Отражение.

Комплекс бога — непоколебимое убеждение, которое характеризуется завышенными ощущениями личных способностей, привилегий или непогрешимости.

      Я смотрел самому себе в глаза. В глаза своему собственному отражению. Пожалуй, это единственное существо, что может быть столь же прекрасно, как и я. Здоровая бледность кожи (между прочим, главный признак аристократа!), мягкие зелёные кудри обрамляющие лицо с правильными пропорциями лица, хитрые зелёные глаза, просвечивающие сквозь линзы очков. Треснувшие.       Сколько раз, сколько раз меня бросали лицом в грязь, били коленями в живот и выворачивали суставы! И что же? Все мои враги сейчас гниют в земле, а я стою здесь, восхищаясь собственной красотой. На моём теле никогда не оставалось ни царапинки, ни малейшей гематомы.       Несколько долгих отрезков времени назад, бунтари, словно ядерные ракеты, чуть ли не разрушили всю мою власть своими грязными революционными идеями. Тогда треснула одна линза моих очков. И именно тогда мне пришлось взять всю свою силу воли в кулак, чтобы сохранить власть и не дать революционнерам захватить её. Тогда я был лишь глупеньким мальцом, который довольствовался только услужливыми почестями прислуги, да мог ехидно хихикать и мешать другим, величая это ребячество громким словом «садизм». А что сейчас? Сейчас моё государство находится на расцвете сил, имеет прочный политический союз с Пиковой Империей, и огромную армию, готовую поработить весь мир в любой момент. Я смеюсь, стоя на горном хребте из трупов, умываюсь в реке из крови моих врагов, и с лёгкостью пытаю всех, кто посмеет сказать хоть слово против. И всегда остаюсь безнаказанным. Потому что правда не требует наказания.       Власть. Почти абсолютная. Почти. Не хватало захватить чуть-чуть территории, чтобы по праву считаться правителем всей Земли Королей. Или тогда уж Земли Короля. Моей Земли. — И ты ведь легко можешь разработать стратегию, верно? — спросило моё отражение. — Абсолютно. Абсолютно верно. Совсем скоро власть будет моя, — подтвердил я.       Отражение склонило голову набок, с интересом глядя на меня. — Осталась только Пиковая Империя. Как думаешь, скоро ли она падёт под твоими ружьями? — отражение задавало вопрос, ответ на который был ясен как день. — Ха-ха-ха, так скоро, что и глазом моргнуть не успеют. Посуди сам, — я присел на тумбу, около которой висело зеркало, — моя армия близится по численности к армии Пикового Короля. А учитывая дисциплину и послушание моих солдат, так я хоть сейчас могу отдать приказ, и подчинить себе весь мир! — Так почему ты не делаешь? — внезапно спросило отражение.       Моя самодовольная улыбка сменилась слегка растерянным выражением лица. Боже, ну и жалкое зрелище! Разбить бы зеркало, чтобы не видеть этого. — Нужна ли тебе власть? — спросило отражение. Голос отражения был не похож на мой, громкий и уверенный. Его голос был тихим и неуверенным. — Конечно, конечно нужна! Куда без неё, само посуди? — резко воскликнул я. Мой голос эхом отдался от стен комнаты. — Зачем? — Знаешь, я очень люблю шахматы! — доставая из ящика тумбы пыльную коробочку, которая и была шахматным полем.       Привычными, отточенными до мастерства движениями, я расставил фигуры по доске. Поставил её так, чтобы одна сторона прислонилась к зеркалу. — Крайне интересная иерархия, — проговорило отражение. — Да-а, — восхищённо протянул я, глядя на резные фигурки, — когда моё государство только появилось, я пытался построить похожее общество.       Я взял белую пешку и передвинул её на две клетки вперёд. — Пешки — это крестьяне и рабочие, верно? — спросило отражение, двигая чёрную пешку к белой. — Да. И ими, — белая пешка съела чёрную, — крайне легко пожертвовать. Они не несут практически никакой пользы, и их много. Смысла держать у себя их нет. — Кони и слоны — это люди побогаче, то есть дворянство и купцы, — отражение передвинуло слона на середину доски. — И вот их лучше не отдавать. Без крайней необходимости.       Ещё несколько фигур сдвинулось по доске, ещё несколько фигур пало. — Ладьи — это приближенные короля. Не зря ведь они всю игру защищают его, — сказал я.       Глупы те люди, которые называют карты самой азартной игрой. Самая азартная игра, несомненно, это шахматы. Крайне сложно одновременно думать над стратегией и тактикой, и чувствовать. Чувствовать, как будет действовать противник.       Бездумно отдавать фигуры, двигаясь к цели, Фелиция. Билась достойно. Но быстро. Величайший диктатор Феликс Первый в начале войны ещё пытался как-то продумать тактику, но потом просто начал бездумно посылать легионы на фронт. Стоит ли говорить, что хаотичное войско быстро сдалось под натиском моих штыков? или беречь до последнего, даже когда стоит отдать их, Зонтопия. У этого идиота даже армии не было, а потому захват произошёл буквально за час-два. Помню, тогда он ещё бросился мне в ноги, умоляя пощадить хотя бы женщин и детей. Ну и зачем так унижаться? Надежда? Или идиотизм? Но, таким образом он хотя бы уговорил меня на дипломатические переговоры. А потом был застрелен прямо в кабинете. а может у противника нет вообще никакой тактики, и он хаотично двигает фигурами, заставляя противника ломать голову в попытках понять его ход мыслей, Страна Габриэля. Бесконечный лес, и куча шорохов между деревьев. Тропинки между ними постоянно пропадали и изменялись. Казалось, мы были обречены вечно скитаться по зарослям и дорогам, вздрагивая от каждого стука. Пока вдруг не оказалось, что разгадка крайне проста. Я истерически расхохотался. — Чего ржёшь? — недовольно спросил Пиковый король. — Всё крайне легко. Тут ничего нет, понимаешь? — О чём ты? В ответ я лишь провел рукой по стволу дерева. Рука спокойно проходила сквозь древесину. — Страна-Которой-Нет, понимаешь? или его стратегия настолько сложна и запутана, что легче будет просто смести рукой все фигуры с доски, объявляя себе победителем. Куроград. Война с ним затянулась надолго, и была скорее холодной, чём горячей. Постоянные разработки нового оружия, которое даже не успевали испытать на поле боя, как изобреталось новое. Апогеем стала бомба. С лёгкой подачи Пикового короля она упала на Куроград, сметая его с лица Земли.       Чёрная ладья стукнула по белому ферзю, и выкинула его с поля. — Ферзь, это приближенные короля, так? — задало вопрос отражение, самодовольно улыбаясь. — Нет. Ферзь — и есть сам король. Ферзь имеет наибольший арсенал возможностей и легко побеждает любую другую фигуру, — ответил я отражению. — Крайне интересная фигура. А знаешь, что ещё удивительнее? — отражение предпочитало задавать мне вопросы, а не отвечать на них.       Я передвинул белую пешку на самый край доски. Оперативно я заменил её на Ферзя. Он опять в игре. — То, что маленькая пешка может стать Ферзём. Продравшись через толпу остальных фигур, так и жаждущих уничтожить маленькую пешку. Чтобы потом могущественный Ферзь отомстил всем тем, кто покусился на него в прошлом, — настала моя очередь снисходительно смотреть на отражение. — Браво, браво! — похлопало отражение моему ходу.       Фигуры двигались по доске, умирая и воскресая. Наконец, на поле осталось лишь четыре фигуры. Два Ферзя и два Короля. — Кто же тогда Король? — спросило отражение, задумчиво склоняя голову набок. — Король — это государство. Территория. Земля. Без государства нет правителя, понимаешь? — поставив шах сказал я. — Прекрасно, — отражение вышло из-под шаха.       Несколько ходов. Мат чёрному Королю. — Я проиграл, — смущённо улыбнулось отражение.       Ха-ха-ха, насколько же сильно моё величие. Даже моё отражение проиграло мне. Я, лёгким движением руки, смёл с поля чёрного Короля. — И в конце концов… — начал я. — Один Ферзь… — продолжило за меня отражение. — Один король. — Одна партия… — Один победитель. — Один мир… Я громко расхохотался. Мои колени подогнулись, но я продолжал смеяться, хватая ртом воздух. Я упал на колени, и, задыхаясь от смеха, занёс руку над зеркалом, со всей силы ударяя по нему. Осколки полетели во все стороны, по зеркалу паутиной расползлись трещины.       Ха-ха-ха! Я убил! Убил всех! Даже своё отражение! По моей руке стекала кровь, пальцы были разодраны в мясо, но я не чувствовал боли, я никогда её не чувствовал!       Мой взгляд упал на осколок зеркала на полу. В нём отражались мои глаза. Они выражали страх. Страх? Я? Ах, нет, это отражение грустит, потому что его убили. Выражение глаз сменилось. Теперь они словно шептали два слова: «ты поплатишься». Окровавленной рукой я поднял осколок с пола, раздавливая его в кулаке. Тёплая и живая кровь потекла на пол. Теперь никто мне не помешает. Моя власть будет безграничной. Безграничной, как и лужа крови на полу. — Один король.