максу не надо повторять несколько раз, поэтому он встал с дивана, открыл дверь, уже было почти вышел, но тихая фраза заставила его остановиться на секунду. — Аккуратнее там. В следующее мгновение Максимова и след простыл. Короткая реплика, брошенная Леонидовым напоследок, прозвучав так невзначай, осталась незаметной теплотой в подреберье. Убийцей оказался конюх, а заказчиком — зоозащитница Зоя Артёмова. Мотив — месть. Месть за страдания животных, тех самых двух кобыл и жеребца. Хозяйка обращалась с ними крайне жестоко, что совсем не приветствуется в конном мире. А конюх — бывший парень Дины, от которого она ушла к другому. Теперь у них достаточно оснований для задержания этой парочки. Что, в принципе, уже сделано, осталось только понять где Зоя оставила лошадей. И, кажется, Макс наконец нашел их. Заглушив мотор посреди поля и выйдя из машины, Максимов подошёл к невысокой, деревянной перегородке. За ней резвились три лошади, видимо, Артёмова очень хорошо ухаживала за ними. Короткая шерсть блестела и переливалась от лучей заходящего солнца, а шелковистые гривы развевались по ветру. Под копытами шуршала засохшая из-за летнего зноя трава, шелест листьев близ стоящего перелеска успокаивал. Макс хотел бы побольше насладиться этим моментом, ведь не каждый день он наблюдал такие расслабляющие и манящие к себе пейзажи. Хоть никто об этом не знал, но Максимов очень любил лошадей. Пробовал даже заняться этим делом — не вышло. А сейчас и смысла нет, разве что, как хобби. Да и какое там хобби, с его-то работой. Он бывает даже поесть нормально не успевает, не говоря уже о других делах. Что же, пора бы и позвонить Лёше, чтобы забрали лошадей и отвезли их в нужное место. Орлова слишком сильно измотала их постоянными нагрузками, поэтому они не могут продолжать карьеру спортсменов и отправятся на нужный им отдых. Остаётся лишь надеяться, что на новом месте к коням будут относиться подобающе, и они попадут в добрые руки. Долго ждать не пришлось, Леонидов с несколькими коневозами приехали довольно быстро. Лёша торопливо выскочил из "Доджа" и подошёл к Максу. — Выглядишь лучше, чем в отделе. Давно не выбирался на свежий воздух? — Не то слово: давно. Хоть уже и стоял сентябрь, на улице всё также по-прежнему было тепло, но осеннее солнце уже не так грело. Да и ветер был промозглым, слишком холодным. Заметил это Максимов только тогда, когда руки стали покрываться мурашками, и стоящий рядом Алексей поинтересовался, не холодно ли ему. — Холодно, конечно, Лёшенька, только если я скажу, что тебе нужно будет сделать, чтобы я согрелся, боюсь, ты дашь мне в морду. А я не мазохист. Макс надеялся, что Лёша подумает про что-нибудь связанное с Леной и не будет докапываться, за что он мог бы его ударить. А Лёша не подумал. Он давно перестал ревновать Жарову к своему так называемому другу. Тему дружбы они больше не поднимали, так и не придя к общему мнению. Спроси Максимова, он ответит, что друзей кроме Пса у него нет. А Леонидов всё-таки считает, что что-то такое есть в их неоднозначных и непонятных отношениях. Не совсем дружба, но и не полный ноль. Конечно, Лёша понимал, что за предательство Макс его никогда не простит. И он не простил, но смирился и перестал доверять людям. Даже не за то больнее было, что Ленку увёл, а за то что он был его друг. Его Леша. Предал, сердце разорвал на мелкие кусочки, в душу прямо нагадил, бросил тогда, когда Максимов больше всего нуждался в нём. Леонидова бы после этого послать куда подальше, но нет, влюбился, чёрт возьми, по уши, окончательно и бесповоротно. Воспоминания о прошлом, прошлись колкой болью по осколкам, когда-то целого и бьющегося сердца. Пока бывшие друзья стояли, ничем не нарушая тишину, начался моросящий дождь. Казалось бы, только что во всю светило заходящее солнце, оставляя на поверхностях ярко красные, с оттенком рыжего, отблики. Такова осень, и ничего с этим не поделаешь. Тут, сквозь пелену мыслей, послышался тихий, почти виноватый от того, что нарушает волшебный момент, голос: — Макс, поехали уже. Холодно, да и в отделе работы полно, — Леша тронул его за локоть. Макс, будто опомнившись, закивал головой. — Согласен. Они разошлись по машинам. Пёс, всё это время сидевший в машине, радостно завилял хвостом, приветствуя хозяина. Красный "Шевроле" неторопливо ехал по просёлочной дороге за чёрной, омываемой дождём машиной. Хоть и прозвучит это странно, но Максимов просто обожал дождь. Нет, не тогда, когда он по городу гоняется за преступниками, а когда сидит дома с книгой и чашечкой горячего чая в руках. Или когда он едет в отапливаемом автомобиле, рядом лежит Пёс, положив свою мохнатую голову на колени к Максу, а впереди у них ещё несколько десятков километров дороги без машин, так что можно расслабиться и вести машину в своё удовольствие. Наконец они выехали на трассу и направились уже непосредственно в отдел. Каждый думал о своём, Макс о Леше, а Леша, по иронии судьбы, о Максе. В отделе оказалось не так уж и много работы. Максимову к счастью не поручали заполнять отчёты и заниматься прочей бумажной волокитой, так как делал он это, мягко говоря, не очень. Очень, очень не очень. Поэтому он досиживал последние рабочие часы, смотря в одну точку и углубляясь в свои нелёгкие мысли. Некоторое время спустя, Вахтанг наконец оторвал взгляд от бумаг, облегчённо выдохнул и потянулся. — Лёш, ты там долго ещё? — Сейчас, последнюю строчку дописываю, — ещё секунда, — всё. Лёша встал и хромающей походкой из-за затёкших от долгого сидения ног подошёл к чайнику и сделал себе кофе; какой был: невкусный и растворимый. Леша умел довольствоваться малым. До конца рабочего дня оставалось ещё немного времени, и Леонов высказал свою недавно пришедшую в голову идею. — Ребят, а давайте, как в старые добрые, в фанты?