Способ отдохнуть

      Место, где жили ребята и их отец, называлось логовом не зря, ведь чтобы попасть домой, нужно было спуститься по заброшенной станции метро и пройти около двадцати минут спокойного шага по дороге метрополитена, где уже давно не ходят вагоны. Также у них был быстрый вход в канализацию, которым они не часто пользовались, естественно. Воду из труб, которая предназначена для квартир, они очищают для душа. К слову о нем, у них была общая душевая и большая ванная, куда Сплинтер обычно для них наливает горячей воды, имитируя этим горячие источники. Но они редко ей пользуются.       По возвращению домой Донателло затащил Лео через силу в лабораторию (почему-то тот скорее хотел куда-то пойти). Он снял одноразовые бинты с ладоней, начал обрабатывать не обычным спиртом, а уже нормальным препаратом. Потом тщательно завязал и поправил узелочек маленький.       — Спасибо, Ди, — старший помял руки, зашипев тихо. Нужно было сообщить Сплинтеру о его ошибке, поэтому Лео довольно быстро ретировался из лаборатории.       Рафаэль стоял возле лестницы для входа в часть, где находятся их комнаты. Брат несся совсем не замечая его, поэтому холерик быстро перехватил его под локоть и потащил в свою комнату, так как она была ближе, чем комната Леонардо.       — Э-эй?! — старший не ожидал, что его путь так резко прервут, поэтому очень быстро оказался в комнате брата помладше, ведь не успел среагировать.       Задира толкнул Лео спиной на кровать, из-за чего тому пришлось приподняться на локтях, и встал перед ним, поставив руки в бока:       — Куда ты шел? Рассказывать отцу о травме? Ты голову отбил? — старший нахмурился, сжав одеяло руками.       — Да, потому что я совершил ошибку, мне нужно объясниться. Ты будешь дергать меня так постоянно?! — задира поставил ногу сбоку от брата, облокотившись на свое колено руками и слегка нагнувшись вперед. — Что?       — Ты хочешь, чтобы он снова тебя ударил? У тебя и так руки покалеченные из-за меня, на спине синяк на синяке. Чем ты движим? Ты и без него понимаешь, что ошибся, и в следующий раз такого не повторится, вот и все. Не обязательно получать за это, — Леонардо отвел взгляд, супясь, а потом тонкие брови вдруг изогнулись слегка печально.       — Ты не виноват, Раф.       — Не переводи тему.       — Не перевожу я, просто... — мечник наконец-то снова встретился с братом глазами. — Ладно, может, ты прав, мне не стоит говорить сенсею об этом, но все же нам стоит поговорить о том, чтобы ты себя не винил, — задира убрал ногу с кровати и встал к нему боком, скрестив руки на груди.       — Нет, если бы я отреагировал, как нужно, то ты бы не пострадал. На тебе живого места и так нет почти. Одно лицо целое, а остальное все обцарапанное и избитое, — старший наконец сел нормально, поставив руки между ног на край постели.       — Перестань, пожалуйста, ты правда не мог быстро отреагировать, Микки с Донни сами встали в ступоре, а ты еще и уворачивался. Как бы ты отбил его атаки? Если бы я не побежал, мы бы не столкнулись, вот и все.       — Да хер там! Прекрати пиздеть, тебе было больно, ты с трудом удержал меч, а теперь шрамы останутся из-за какого-то помешанного на культуре придурка! Я вообще не понимаю, тебе что, совсем похуй?! — он всплеснул руками и повернул голову к брату. Старший взял того аккуратно за руку, что была с его стороны, и повернул к себе. — Мог бы хоть постараться себя поберечь, — тот только недовольно фыркнул и сжал его руку в ответ за пальцы.       Раф взглянул на нее и начал аккуратно мять ладонь Леонардо большими пальцами, из-за чего последний шикнул, сжав пальцы слабо. Задира дрогнул, испугавшись, что сделал ему больно, но не прекратил, ощупывая аккуратнее.       — Я в порядке, оно пройдет вскоре. Тебе бы убраться в комнате, кстати, — старший приулыбнулся, взглянув под ноги, и слегка подпнул банку газировки в сторону от себя. — А то уже грязновато.       — Нет у меня времени на уборку, хозяюшка ты наша. Забей, я в комнате только сплю.       — Ты тут Спайка потеряешь когда-нибудь.       Лео смотрел, как Рафаэль трогал его ладонь аккуратно, он думал, что стоящий перед ним уже ничего не скажет, но через минутки две все же произнес тихо:       — Я за тебя переживал... И испугался сильнее потому, что тебе больно, а не потому, что меня проткнут... — он стеснялся посмотреть брату в глаза, поэтому продолжал сверлить взглядом покалеченную ладонь. Старший удивленно открыл глаза и поднял голову, не перебивая. Редко подобное услышишь, обычно перед этим покрывают трехэтажным матом. — Очень переживал, чтоб ты знал... Так что, будь добр, сделай так, чтобы я этого больше не делал, окей? — ответа не ждал, но походу Леонардо растрогался, потому что он, вытащив свои руки медленно, обнял своего братишку за поясницу и прижался щекой к его твердому животу.       — Я постараюсь, Раф. Если это тебя действительно задевает и беспокоит, я буду наиболее аккуратен, — задира слегка приподнял руки, смотря на макушку мечника удивленно, и его уши слегка покраснели. У Рафаэля сначала краснели уши, а потом румянец перебегал, как аллергия, на щеки. Он положил руки брату на плечи, сжав слабо.       Самому понять, почему покраснел — не получается, особенно прямо сейчас. Мысли были о другом, но смущение заставляло его краснеть еще больше, как ни странно. Холерику было приятно, что ровесник так... Бурно отреагировал, что ли.       — Да, класс...

***

      На выходных, когда Рафаэль и Микки ушли гулять, а Донни застрял в лаборатории за своими проектам, Леонардо завязал волосы в крепкий хвостик, надел старую свою потрепанную одежду, закатал рукава и начал убираться.       Больше всего он задержался в комнате самого младшего, находя там куски заплесневелой пиццы и всякой непонятной гадости, а также в комнате Рафаэля, где было уже не так тошнотворно. Лео начал выкидывать мусор, сложил все журналы на полки, как и фигурки, а потом полез под кровать, где обычно находилось что-нибудь необычное, но брат его приятно удивил. Сначала он нашёл палочки от барабана, мячик спайка и... Коробочку. Это была обычная картонная коробка из под обуви. Что там такого может быть? Старший забыл, что это не его вещи, и с интересом ее открыл. Сверху лежал браслет, который связал Микеланджело лет в восемь для холерика, книжечка (дневник, скорее всего), а также лоскуточек от старой маски Лео. Очень неожиданная находка.       Мечник посмотрел на дневник, вытащил все из коробки и обнаружил в ней второе дно, слишком заметное, потому что оно было поднято на половину всей высоты коробки. Он поставил для себя такое интересное условие: либо дневник, либо нечто в коробке. Решил, что дневник наиболее личное, поэтому не решился туда лезть, а вот в коробочку он заглянул бы с большим интересом.       «Надеюсь, он не узнает, а то обидится, что я его личное пространство нарушаю, вообще лучше так не делать... А вот убираться нужно, тогда и не буду лезть, куда не надо, — он приоткрыл плоскую крышечку, вздрогнул и сразу же ее закрыл, вспыхнув краской. Затем снова медленно приоткрыл, с интересом осматривая содержимое одним глазком. Что-что, а увидеть презервативы, смазку и небольшое дилдо было максимально неожиданно. — Ох, мама, я этого не видел...»       Старший закрыл коробку и услышал, как Рафаэль открывает дверь, нажимая на ручку. Он вздрогнул, аж подскочив, быстро задвинул обратно поглубже шлепком ладони, пытаясь успокоиться.       Задира заходил спиной, потому что еще говорил с младшим братом, точнее заканчивал разговор.       — В следующий раз я тебя уделаю, понял? Просто поддавался, — саеносец развернулся, а там брат на коленях сидит к нему спиной, что-то делает непонятное. — Лео?       — А? — последний быстро обернулся, у него от смущения даже волосы из хвостика вылезли, выпадая из-за ушей. — Да я тут убираюсь, я же говорил, что буду. Как погуляли? Рано вы...       — Мы гуляли четыре часа, — холерик скрестил руки на груди и вошел в комнату, присев на свою кровать и закинув ногу на ногу. — А что ты на полу пытался найти?       — Да вот, твои палочки и шарик Спайка.       — О! — он их выхватил, осматривая. — Спасибо, я уже думал, что они потерялись. Где ты их нашел? — старший глупо хлопал тонкими ресницами, а потом произнес:       — Под... Тумбочкой. Вот, закатились.       — Убираться полезно иногда, — задира встал и убрал эти приборы на свое место, на полку. — Ты ж закончил?       — Да, я уже ухожу, — он поднялся и на максимальной скорости ретировался из помещения, убежав к себе в комнату, попутно снимая резинку с волос, и замахал на себя ладонью, потому что не мог никак отойти, как от очень тупой, но смешной шутки. Румянец не спадал.       Мечник упал в подушку лицом, пытаясь успокоиться: «Ну это же нормально, у каждого свои предпочтения в интиме, да и мы уже не маленькие, шестнадцать лет в конце концов... Это у меня времени на подобное нет, а у Рафа его, наверное, куча. Ну да. Интересно, когда он успел купить?.. Ой, ладно, не важно, это меня не касается вообще, не мое дело, — он перевернулся, взял книжку с полки, чтобы отвлечься, и открыл ее, листая страничку за страничкой. — Получается, Рафу нравится, когда ему делают это сзади?.. У него лежала... Эта штука...»       Он уткнулся лицом в книжку, понимая, что не может перестать думать об этом. Нужно было отвлечься насильно, этот повод сам его нашел.       Как только старший направился на кухню, по пути он ощутил на себе взгляд отца, стоящего в арке додзе. Неприятный ток его ударил, пробежавшись по телу. Траектория резко изменилась, он со страху быстро оказался в додзе перед своим сенсеем, который поправлял свои вещи на полке молча. От этой тишины становилось плохо.       — Вы хотели меня видеть?.. — не выдержал лидер, спрятав руки за спиной, чтобы тот не дай бог не увидел бинты.       — Ты ко мне не заходил несколько дней. Как ты это объяснишь? — к лицу Леонардо снова прильнул румянец, но уже потому, что он не мог объяснить, но попытался хоть что-то сказать.       — Я... Я занялся учебой немного.       — А что, с ней проблемы? — отец развернулся к нему, вопросительно изогнув бровь.       — Нет, вовсе нет, все хорошо, просто неделя была сложная, уставал и не замечал, как засыпал, вот и все... — он надеялся, что учитель поверит в его обычную ложь.       — Ты же знаешь, что не имеешь права уставать. Где отчетность? Если ты из-за усталости не доложишь какую-то мелочь, то твоя ошибка будет стоить кому-то жизни.       — Но за это время ничего не случилось...       — Это ты так думаешь, это не дает тебе право молчать, — сын ничего не ответил, молча опустив глаза. Отец отвернулся и пошел в сторону своей комнаты. — Через час вечерняя тренировка для всех.       Леонардо легко выдохнул, пытаясь успокоиться, когда тот ушел. Холодный пот пробежался по шее от напряга. Он сейчас задумался: а почему такой страх? Что его ударят? Старший ничего не мог с собой сделать, он ощущал ужасный страх в виде пробегающего холода по спине, его язык заплетался, мысли терялись. Он просто ощущал животную боязнь перед собственным отцом. Ему приходится быть рядом с ним, он вынужден приходить, не может просто не пойти, потому что если не пойдет, то потом будет еще хуже.       Леонардо приложил руку к груди, чувствуя, что сердце настолько быстро стучит, что сейчас его стошнит, потому что ощущалось подташнивание в глотке. Он медленно пошел спиной, развернулся и вышел из додзе ускоренным шагом.       Через час зашел ко всем, сказав, что сенсей ожидает их для тренировки. Братья переоделись в спортивки и майки, потому что так удобнее заниматься и ничего не стягивает движения.       Они собрались, размялись синхронно. Учитель ходил вдоль них, облокачиваясь на трость.       — Сегодня снова будете тренироваться друг против друга. С оружием.       Братья взяли свое оружие, покрутили в руках, чтобы крепче держать. У Микки сегодня было много энергии, он неожиданно напал на Рафаэля, нунчаками скрутив его предплечье и дернув, что тот поскользнулся на ковре. Он выбил его саи, прыгнул на руки, совершил кувырок через Донателло, во время полета цепью нунчаков дернул верхнюю часть шеста Бо, приземлился на корточки, отчего Ди упал на спину, потянувшись за своим оружием. Микки заметил краем глаза, что Леонардо подкрадывается к нему, выхватил легко палку и атаковал брата ею, быстро и неумело пытаясь ударить, из-за чего старший растерялся. Но это не значило, что он сразу проиграет. Мечник отскочил в сторону, махнул мечом около младшего, который прикрылся палкой, согнул ногу в колене, а второй резко ударил брата в живот. Последний сдержанно хмыкнул и попытался выбить оружие Донни, который переживает в стороне за свой шест, и кинул свою катану брату под ноги, что начал скакать и упал все-таки на спину, но еще не вышел из драки, так как оружие держал крепко. Он открыл глаза, потому что зажмурил их до этого, затем со всей силы ударил старшего по ладони, рукой которой последний планировал выхватить палку или хотя бы помешать ему, но не успел.       — Ай! — Леонардо прижал руку к себе, хмыкнув от боли. Майки подскочил, оставив палку на полу.       — Ой, Лео, прости, пожалуйста. Больно? — меченосец встряхнул кистью руки, приулыбнувшись.       — О чем ты? Я в порядке, мне не больно, — он пытался делать вид, что ничего не случилось, ведь отцу так и не рассказал, в чем дело, а сейчас он на него очень пристально смотрел, не понимая, что к чему.       — Ну как о чем? Твоя травма на руке после того ограбления, — Леонардо дрогнул, перестав улыбаться. — Ты вспомнил? — Рафаэль тоже дернулся, покосившись на отца, который был очень недоволен. Ему тоже стало страшно. Будто его сейчас наказывать будут. Донателло заметил боковым зрением, что холерик напрягся, поэтому ничего не сказал. Мало ли, лишнего сказанет.       — А-ага... Вспомнил... — мечник взглянул на задиру через плечо младшенького, который всем свои видом давал понять, что он зря сказал, затем метнул взгляд на отца. Лео повернул к нему голову.       — Я бы тоже хотел вспомнить, — недовольно проговорил Сенсей, облокотившись на трость, сжимая ее за рукоять.       Микки и Донни быстро ушли, как будто так и надо было, но это был скорее жест, что отец хочет поговорить с сыном и что тренировка закончилась. Рафаэль простоял дольше обычного. Теперь вместо страха он чувствовал злость. Он сжал кулаки и очень медленно поднял свои саи, повесил их на стену, как обычно, и оглянулся, пока Леонардо и Сплинтер смотрели на него. Первый взглядом просил его не уходить, а второй просто вышвыривал отсюда. Задире пришлось уйти, не смог себя пересилить и просто что-нибудь придумать.       Но далеко не ушел, зашел на кухню и прислушался к предстоящему диалогу, но ничего не было слышно. До одного момента, пока сплинтер не начал брата бить по рукам, настолько громко, что было слышно отсюда.       Холерик мял руки, ощущая на них неприятную ломку. Он насупился дрожаще, переживая и надеясь, что старшего отпустят как можно быстрее. Понятное дело его ругают за случившиеся и за то, что он не рассказал.       Наконец-то Рафаэль услышал его тихие быстрые шаги и пошел за ним, на полу были маленькие бордовые капельки. Он его догнал прямо перед входом в комнату. Старший отвернул голову, чтобы брат не увидел.       — Лео, тебе что-нибудь нужно? — ему на вопрос кивнули, пострадавший все же немного повернулся к нему, пока с ладоней еще покапывало.       — Принеси бинтов... — было видно, что он вот-вот расплачется, потому что глаза были мокрые, сам в целом очень грустный. Он пытается игнорировать боль. Рафаэль кивнул и быстро пошел на кухню, где у них на полочке была аптечка, взял бинтов и ваточек, быстро вернулся.       Он удивился, ведь старший будто и не сдерживал слез, спокойно сидел, пытался не дать крови капнуть на пол его комнаты. От этого вида ему стало еще грустнее, ведь, логично, насколько легко он может притвориться, что в порядке... Задира покачал головой и вошел, сел рядом, обработал с помощью ватки со спиртом и начал заматывать в бинты новые раны, порезы и синяки, в том числе и открытые шрамы.       — Лео, я...       — Все в порядке, не надо ничего говорить.       — Нет уж, я скажу. Теперь ты скажешь, что это нормально? Теперь ты думаешь, что так и должно быть? Ты понимаешь, что тебе страшно? Просто находиться там, а говорить тем более. Когда ты получаешь раны, тебя не жалеют, а бьют по ним. Это нормально? — Леонардо нахмурился, закрыв глаза, пытаясь оставаться спокойным.       — Рафаэль, я уже говорил тебе, что так должно быть, понимаешь? Это ты неправильно думаешь, а я для него наследник и подобное отношение ко мне еще и снисходительно, — он открыл глаза, смотря голубыми тусклыми хрусталиками, которые угасали после каждого подобного случая. — Если тебе это кажется странным, то я тебя не виню, просто... Прими, как есть, ладно? — задира сжал бантик на его второй руке, заставив брата шикнуть, и поднялся резко на горящей пятой точке. Он возмутительно взмахнул руками по сторонам.       — Ничего я не собираюсь принимать, если ты сдался, то это не значит, что это сделаю я. Мне надоело с тобой сюсюкаться. Знаешь что? Мне за тебя страшно. Я боюсь, что из-за этого ты потеряешь себя еще больше, чем сейчас. Он из тебя не дурь выбивает, а тебя самого. Ты хоть об этом задумался? Это зависимость, некое ответвление стокгольмского синдрома. И это не нормально, — холерик говорил с великолепной сдержанностью, которая появилась за счет того, что ему от безысходности хотелось заплакать и побить его кулаками, но это ничего не даст. Даже он понял, что в данной ситуации грубость ничего не решит. Не дождавшись хоть какого-то ответа, он вышел, хлопнув дверью в комнату старшего брата, который пытался осознать его слова и прислушаться, но подсознание не позволило, и он просто потерял мысли, оставшись с пустой головой на несколько ближайших минут.       Рафаэль засунул руки в карманы. Недовольно топая он проходил мимо лаборатории, где Донни делал электронную машинку.       — Эй, Ди, — холерик ввалился к нему и облокотился плечом о стенку. — Можно у тебя спросить кое-что? Не сложное, я думаю.       — Спрашивай, — ученый вытер руки о тряпку, поправив очки, что съехали.       — Вот есть такая вещь, как стокгольмский синдром... — Донни даже удивился от такой отрасли вопроса. — Как от него избавиться?       — Ну, самостоятельно это очень тяжело, в плане, без чужой помощи, лично мне кажется, это почти нереально. А особенно, если этот человек находится постоянно рядом с тем, из-за кого этот синдром и появился. А если есть тот, кто поможет, психолог, например, или близкий друг, то все намного легче, хотя все равно это долгий и сложный процесс восстановления, — он подошел к двухсторонней доске, повернул ее чистой стороной к себе и начал писать на ней. — Я не психолог, но один из способов – это порвать отношения между субъектами полностью. Второй заключается в том, чтобы психологически отрезвлять жертву, а третий... — он написал третий пункт, в кружочек его обвел, как и остальные. — Переключить внимание жертвы на другое, не менее вещественное влияние, но хорошее. Другими словами, инсценировка: есть абъюзер, — рослый нарисовал человечка со злыми бровками, а рядом маленького грустного человека, — и жертва, которая не может даже переключиться, потому что оппонент всегда держит ее рядом, — и еще третьего человека с улыбкой и сердечком. — А так же третий человек, который влюблен в жертву и пытается ей помочь тем, что объясняет ей, что такое любовь на самом деле: дарит подарки, относится к ней терпеливо и с понимаем. Спустя время жертва поймет, где же на самом деле лучше, ей будет на что опереться, выбраться из этого, — Ди слабо стукнул маркером по ладони. — Как-то так. А тебе зачем вообще?       Рафаэль внимательно его слушал, запомнился ему третий способ, потому что брат очень подробно описал, но и был он в принципе наиболее понятен.       — Спасибо... Да я так, по телевизору увидел, вот и все, — саеносец покинул лабораторию и вышел из логова, задумчиво прошелся по железной дороге и вышел из метро.       «"Переключить внимание"? Ясное дело, я обязан ему помочь, но я не понимаю, что мне делать. Как переключить внимание хотя бы на пятьдесят процентов? Быть рядом? Возможно. Но все равно нужно как-то его разгрузить, что ли. Я ж нихуя в этом не понимаю... Ладно, что-нибудь придумаю, не из таких жоп выбирался».       Он пришел к ларьку в каком-то дворе, купил баночку пива и пошел дальше, обернув баночку в небольшой платок, который обычно носит с собой, чтобы вытирать кровь с костяшек. А еще уже было поздно и нельзя расхаживать с выпивкой в открытую.       Рафаэль отпил первый глоток, задумчиво крутя баночку за верхнее основание и смотря на небо. Звезд не было, одни дымчатые тучи от труб. Не романтично совсем... Он забрался по пожарной лестнице на крышу, присел там, продолжая пить этот неполезный напиток. Было бы, конечно, лучше, если бы задира вернулся обратно и поговорил с Леонардо по-нормальному, но он и без того не в духе. В следующий раз, пожалуй.       «Спасти от абъюзера любовью? Нужно сначала минимизировать взаимосвязь отца и Лео, это же логично. Но это не получится, пока он сам этого не поймет , поэтому... Поэтому логичнее мне делать что-то... Приятное?»

***

      Леонардо темными глазами смотрел вниз, не в силах теперь даже вспомнить слов брата.       «Руки болят, голова гудит... — лидер медленно взялся за голову, закрыв глаза, пытаясь успокоиться. — Страшно, руки дрожат, сердце с ума сходит... Паническая атака? Серьёзно? Невовремя. Хотя она не может быть вовремя в принципе...» — он покачал головой, тяжелее задышав.       Мечник нащупал в ящике зажигалку, встал и поджег благовония, чтобы быстрее успокоиться. Затем вернулся к кровати и лег, сжимая одеяло крепко под собой, сжавшись в небольшой комок.       Подобная паничка не единожды случалась с бедным старшим, у которого было много симптомов нездорового психологического состояния, с которыми он всегда боролся в одиночестве: никто не старался ему помочь, особенно отец. Из-за него был отрицательный эффект. До нынешней ситуации.       Он очень быстро принимает решения, сложные решения, постоянно думает, как стоит поступить, бесконечный актив в жизни, про здоровый сон говорить не приходится, но в таком состоянии делать все это в три раза сложнее. Нужно сначала найти в себе силы, чтобы начать решать проблему, а потом уже заняться ей собой.       Рафаэль долго думал про слова Донателло, анализируя то, что лучше всего запомнил. Сделал для себя несколько выводов того, как стоит себя вести, нужно начать работать с братом. Ну он же не влюбится в него, если станет вести себя нежнее и заботливее, чем до этого.       Следующий день начался также, как и обычно: медитация, завтрак, тренировка, утренний душ... Потом начались уроки, повседневность школьников.       Учитель математики редко бывает приятным человеком, даже для тех, кто любит этот предмет. Ну а для тех, кто его не любит, но до кучи еще и не понимает, сорок минут превращаются в настоящий ад. Каждую минуту ты рискуешь погибнуть морально.       Математичка "поганая" (как любил называть ее Раф) начала вызывать к доске для решения примеров. Одним из первых к доске вышел задира. Эту тему он понял, редкость та еще, так что без проблем уравнение само родилось на глазах, с редкими ошибками, которые он самостоятельно исправлял. К его удивлению и сожалению, учительница сказала такое:       — Да, вот верный ответ, конечно. Легкий номер, можно было решить и быстрее. Садись, три, — холерик насупился сдержанно и вернулся на место недовольный. Опять ему оценки занижают непонятно за что, причём это заметил весь класс, но сказать не решился. Леонардо видел, что холерик расстроился, что он все сделал хорошо, а ему все равно отметку занижают. А потом брата бьют, а он ничего сделать не может. Мечник поднялся с места, громко отодвинув стул.       — Почему три? По каким критериям была выставлена оценка? Субъективным или объективным? Вы поставили ему три только потому, что Рафаэль обычно плохо учился? Так это нечестно, решено все верно, все ошибки, что были допущены, исправлены им самим без Ваших подсказок. За это нужно ставить пять с минусом как минимум.       — С чего это вдруг? Он бездельник и ничего не знает, наверняка просто уже списал до того, как вышел к доске.       — Что за глупости? Вы просто не собираетесь ставить хорошую оценку тому, кто вам не нравится, вот и все. А это нечестно.       Донни вдруг дополнил его слова, поднявшись:       — Если Вы будете занижать оценки, то мы пойдем к завучу, потому что Вы портите нам статистику класса, — Ди был в списке любимчиков не просто так: круглый отличник, поэтому тот факт, что он встрял в разговор, подпортил самоуверенность учителя.       — Кхм... Ладно, я поставлю ему четыре.       — Нет, это пять. Это все еще занижение.       — Господи, ладно, пять с минусом, хорошо, — эти оба сели снова.       Рафаэль с неподдельным удивлением хлопал глазами на Лео. Конечно, логичнее предположить, что тот просто волнуется за то, чтобы не получить от отца, но, кажется, он волнуется именно за брата, чтобы он получил ту оценку, которую заслужил. Когда старший присел снова, начав писать дальше, задира слегка к нему наклонился, прошептав очень-очень тихо:       — Спасибо... — старший посмотрел на него, затем в тетрадь и кивнул с легкой улыбкой.       — Я не мог этого не сделать.       Со звонком Лео развернулся ко всем, чтобы Донни с Майки, сидевшие за партой позади, точно услышали.       — На стенгазете школьной написали, что заметили мужчину, который подходит к девочкам и пытается их заманить к себе в машину. Я конечно знаю, что мы обычно таким не занимаемся, но... Можно хотя бы проверить и собрать доказательства для полиции минимум, — он пожал плечами. — Что думаете?       — Думаю, на школьной стенгазете не стали бы вешать дезинформацию, ну или по крайней мере опасения не беспричинные и не без оснований. Если это и неправда и наговоры, то напомнить о безопасности не лишнее, — Донни сложил руки, скрестив пальцы. — Я не против уделить этому внимание во время патрулирования.       — А я думаю, что эта тема со стенгазетой – бред. С чего вдруг нам нужно доверять непонятному источнику? Кто это пишет? Школьница какая-то? Тратить время из-за вброса?       — Раф, даже если это и вброс, то еще не значит, что нам стоит это игнорировать, — Ди поправил очки указательным пальцами. — Ты из принципа с нами не пойдешь?       — Да пойду я, просто считаю, что потратим время не на то, — он фыркнул недовольно и отвернулся, покосившись глазами на мечника, который кивнул на слова рослого, а потом развернулся обратно к своей парте. Он думал просто посидеть, но братец, что являлся и соседом по парте, поднялся, потянув старшего под локоть за собой.       Ровесники быстро оказались в пустом мужском туалете. Лео понимал, о чем тот хочет поговорить: о вчерашнем, ведь разговор, по сути, не был закончен.       — Я вчера поговорил с Донни и... Он мне объяснил кое-что важное. Не знаю, услышишь ли ты меня, но ты зависим от отца, тебе нужно что-то, на что можно отвлечься. На кого-то, точнее. Понимаешь, о чем я? Для тебя отец сильный авторитет, тебе нужно найти того, кто станет тебе важнее, чем он.       — Странно ты считаешь... Вы для меня важнее сенсея, это же очевидно.       — "Мы", — холерик пожал указательным и средним пальцем, показав так кавычки, — это абстрактное слово, ты не ассоциируешь нас с кем-то конкретным. Нужно найти любимого человека. Донни так сказал, — задира поставил руки в бока.       — Кхм... — старший отвел взгляд. — Мне не до этого, да и я никогда не влюблялся. Это лишний стресс, как мне кажется. Стресс и геморрой. Особенно, если любовь односторонняя.       — Ты даже не пробовал.       — Раф. Перестань, глупости какие-то. Мне это не нужно, понимаешь? Советы твои в том числе. Не обижайся, — холерик нахмурился, слабо толкнув его в грудь.       — Я тебе помочь хочу, а ты опять как уебан последний себя ведешь, блять. Сделал бы хоть вид, что тебе приятна моя забота. Еще и вместо того, чтобы свои проблемы решить, бежишь спасать людей от выдуманной опасности!       — Ты задолбал уже ругаться на меня. Я не хочу продолжать этот разговор.       — Ты привык делать то, что не хочешь. Поговорить со мной через силу – меньшее, что ты можешь сделать для меня сейчас. И так редко удается уделить этому внимание, а ты еще и собираешься уходить от диалога. Это на тебя не похоже, ты так не считаешь? — старший хмыкнул недовольно, отведя взгляд.       — Может, не похоже... — Рафаэль сделал к нему шаг, встав ближе, и приложил руку к своей груди. Леонардо перестал злиться.       — Тебе нужен тот, кто станет наибольшим приоритетом, чем отец. Кто-то конкретный, ради кого ты будешь готов меняться, точнее... Не меняться, а бороться, — Лео похлопал ресницами, пока брат смотрел ему прямо в глаза, видимо надеясь увидеть хоть какую-то ответную реакцию или небольшой блеск.       Только-только мечник хотел ответить ему, он краем уха расслышал, что кто-то подходит к туалету. Сначала хотел это проигнорировать и просто уйти, чтобы не продолжать диалог, но тут же понял, кто же подходит к школьному туалету и вот-вот зайдет. Голоса снаружи принадлежали остальным двум братьям. Старший дрогнул, понимая, что если Майки и Донни увидят их, то будут вопросы. Ничего лучше не придумал, как взять Рафаэля за бомбер обеими руками и затащить в ближайшую к ним кабинку, которая была за его спиной.       «Как крепко схватил...» — удивился холерик с легким смущением в мыслях, приземлившись на крышку унитаза.       Так как брат разворотом его затолкал в кабинку, закрыл за ними на замочек и вздохнул спокойно. Задира попытался спросить:       — Ты чег?.. — Леонардо приложил палец к его губам, шикнув тихо. Тут уже и отчетливо был слышен разговор зашедших.       Микеланджело подошел к раковине и начал мыть руки, которые испачкал в сахарной пудре. Просто ее смывал.       — Куда Раф с Лео ушли?       — Не знаю. Тебе не кажется ,что у них от нас постоянно какие-то секреты?       — Я уже привык ничего не понимать или понимать в последний момент, — Микеланджело посмеялся и выключил воду. — Я думаю, у них есть основания не говорить о чем-либо.       — Не знаю, надеюсь, ты прав. Потому что если они нам просто не доверяют, то это уже намного неприятнее.       — Не переживай, Ди. Ты себя накручиваешь. Они обо всем расскажут, когда придет время. Ты же сам говоришь, что всему свое время, как знаниями, так и новостям. Правильно? — Донателло фыркнул тихо.       — Удивляюсь тебе иногда.       Лео опустил брови немного, смотря вниз. Не очень приятное чувство, ведь их недоговорки расстраивают остальных. Задира смотрел на него снизу вверх и решил воспользоваться его грустью. Он взял его за палец своим, чтобы переключить внимание на себя. Старший взглянул на него, не понимая, что он хочет от него сейчас. Холерик сжал посильнее и подёргал палец, приулыбнувшись немного.       Это была попытка молчаливо приободрить. Из-за того, что брат сейчас загрустил, эта маленькая, но довольно милая поддержка его намного сильнее задобрит и сблизит. Если постоянно его так подбадривать, то рано или поздно брат начнет его слушать. Может, попытается найти себе вторую половинку или начнет больше уделять внимания своим увлечениям. Ну, на это он рассчитывал, был уверен, что так и будет, что он будет лишь поддержкой и помощью к выходу из этого состояния. Даже не представлял, что выйдет по итогу, что он откроет в себе и в Лео.       Меченосец слабо сжал его палец в ответ. Когда братья вышли из туалета, он сказал негромко:       — Ты думаешь, ничего страшного, что я пока не рассказываю? Не хочу, чтобы они думали, что я им не доверяю.       — Ничего плохого в этом нет. Я думаю, когда придет время, тогда все и вскроется. Или ты сам расскажешь, когда будешь уверен, что пора.       Старший брат кивнул. После этого они наконец-то вышли из санузла и вернулись в класс. Лео смотрел на свою руку, палец которой холерик держал и сжимал. Какое-то время на нем держался приятный осадок, олицетворяя то, насколько Леонардо вышел из этого состояния. Всего один пальчик от всего тела. Но это пока.