Способ отдохнуть

      — Рафаэль, тебе нужно исправить оценки, пожалуйста, если тебе нужна помощь с пониманием материала, то попроси меня или Донни. Тебе так сложно? — Леонардо следовал за братом, который только вышел из кухни с сухим завтраком в руках, несмотря на то, что было уже семь часов вечера. Они проходили через гостиную их логова, направляясь к комнатам.       — Отъебись, умоляю, — Раф начал жевать на ходу, громко похрустывая хлопьями и попивая молоко. — Я тебе сказал, что ничего не буду делать: мне это не надо, — старший брат уже не первый раз пытался уговорить Рафаэля, но тот, будто на зло, всегда отказывался и грубил. Брат понимал, что дело в том, что у взрывного подростка не получаются уроки, кроме физкультуры, но он никогда не просил его учиться хорошо, он просил просто попытаться.       Упрашивания продолжились вплоть до двери в комнату холерика, где и закончились.       — Я не знаю, какое шило в жопе у тебя засело, что ты мне уже все мозги выел, но, тем не менее, я не соглашусь на твои уговоры, хоть в колени падай. Я не хочу и не буду как вы все ебаться из-за учебы, понял? — он уже был на своей территории, продолжая жевать даже во время своего ответа Лео. Задира вдруг запульнул изо рта шоколадным кружочком прямо собеседнику в лоб.       — Но, Раф, погоди... — не успел подросток договорить, как дверь захлопнулась прямо перед его носом. Оставалось только недовольно фыркнуть, потому что, если досаждать брату даже под дверью, это ни к чему не приведет, только к драке, пожалуй. Поэтому благоразумнее было просто удалиться к себе.       «Ну почему нельзя просто попытаться, мы поможем, неужели ради меня тяжело хотя бы... Ну просто попытаться», — безнадежно пронеслось в голове старшего, пока он заходил в комнату.       Рафаэль взял большие беспроводные наушники, надел их, подхватил Спайка под животик и упал на постель головой вверх, пока его домашняя черепашка уселась на его груди, в которой сердце билось неспокойно.       «Вот прицепился... Ему от меня только и нужна хорошая успеваемость, чтобы отцу жопу подлизать нашей статистикой... Не даются мне уроки, понятно? Пошел нахуй».       — Да, Спайк? — он ему пальцем потер под мордочкой, приулыбнувшись. — Конечно да... — голова стала тяжелой от этих коротких мыслей, которые задира пытался высмеивать перед самим собой. Он закрыл глаза, слушая свой плейлист, ни о чем не думая теперь.       Леонардо тем временем присел на свою кровать, взял кассету с предпоследней серией одного из своих любимых аниме и тяжело вздохнул. Не самая большая проблема, но найти кассеты или диски с аниме конца двадцатого века не такая простая задача. И, как на зло, именно последней серии, именно самого интересного, у него не было. С десяти лет хотелось узнать, чем все закончится, а он до сих пор не в курсе.       Старший зевнул, отложив кассету в ящик, после упал на бок, трогая свои болячки на руках от трости. Кажется, его так часто бьют по рукам, что он уже не чувствует боли как таковой. Вообще было ощущение медленного морального угасания, что выражалось в отдалении от этого мира, от этой семьи, которая редко окружала его заботой и любовью. Постоянно стоял вопрос: "Разве я этого заслужил?" Пролетали перед глазами упреки отца, крики Рафаэля на него за то, что он самый худший лидер, как Микки кидается в него водяными шариками и плюется жевательными резинками, которые потом тяжело убрать с волос и одежды, Донни, который в принципе находится в своем мире, игнорирует его, не замечая даже. Он, по сути, должен быть в центре внимания, а по итогу кажется, что всем на него все равно.       Может, он просто устал? Сегодня только так кажется, а завтра все пройдет. Просто нужно поспать. Так это и работало в действительности.       Леонардо проснулся в шесть в той же позе: на боку. И в повседневной одежде. Чувство одиночества и страх пропажи его из жизни семьи ушли. Но не на долго. Сегодняшний день был не менее неприятным, как и все предыдущие последние года.       Учитель снова его ударил за какую-то глупую мелочь, заставив сына упасть на колени и извиняться, просто поклонившись в ноги.       — П-простите еще раз, Сенсей, я...       — Извиваешься, как червяк, что за нытье?! Что за глупые заикания?! Ты мальчик какой-то, а?! Или сильный воин?! Где уверенность в голосе? — Сплинтер стукнул тростью по шее и снова по спине. Леонардо держался, капая потом и редкими слезами на ковер. Хорошо, что тот не видел его лица.       Но все же его мечты и желания были услышаны, ведь Леонардо и правда не заслужил подобного отношения к себе. Он еще не понял, что вскоре все станет намного лучше, хоть не с первого раза.       Рафаэль вместе со Спайком шел в сторону кухни, чтобы взять немного листов салата, а также себе заодно чипсов, но голос отца его заинтересовал. Пришлось отпустить черепашку на свободную прогулку, а самому пойти за колону, чтобы подслушать. Почему-то голос он почти не слышал, только бубнеж один.       — Ты должен больше стараться ради своих братьев, ты должен быть образцом, идеалом, ты это знаешь. Так почему ты в очередной раз меня разочаровываешь?       «Ничерта не слышу... Он в одежду говорит, что ли? — задира заставил себя заглянуть краем глаза. Увиденное заставило его дрогнуть и тут же спрятаться обратно, а сразу после этого он услышал глухой стук. Подросток закрыл рот ладонями, а глаза зажмурил, чтобы не показать, что он здесь. — Он ударил его по спине...»       Когда Раф заглянул, то увидел, как учитель замахнулся тростью, а уже по звуку понял, что удар прилетел по спине. Аж самому защемило: это звучало очень больно, а еще почему-то по коже тут же пробежали мурашки от страха. Учитель к ним снисходителен, но вот это... Не хочется получить по затылку непонятно за что. А Лео-то что сделал?       — А Рафаэль? — он снова вздрогнул. — Его оценки, ты хоть что-нибудь сделал?! — старший слегка отслонил лицо от рук, чтобы его было лучше слышно отцу, но и брату он тем самым оказал услугу.       — Я пытаюсь с ним поговорить, у него плохо с уроками, я не хочу его больше беспокоить, если это портит наши отношения.       — Ради оценок можно и испортить, а потом и снова поправить. Оценки не исправишь.       — У нас и так отношения ни к ч... Плохие. Я не хочу усугублять.       — Мало ли, что ты не хочешь, Леонардо. Чтобы у всех были четвёрки в четверти, иначе пинай на себя.       Сенсей наконец ушел, хлопнув дверью в свою комнату, что вела прямо из додзе. Пострадавший парень наконец-то выпрямился, все еще сидя на коленях, судорожно вздыхая от боли по всей спине и от слез, которые было тяжело быстро унять. Брат снова заглянул, смотря на него исподтишка, но потом быстро ускользнул, когда тот начал вставать и уходить в сторону ванной.       «Ну, может только сегодня учитель такой злой, вот и досталось ему... Вряд ли он сильно страдает, как я подумал, пф... Стал бы отец так относиться к своему любимчику? Да никогда», — с этими мыслями Раф забрал Спайка и унес в комнату, так и не сделав тех дел на кухне, что планировал, потому что после увиденного мысли перенаправились совершенно в другое русло.       Чтобы Рафаэлю убедиться в своих мыслях, ему нужно было подобрать момент, когда спину брата можно рассмотреть вблизи. И такой момент представился. Это был урок физкультуры, потому что перед ним в любом случае нужно будет переодеваться.       Как всегда четверка братьев вошла самая последняя, когда все одноклассники уже были в спортивном зале в ожидании урока. Микки поменял штаны и побежал на урок, сильно над формой он не заморачивался, Донателло быстро переодевается и также удаляется. Рафаэль намеренно медлит, то копаясь в портфеле, то путая стороны футболки, но Леонардо тоже не торопится снимать рубашку, будто ждет, когда останется один. Но тот не уходит.       Это уже действительно было странно, пришлось снять, вот тогда-то холерик смог разглядеть синяки по всей спине, большая часть которых была на позвоночнике, как дорожка, и даже на плечах. Он насупился и посмотрел на свои вещи. Спросить в лоб – его конек.       — Откуда синяки? — Рафаэль закинул наушники в портфель, застегнув его медленно.       — Мы постоянно с кем-то деремся, вот откуда.       — И часто тебя избивают по спине? Любят тебя бить по позвоночнику? — теперь брови стрелками схмурились, а взгляд устремился пробивным способом на старшего, который был на удивление спокоен.       — Может быть. Я не замечаю, — натянув футболку, Леонардо сел на корточки завязать шнурки кроссовок.       — Прекрати пиздеть, — задира недовольно рявкнул.       — Я не вру, — так же коротко сказал, не желая отвечать.       — Тебя же Сплинтер бьет постоянно, да? — Лео тут же дернулся и выпрямился, и больше не был так спокоен. Затем начал озираться, будто бы отец сейчас окажется за спиной и еще раз ударит его. — Так все-таки отец, верно? — надавил Раф на него. Старший вздрогнул снова, подлетел к нему и закрыл рот ладонью, а сам шикнул на свой палец, опустив брови нервно.       — Перестань, пожалуйста! — громкий шепот пробежался по ушам Рафаэля. Он оттолкнул его руку с лица.       — Да что с тобой? Почему ты не сказал? Ты нам не доверяешь? — холерик скрестил руки на груди и повернулся к нему полубоком, изогнув бровь.       — Вовсе нет, дело в другом, тебе лучше не думать об этом, ладно? А тем более не говорить. Это не проблема, как может показаться... — его тут же перебили.       — Не проблема?! Лео, тебе мозги отбили? Он тебя бьет, как плешивую собаку, а для тебя это не проблема?!       — Умоляю, не кричи! — он затряс ладонями, которые и без того страдали тремором.       — Ну вы идете? — заглянул к ним Микеланджело, махнув головой.       Старший воспользовался случаем и скорее устремился к выходу, но его остановили на секунду, схватив за запястье.       — Мы об этом еще поговорим, — Рафаэль вышел вперед, а потом еще обернулся, дополнив свои слова: — И хватит трястись.       Начался урок физкультуры, который шел ужасно долго. Обычно было наоборот. Старший постоянно ловил на себе взгляд Рафаэля.       Ему очень не хотелось, чтобы кто-то знал, хотя бы подозревал. Почему именно он? Как так вышло? Когда? Это уже не важно. Все сейчас будто против него, эти синяки, Раф, который всегда не в духе, долгие уроки, еще и спина болит... А еще мяч, который прилетел ему прямо в голову, потому что подросток так сильно задумался, что не уследил, как тот отпрыгнул от его лба обратно в руки подающему.       — Лео, тебе плохо? — спросил Ди, стоявший спереди него. — Ты какой-то потерянный.       — Что? Нет, я в полном порядке, задумался, вот и все, — он взглянул на задиру, который отвернулся от него и разглядывал стену. — Совсем в порядке.       — Как скажешь.       «Как же не хочется все рассказывать, а он заставит, это же Рафаэль. Все же было нормально, зачем было еще усложнять мою жизнь? Такой вот подарок судьбы, да? Он всем расскажет, это будет еще хуже. Его дотошность точно не даст мне не рассказать все, но что мешает соврать? Точно. Если сказать, что это все обыкновенная профилактика, что учитель меня учит принимать боль, физическую и моральную, обзывает и тем самым закаляет», — в тот момент он считал это гениальным.       Вскоре урок был закончен, Леонардо ушел самый первый, скинул футболку и сразу накинул рубашку, а пуговицы он застегивал уже не в такой спешке, продумывая, что будет вешать на уши своему брату.       Как только он вышел с сумкой на плече, Рафаэль подхватил его под локоть и потащил быстрее: видимо, ждал конца урока очень сильно. Подросток не сопротивлялся.       Вскоре братья оказались на крыше, где их никто не побеспокоит. Встали они за большим блоком вентиляции, чтобы их ещё и не подслушали вдруг случайные уши.       Сначала зеленоглазый ждал ответа сразу, а потом вспомнил, с кем будет разговаривать.       — Ты хотя бы понимаешь, что это ненормально? — вдруг Леонардо глупо улыбнулся, взмахнув ненатурально ладонью.       — Ты просто не так понял. Это такая тренировка. Он меня обзывает и морально на меня давит, закаляя перед подобными колкими словечками противников, а бьет, чтобы я привык к побоям, вот и все. Ты зря волнуешься, — Рафаэль в шоке открыл глаза, не веря своим ушам, а потом нахмурился так, что аж нос сморщился, стал так возмущаться, что даже клыки блеснули.       — Ты, блять, совсем идиот, что ли? Ты что мне заливаешь тут?! Ты серьёзно думал, что я в это поверю? Да ты сидел там слезы и сопли глотал, неплохая профилактика. Давай я тебя с крыши скину — научишься летать. Один и тот же бред, — старший сразу перестал быть хотя бы немного спокойным. Он стыдливо отвёл глаза вниз, как щенок, сжал ткань своего свитера по бокам, желая оправдаться, но все же решив помолчать. — Сам хоть подумал, что сказал?! — возмущенный брат взмахнул рукой, вторую поставив в бок. Злости не хватало на него.       — Ты не понимаешь, — сказал он ему, пока брови дрожали. — Я лидер, ваш лидер, я должен терпеть это все и принимать, как должное. Иначе я не смогу стать сильне и помогать вам. Это мой долг, вы смотрите на меня как на то, на что можно положиться, опереться, к чему нужно стремиться, — Лео посмотрел на него, сжав ткань свитера в районе груди. — Я обязан это терпеть, принимать, как благодать, без этого я не стану таким сильным, каким должен быть, я обязан слушаться, иначе опозорюсь, это... — брат уже не выдержал выслушать это бред, хоть в этот раз и искренний и честный. Он дал ему увесистую пощечину, что тот аж отвернулся.       — Да ты хоть понимаешь, что с тобой происходит?! — Рафаэль схватил его за грудки, начав крепко сжимать и смотреть ему прямо в глаза, пока брат смотрел вниз в сторону, так и не повернув голову обратно. У старшего глаза были совсем пустые, а взгляд темный. — Я сам не понимаю, но это ненормально! Ты и так горбатишься и работаешь, как проклятый, так тебя еще и пиздят дома, не знаю, как часто, но какого хера ты нихуя не сказал?! Чего ты, блять, боялся?!       — Учитель не виноват, правда, это такое... Обучение... — Лео сам понимал, что что-то не так в его логике, но ему было тяжело это осознать окончательно.       — Ты... Ты... Еблан ты! — Рафаэль еще сильнее нахмурился, слабо тряся брата за одежду. — Прекрати нести хуйню... — вдруг он уткнулся брату в грудную клетку, подрагивая слабо. — Лео, ну... Какая мы команда, если ты носишь все в себе и ничего не говоришь?.. — старший удивился искренне, смотря, как брат прижался к нему. — Идиот...       — Раф...       — Да что?! — он резко поднял голову, хмурясь, пока зрачки дрожали, а глаза были на мокром месте. Задира от него отстранился, отвернув голову, затем спросил спокойнее, смотря вниз. — Почему ты ничего не говорил? Только честно.       — Потому что... Я не должен вешать на вас свои проблемы. Если вы будете обо всем знать, то не сможете мне доверять. Вы должны думать, что со мной все хорошо, — холерик посмотрел на него, скрестив руки на груди.       — Ты не в порядке.       — Это не важно.       «Я хоть и не самый умный, но он будто совсем не понимает, в каком состоянии находится... Отец его бьет, он его боится, как огня, шугается любого упоминания, выгораживает... Попахивает абъюзом», — саеносец скосил брови от своих умозаключений.       — Знаешь, если ты не хочешь даже попытался принять, что ты не в порядке, я пойду расскажу Ди, он-то точно тебе поможет, — Раф уже собрался уйти, как брат его сразу поймал за запястье, дернув обратно.       — Не надо им ничего говорить, я тебя прошу.       — Скажи хотя бы одну причину, почему мне нельзя этого делать?       — Рассказав всем, ты мне не лучше сделаешь, а только хуже. Учитель узнает, он снова будет недоволен, снова меня побьет. И я меньше всего хочу, чтобы об этом кто-то еще узнал, — Рафаэль задумался, затем посмотрел на брата и кивнул, согласившись с ним.       — Ладно, я не буду. Но тогда ты взамен будешь все рассказывать мне, — брат ничего не сказал, видимо, не решаясь дать согласие или, наоборот, отказ.       Лео отпустил брата медленно и задира ушел, оставив его наедине со своими мыслями: «Вроде сначала разозлился, но оказалось, что он просто пытается заботиться. Даже странно немного, обычно он просто был зол на меня. Может, он просто испугался, что Сплинтер и его начнет так бить, вот и перепугался, свое упоминание из его уст расслышал, вот и сразу начал действовать. Чтобы он ни думал, я должен стать для него чуть более открытым».       Леонардо после учебного дня приготовил ужин для семьи, а потом пришел в додзе, но учителя не было. Видимо, ушел по делам. Даже камень с души упал немного, так что он скорее ушел в свою комнату. Рафаэль сидел за столом, поедая свежеприготовленный ужин, и уловил взглядом брата. Он быстро доел и пошел к нему в комнату, как всегда не постучавшись.       — Чем занят? — он просунулся в слегка приоткрытую дверь, которую потом за собой закрыл.       — Считаю кассеты, — подросток рылся в своих шкафчиках, под нос шепча последовательность цифр.       — До скольки досчитал? — брат присел с ним рядом на колени, смотря на коллекцию кассет.       — Двадцать пять, кажется.. Может, двадцать шесть, — он закрыл ящик, так же смотря вниз.       — Слух, я прочитал в интернете, что... Ты себя сам убедил из-за отца, что ты вот такой вот всем должный. Хотя на деле ты ничего никому не должен показывать. Каждый из нас индивидуален и не будет таким же, как ты. В хорошем смысле. Лучше бы ты собой занялся, — Лео помотал головой на его слова слабо и встал.       — Мне кажется, ты ошибаешься.       — Да почему?! — Рафаэль развернулся к нему полубоком, все еще сидя на коленях, пока Леонардо поставил кассету и сел на кровать, прижавшись к стенке спиной и слегка сгибая ноги в коленях.       — Раф, пожалуйста, я устал, ты можешь позже покричать на меня? — он взглянул на брата уставшими глазами лениво, а затем снова посмотрел на экран.       Рафаэль перестал хмурится, сразу успокоившись от его спокойного и уставшего голоса. Он поднялся и сел рядом, начав смотреть аниме с кассеты.       Старший начинал засыпать, и его голова падала в сторону плеча сидевшего совсем рядом задиры. Он дергал головой ровно, когда понимал, что засыпает, но через минуту голова предательски пыталась упасть снова. Холерик цыкнул и дернул его рукой себе на плечо.       — Задолбал уже. Если ложишься, то ложись нормально, — Лео прикрыл глаза и заснул, сжав свои брюки руками ниже колен.       Рафаэль не уходил, уже давно не думая о том, что происходит в ящике перед ним. Его внимание переключилось на спящего брата: «Нужно мне быть с ним немного... Спокойнее. Это больше пойдет на пользу, чем если я буду кричать и бить. Чем я тогда лучше отца? Вообще не понимаю, как так получилось... Сплинтер же хорошо к нам всем относился, а тут как больной фанатик сходит с ума, бьет его и не жалеет. Я правда не понимаю, когда это случилось и почему. Нужно как-то поставить его на место, так скажем. А лучше всегда делать это всем вместе, а значит, нужно поставить остальных в известность, — он перевел взгляд на брата и тяжело вздохнул, помотав головой. — Но Лео попросил этого не делать, поэтому придется повременить. Ладно, ничего страшного за это время не случится».       Как бы то ни было, нужно было не забывать об их основной обязанности, поэтому через пару дней братья снова оказались на крыше. Лео перевязывал свою маску, потому что она постоянно ослаблялась в узелке.       — Мне кажется, или эти парни выносят из музея картины? — Микки указал на них пальцем.       Среагировали они как обычно быстро, самых слабых связали и сложили в один угол. Один из противников вынул катану непонятно откуда.       — А вы что думали, в музеях одни картины?! Это же огромный склад оружия, которого вы в жизни не видели, а твои ножечки для колбасы сломаются под натиском этого великолепного орудия.       — Оружие становится непобедимым только в руках опытного воина, я сомневаюсь, что в руках бандита она проживет хотя бы две минуты, — Лео указал на его оружие своим. — Да и держишь ты неправильно, так от одного удара себе кисти вывихнуть можно. Или самому себе в глаз зарядить.       — Мальчик, нашел кого учить. Это оружие само подстроится под меня, ясно тебе?       — Это не телефон, а катана, если не умеешь использовать, лучше вообще в руки не брать: разрубишь себя.       — Но сначала я разрублю тебя, маленький гаденыш, что ты о себе возомнил? — когда остолоп понесся на подростка с холодным оружием, Леонардо очень легко отпрыгнул к стене, встал на нее ногами на долю секунды и оттолкнулся быстро, смог с вертушки ударить противника по лицу. Тот, ясное дело, отлетел недалеко, выронив оружие.       — Вау... — Микки похлопал в ладошки, — Когда ты так научился пользоваться оружием? Прямо как в мультиках.       — Интуиция работает.       Противник вскочил, подхватил катаны с земли и начал пытаться напасть на подростка, который с поразительной легкостью отражал его удары, абсолютно все. Это взбесило противника, который осознавал свою никчемность перед этим ребенком. Поэтому он очень быстро решил переключиться на кого-нибудь другого. Он считал, что палка слишком длинная, нунчаки нестабильные и резвые, а вот вилки-саи – самое то. Бандит пронесся мимо Лео, что у него аж волосы воздухом поднялись слегка. Взбесившийся человек начал со всего размаху пытаться порезать Рафаэля, который только и успевал отскакивать от него на метр-два.       — Да, мужик, успокойся уже! Ты что, прикончить меня хочешь?! — Лео уже все осознал и побежал к нему, чтобы помочь принять брату позицию для боя, но произошло не очень ожидаемое.       Тот, кто был связан, вытянул ногу вперед, отчего холерик споткнулся о его конечность, а там еще и старший оказался сзади, вот они и столкнулись, кувыркнулись странно, и оказалось так, что Рафаэль животом вниз упал брату на колени.       — Ух! — он приземлился ему на коленную чашечку, она ему дала по животу, заставив воздух резко вылететь несдержанно, это было слегка больно, так что ему нужно было пару секунд прийти в себя.       Этих пару секунд хватило, чтобы противник приблизился, размахнулся и уже пытался проткнуть Рафа, который только услышал взмах. Леонардо растерялся на секунду, но когда лезвие почти приблизилось, он его схватил обеими руками крепко, забыв, как нужно хватать правильно, без угрозы для себя, но он так запереживал, что не сумеет спасти Рафаэля. Лео сдержано заскулил, сжав зубы. Пришлось ухватиться за лезвие со всей силы и выдернуть его из рук того, откинуть в сторону, расставив руки в стороны, чтобы кровь не капала еще больше на спину брата.       Микки испугался, приложил ладони к лицу, а Донателло сразу полез в сумку на поясе, начав быстро искать аптечку, пока младший вырубил противника со спины нунчаками.       Рафаэль вскочил сразу, быстро пришло осознание случившегося.       — Твою ж!.. Лео, ты что?! — он взял его за окровавленные ладони, запачкавшись. —Идиот, смотри, что ты наделал! — Ди подошел, сел на колени, начав обрабатывать его руки и забинтовав потом.       — Ну а что мне оставалось делать? Я сделал, что считал нужным, ты же не пострадал, — Раф тяжело вздохнул на его слова.       — Дурак... Зато у тебя все руки в крови, тоже мне гений, хватается за лезвия руками...