Как две косточки в арбузе

      Уже на протяжении часа Вова сидел на диване, подогнув под себя ноги и поставив на колени ноутбук. Его лицо выражало крайнюю задумчивость и сложность мыслительного процесса, происходящего в голове. В квартире было необычно холодно (на самом деле это коммунальщики ахуели отключать отопление в конце осени), поэтому Братишкин сидел в большой худи, теплых штанах и вязаных его же бабушкой носках с оленями. Такой картине умилялся единожды прошедший мимо Вовы Хес. Парень казался таким мягоньким и тёпленьким, что хотелось его затискать, но Лёша знал, что сейчас его лучше не трогать.       — Сука, я щас уебу эту хуйню, — до Хесуса донёсся обрывок вовиной фразы, пока тот сидел на кухне и ждал, когда чуть остынет лапша с доставки. Лёша чуть задумался, оторвавшись от экрана телефона и прислушался. С учётом того, сколько уже Братишкин ебётся с новой прогой для улучшения качества стримов, он действительно скоро уебёт недавно купленный ноут. — Да кусок ты... Да пидорас ты ебаный!       Последняя фраза прозвучала особенно чувственно и Хес понял, что, кажется, пора спасать ситуацию, раз Вова перешёл к бан-вордам. Поэтому Лёша оставил телефон на столе и направился в гостиную. По мере приближения к Братишкину, он чувствовал как атмосфера становилась тяжелее, а гнев парня можно было ощутить физически, будто он был направлен на Хеса, а не на несчастный ноутбук, который Вова сверлил взглядом и, судя по сжатым кулакам, действительно был в шаге от того, чтобы уебать его.       Хесус тихо подошёл сзади и посмотрел на экран, быстро анализируя информацию. Тут он ткнул пальцем в одно из открывшихся окон.       — Вот тут поставь "окей".       — Нахуя? — спросил Вова, но "окей" поставил.       Лёша покачал головой и, перекинув ногу через спинку дивана, а потом и вторую, сел за спину Братишкина. Тот сначала непонимающе обернулся, но потом чуть пододвинулся, давая ему просунуть ноги по бокам от него и чуть подогнуть их. Хес положил голову на плечо Вовы и, протянув руки, сцепил их на его животе, тем самым грея и его и чуть замерзшего себя, про себя отмечая, насколько Вова маленький в сравнении со всей одеждой на нём.       — Вот теперь сюда попробуй, — сказал Лёша, ткнув в другое окно на экране. Если в первый раз он действовал по рандому, то в этот раз более осознанно.       Братишкин промолчал и опять сделал то, что нужно. Появление Хесуса каждый раз как-то усмиряло пламя его горящей жопы, и спокойствие Лёши будто передавалось воздушно-капельным путём и Вова почувствовал, как он сам начинает постепенно успокаиваться. А ещё ему стало теплее. Гораздо теплее. Его бесило, что большая толстая худи и носки всё равно не спасали его, как тут появился Хес со своими спасительными объятьями. Как это вообще работает? Хуй знает.       Вскоре прога была установлена и настроена и Братишкин вместе с Лёшей уставились на рабочий стол ноута, на который уже был поставлен легендарный арт с ними. Он также стоял у Вовы на компьютере, как один из самых любимых. Спустя несколько секунд тупого смотрения на экран, Братишкин взялся за его край и закрыл, погружая комнату в розовый полумрак из-за неоновых лент.       — Ну что, набесился? — с улыбкой спросил Хес и хотел отстраниться, но почувствовал холодные руки на своих тёплых. — Вов, я жрать хочу.       Но Вова молчал, продолжая смотреть куда-то перед собой. Он осторожно водил большими пальцами по костяшкам изящных рук Хесуса, на что тот улыбнулся и, чуть двинув подбородком, чтобы убрать в сторону капюшон худи, невесомо чмокнул открытую шею, а потом вернул голову на плечо. Вова забавно, и явно удовлетворительно, фыркнул на это и чуть наклонил голову, соприкасаясь ею с головой Лёши. Такие редкие моменты нежности они редко себе позволяли в силу характеров, но глубоко ценили, когда они происходили.