Способ отдохнуть

      Леонардо было уже сложно просто пытаться выходить на контакт, брат слишком сильнее отдалился от него, просто неимоверно. Ему было будто противно от его касаний и любой близости, даже попытки. Естественно он все это перенимал на свой счет, даже не зная истенных причин.       Последней точкой была тренировка в один из дней, а точнее ее конец, когда Рафаэль через чур грубо перекинул брата через плечо, что тот аж прокатился по ковру. Это было довольно неприятно. Ну да, он его сбил с ног, но обязательно было прибегать к подобной жестокости?       — Ауч... — Мечник приподнялся на локте, второй рукой начав потирать место удара.       — Ты чет совсем не стараешься, — разминал кисти рук задира, обходя его мимо.       — Я думал, ты сделаешь хотя бы несколько манервов, а не просто стукнешь меня о землю лицом, — даже по голосу было слышно, что старшему немного неприятно. Он поднялся, поправив одежду.       — Какая разница? Я же тебя победил, этого достаточно? — холерик обернулся к нему телом.       — А если ради победы надо мной тебе нужно будет мне руки свернуть, ты это сделаешь?       — Ну а почему нет? — Лео молча посмотрел на него, сжав слабо опущенные руки в кулаки.       — Раф, ты перебарщиваешь слегка, — решил вмешаться Микки, чтобы хотя бы немного перевести линию агрессивного поведения брата на себя. — Не обязательно же было так его о землю фигачить.       — Сам виноват, что не смог выбраться. Меня-то это как волновать должно?       — Ну он расстраивается из-за твоего поведения, — Рафаэль взял с крючка куртку и сразу же пошел на выход, но Микки пошел за ним. — Стой, я не договорил.       — Майки, отъебись, — младший остановил его за руку уже почти у турникетов, не отпуская. — Да что ты прицепился ко мне?       — Раф, ты будто специально делаешь ему больно. Ты разве не видишь? Лео очень грустный, как раньше прямо... Что между вами происходит? Вы ведь даже не говорите друг с другом нормально.       — Это не твое дело, — он разок дернул руку, но конопатый крепко его держал.       — А чье? Оно даже не ваше, потому что вы не можете поговорить. Получается, оно сугубо твое? Ну и что это за пара такая? Ты что не видишь, как он... Ну просто разваливается на кусочки из-за твоего поведения? — задира дернул своей рукой, высвободив ее, и ушел. Младший тяжело вздохнул, осознав, что холерик и без него это понимал, но сделать сам ничего не мог, поэтому его слова задели немного за живое. Скорее всего бунтарь старадает не меньше, но ничего сделать не может. Пришлось вернуться к остальным.       Пока те двое ушли на три минуты, Донни подошел к Лео.       — Что у вас происходит?       — Я сам не знаю, — неожиданно для старшего, его голос дрогнул на последнем слове. — Он просто... Ему ничего не нравится, он не хочет, чтобы я его трогал, мы не целовались почти две недели, он приходит поесть и поспать, а больше я его и не вижу почти, — Ди похлопал его подбадривающе по спине. — Я ничего не понимаю, я пытаюсь с ним говорить, а он злиться. Но, справедливости ради, он будто бы злится на себя, а не на меня. И это самое грустное, наверное.       — Дай ему еще немного времени. Пусть он немного еще подумает над своей проблемой, а потом ты с ним поговори. Лучше вообще прижать его и не дать уйти, как сейчас, — Микеланджело вернулся и подошел к брату, погладив его по плечу. — Все будет хорошо, Лео, не переживай.       — Да, мне кажется, Рафу тоже нехорошо от этой ситуации, вскоре все устаканится, — старший тяжело вздохнул, смотря в пол.       — Спасибо. Думаю, вы правы, — он приулыбнулся им тепло, но довольно печально. — Наверное, мне стоит пойти домой, а то мало ли.       — Да, хорошо.       Мечник быстро ушел, накинув куртку и застегнув ее. Леонардо ощущал неприятный озноб, но не от холода, а от душевных переживаний, от которых ему хотелось сжаться и спрятаться на несколько дней просто, успокоиться. А Рафаэль очень странно на него смотрит, и взгляд его совсем не отстраненный, а грустный и виноватый, как у собаки, которая случайно порвала ботинок. Но говорил он агрессивно и безумно холодно, отстраненно. Будто боялся даже подойти, поговорить.       Когда Леонардо пришел домой, то понял, что брата дома нет. Он постоял недолго на месте, решил занять время готовкой ужина, но даже через два часа брат не вернулся. Мечник взял телефон и позвонил ему, однако ответа не было. Он выключил весь свет, кроме телевизора и того, что был над плитой. Просидел некоторое время на диване и поглаживал Спайка по голове, опять не дождался, тот не перезванивал и не отвечал. Он уже думал лечь спать, но по итогу просто все время крутился на кровати, потому что не мог заснуть. По этой причине старший спустился на пару лесенок ниже и присел на ней, облакотившись на стенку плечом и смотря на экран телефона. Как-то грустно стало от этого всего, за несколько дней все резко изменилось в худшую сторону. Он сжал слегка мобильный сильнее и наклонился, уткнувшись в него лбом, пытаясь успокоить себя. Бесстрашный снова сел нормально, повернув телефон экраном вниз, к коленям, и приобняв себя. Неприятные звоночки появлялись в голове от того, что их некому перебить. Он понимает, что раньше эти звоночки были постоянными, непрерывными, звонкими и оглушающими, особенно рядом с отцом, который заглушал любые его производные хорошие мысли. И вот теперь опять. Лео резко ощутил моральную усталость, потому его глаза сами собой закрылись, он поставил ноги на ступеньку повыше и так заснул, облакачиваясь на стену. Во сне он уже не смог удержаться и три маленькие-маленькие капельки скатились на тыльную сторону мобильника.       Рафаэль наконец-таки вернулся, с ним было все в порядке, он просто напился пива на крыше, как и раньше это делал, только в бо́льший разнос. Он вошел, убежденный, что братец уже спит, но, к его удивлению, свет горел, а тот спал на лестнице. Холерик тяжело вздохнул, потоптавшись пьяно на месте, после перекусил прямо из кастрюли, стоя у плиты, выключил телевизор и пошел в сторону лестницы, встав на первую ступеньку. Он встал поудобнее и смог взять партнера на руки: под колени и под плечи. Так, без лишних движений, принес на кровать, уложив и укрыв, после убрал волосы ему с лица и улегся рядом.       Как советовал ему Донни, Лео ничего не предпринимал, дал брату самому обо всем подумать несколько дней, да и подходящего момента как такого не было, чтобы завалить того фактами и прижать в угол. Говорят, что горькая правда лучше сладкой лжи, но в этой ситуации нет ни того, ни другого. Старший очень боялся услышать от него самое ужасное, что он его больше не любит или что любит другого теперь, а может еще что похуже. Не хотелось в это верить. Все так резко изменилось либо после его простуды, либо после вечеринки, Леонардо так и не понял. Хоть ему и подходит слово "бесстрашие", но в данной ситуации он искренне боялся, озноб его мог не отпускать по часу, если он только начинал об этом думать. Это потом он понял, что у него были панические атаки, просто не такие яркие, как могли бы быть. Он дрожал, дыхание сбивалось, да и сердце стучало как в последний раз. Было плохо и страшно. Проблема в том, что больше всего он не хочет ощущать именно этого, но по итогу чувствует исключительно такое. Хотелось скорее разобраться.       Этот день пришел, они молча обедали, как и в другие разы, мечник уже давно все съел, но сок стоял, он водил по кружке кончиком пальца, собираясь с мыслями. Рафаэль жадно ел свою порцию, почти не жуя, но лицо было напряженное, будто хотел поскорее уйти.       — Раф, — все-таки спокойно начал Лео, перестав заигрывать со стаканом. — Нам нужно поговорить, — он сложил руки вместе, облокачиваясь на них, не убирая гипнотизирующего взгляда с волнующего мутного сока. Задира застрял на пережевывании одного из кусочков тонкацу из свинины. Ответа не последовало, потому что было очевидно, о чем будет разговор. Холерик понял, что ему самому уже хочется поговорить об этом, но его очень пугало то, какая же будет реакция. — Ты в последнее время ведешь себя очень отстраненно. Мне, мягко говоря, от этого грустно. И я хочу понять, что происходит.       — Ничего не происходит, — задира снова уткнулся взглядом в тарелку, продолжая есть. Тяжело было сказать "да, давай поговорим", ему просто необходимо поуператься немного.       — Происходит. Конкретно с тобой, потому что я не сделал ничего, чтобы ты начал себя так вести, — Лео долго занимался бесконечной рефлексией в одиночестве, так что уже давно решил для себя, что его вины здесь нет. А даже если и есть, то совсем немного. Он перевел на него взгляд. — Ты не проводишь время дома, будто бы меня избегаешь, у нас нет никакой близости уже вторую неделю, мы даже не целуемся, потому что ты мне попросту не даешь этого делать, ты всегда грубишь, несдержанно агрессивный по всякой мелочи. Я пытался с тобой спокойно поговорить, но ты рявкаешь на меня, — задира облакотился на локоть, медленно накалывая кусочек еды на вилку, хорошенько его проткнув, что даже поцарапал со скрежетом поверхность тарелки. По ушам дало знатно. — А, еще кое-что: когда ты заболел, тебе писала твоя одногруппница, — от ее упоминания Рафаэль замер всем телом, перестав протягивать еду себе в рот. Он опустил вилку, посмотрев на собеседника в ответ. Лео сразу заметил, что тот напрягся и даже не был готов отвлекаться. Старший насупился, почти не моргая. — Я не читал переписку, только увидел уведомление случайно. Ты с ней переписывался, да? Она писала про свидание. А на той вечеринке она тоже была, — в этот момент у обоих сперло в груди от предчувствия неприятного. — Так почему ты себя так ведешь? — он опустил голову вниз, устремив взгляд на свои сжатые до белых костяшек руки, после спросил уже не с такой нападающиец интонацией, а с надеждой что ли: — Ты же не разлюбил меня? — тот молчал, старший поднял на него взгляд, опустив брови. — Не молчи, пожалуйста.       — Я... — тот тяжело вздохнул, отодвинувшись от стола, вытягивая эту ужасную паузу, только от нее плакать уже хотелось. Когда Рафаэль отталкивался от стола, он облакотился руками на край, слегка склонив голову. Еще немного подумал, пытаясь собраться с силами. Мечник с тяжестью ждал ответа, сжимая свои локти крепко. — Лео, ты не захочешь знать, — нехотя ответил холерик и поднял голову к нему. Леонардо нахмурился.       — Хватит ходить вокруг да около! — он слабо стукнул по столу кулаком. — Скажи уже, как есть, лучше ты своим молчанием точно не сделаешь, я и так уже не знаю, куда себя деть!       — Ладно! Я изменил тебе! Все, ты доволен?! — старший перестал хмурится, отпрянув от стола, даже на секунду перестал дышать, следя за братом глазами. Холерик поднялся со стола, потирев переносицу. — Я напился пиздецски как сильно, я вообще почти не соображал, а там эта! — он зарылся пальцами в волосы, вторую поставив в бок. — Мы с тобой и сексом не занимались в тот момент уже довольно долго и... Я не знаю, как это получилось, она меня затащила в комнату и... — Лео с придыханием в голосе его прервал.       — Не надо мне этого описывать, — Рафаэль обернулся к нему, перестав хмурится и опустив руки. Лео смотрел на него очень разочарованно, как на какого-то предателя, но при этом в них читалось очевидная печаль из-за того, какие чувства он ощущает. Он сжал края стула по бокам, без конца пытаясь взглотнуть ком в горле. — Почему ты это сделал?       — Я же сказал, у нас давно не было ничего и...       — Нет. Почему ты это сделал? Неужели в пьяном состоянии ты совсем себя не контролируешь? Ты даже не думал о том, что что-то не так? Почему ты это сделал? — у холерика не было ответа на этот вопрос, он виновато мялся на месте. — Я не понимаю... Я тебя не устраиваю?       — Нет! Вовсе нет. Лео, я правда не знаю, как это случилось, честное слово. Я бы ни за что так больше не сделал бы, я вообще не планировал. Я почти ничего и не помню.       — Да что за бред?! — старший вскочил, аж стул упал. — Ты... Серьезно, ты переспал с какой-то баландосиной, которая тебе писала и ты опять, я так понимаю, не говорил ей четкого "нет". Неужели у тебя даже на секунду не встал вопрос о том, что происходит что-то не то? — пока мечник это спрашивал, он вспомнил, что ему говорил Ди. О том, что за вот это все отвечает две части мозга, а по пьяни Рафаэль наверное вообще ничего не контролировал почти. — Ладно, хорошо, — он встряхнул руками в сторону. — Ты меня две недели морозил из-за этого. О чем ты думал все это время? Тебе меня обидеть хотелось? Почему ты постоянно грубил?       — Да потому что я пытался собраться с мыслями, а ты постоянно лез, на мозги капал, я не мог забыть об этой хуйне, вот я и бесился! — Леонардо совсем опешил, он нахмурился, на самых краюшка глаз блеснули капельки.       — То есть ты меня обвиняешь в том, что ты перетрахался на какой-то вписке и, бедный, не мог собраться с мыслями?! А я просто... Как идиот был! — бесстрашный почувствал, как ему становился плохо просто от этого всего. Теперь еще и в голове возникали эти картинки того, как он представлял весь этот неприятный процесс на этой тусе. Он только больше заплакал. — Я не понимаю! Тебе не хватало "телесного тепла"?! Может вот это все вообще бред?! И тебе действительно лучше пойти трахаться с дурами?! — от этой фразы у него еще и злоба подскочила, которую он старательно сдерживал эти дни. — Ты знаешь, как мне плохо вообще?! Я ничего не хочу сказать, ты тоже наверняка не в восторге со своего поступка, но я больше всего не хотел, чтобы ты это делал. Я ведь даже тебя ни в чем не ограничиваю, ты мог гулять, с кем хочешь! — он заламывал свои руки от шквала эмоций, который все выплескивался и выплескивался.       — Лео, успокойся, пожалуйста, у тебя истерика, — Рафаэль взял его за плечи аккуратно, но крепко, Лео сжал его руки, которые его держали, теперь даже глаз не переводил в сторону. Они были сухущие, стеклянные и полные миллионов вопросов, но воды в них было как в море, что все текла и текла, разлетаясь в сторону, прыгая с ресниц. — Тебе нужно успокоиться, чтобы мы поговорили, — тот замотал головой слабо, даже не в силах вздохнуть, глотку будто перекрыло. Если бы он себя не накручивал, а Раф так долго не оттягивал с разговором, он бы не вошел в это плачевное состояние.       — Я-я ничего не понимаю... Почему ты так сделал? Ты меня не любишь? Я тебе надоел? Это все было ошибкой? Почему ты так просто на это согласился, почему ты всегда к себе всех подпускаешь, будто специально, — он задергал за его одежду. Страх никуда не ушел, лишь только обострился, его трясло, как кролика. Но он стал говорить спокойнее и тише, хрипло, все-таки возвращаясь к своему обычному состоянию, но неприятие читалось очень легко. — Я никогда не мог бы подумать, что ты бы так поступил. Я верю, что тебя по сути прижали, ты не соображал из-за алкоголя, но ты ведь мог это предотвратить? Не пить, сразу отказать, сходу, не давать никаких вероятностей и надежд, вприципе никуда не ходить, если была вероятность приставаний, — Лео слабее начал сжимать его одежду, просто придерживаясь. Ноги были подкошены, поэтому он был вынужден смотреть слегка снизу вверх. — Ты хотя бы пытался сопротивляться?       — Если мне память не изменяет, то да, — задира так же смотрел ему в глаза, наоборот моргая довольно часто. — Ты думаешь, что я тебя из-за этого не люблю? И ты меня теперь не любишь?       — Наоборот. Я люблю тебя очень сильно, иначе бы у меня не было срыва сейчас... Я просто не понимаю, на чей счет мне это возлагать? Что я виноват, что тебе тогда отказал, что ты поддался, или что она тебя вот так...       — Ты вообще ни в чем не виноват, — а как он мог ответить по-другому? Только бы хуже сделал. — Я не хотел, чтобы мы что-то такое делали, чтобы тебе сейчас не было противно от меня. Я не знал, как ты отреагируешь, — мечник его отпустил, немного посмотрев на него.       — Опусти-ка руки с меня, — холерик послушно их убрал, не понимая. Но потом понял, когда ему по щеке ладонью звонко прилетело. — Если такое повторится, я тебя на швабру натяну, понял? Ты прости, но если тебе пишет какая-то навящевая девка — я забираю твой телефон и сам с ней общаюсь. Мне уже это надоело. У тебя теперь на каждом новом месте будет какая-то... шлюха? В школе, в колледже, а потом на работе. На третий раз я тебя самолично убью, — задира потер щеку, хлопая удивленно глазами. Всю серьезную и мстивую речь Лео портили его шмыги носом.       Не смотря на то, что градус напряжение резко упал, эта ситуация еще не раз отразится в будущем, Лео ее так просто не отпустит. Ему очень не хочется оставаться одному, поэтому Рафаэлю придется ближайшие время, а это несколько лет, убеждать того и вести себя как идеальный парень, терпеть его ревность и реагировать на нее подходящим образом, а не агрессивно. И стоило это того? На одну больше, на одну меньше травмы для брата, какая разница? Он мог бы так подумать, если бы не любил его. Не было бы всех этих психологических травм и многолетнего мозгонасилия, в данной ситуации этой истерикой и не пахло бы, Лео бы сходу вмазал сначала Рафу, а потом и той телке, вот и все. Но он морально не здоров, подобная реакция в его ситуации абсолютно нормальна, хоть и никак не складывается с характером.       — Ты меня понял? — Раф понимающие закивал. — Ну вот и все, — старший смог встать на ноги ровно, подошел и обнял его крепко, прижавшись как к большой мягкой игрушке. Холерик обнял его в ответ.       — И тебе не противно от меня?       — Если ты помыл себе рот и все тело с мылом, то, думаю, я в порядке. Мне главное, чтобы ты не был доволен, что ты так поступил.       — Я не доволен, — Лео глубоко вздохнул его запах, прижимаясь все крепче и крепче. — Значит, все нормально?       — Ну... Если смотреть в общих чертах, то вполне... Просто, опять же, ты все носишь в себе до последнего. Тебе нужно что-то с этим делать. Ты же понимаешь, что рано или поздно что-либо рассказать придется. Либо я случайно узнаю, либо ты расскажешь спустя время. Нужно решать все сразу.       — То есть ты мне предлагал прийти домой пьяным, разбудить тебя со словами, мол, я тебе изменил?       — Да. Да, ты должен делать так, — бесстрашный немного отстранился, посмотрев ему в глаза. — Я, конечно, все еще немного обижен на тебя за это.       — Ну тут я как бы даже возникать не буду.       — Но старайся не утаивать, особенно настолько плохие и неприятные новости. Лучше уж сразу все решить, — старший нежно погладил его по щеке. Саеносец притерся к его руке, сам сильно соскучившись по этому всему.       — Попытаюсь, правда... Обещаю... — Лео приулыбнулся немного и потянул его к себе, притиревшись носом к его носу.       — Я тебе верю, все хорошо, — задира молчал на него смотрел и вдруг начал опускаться вниз на колени. Лидер с удивлением на него посмотрел, убрав руки с его спины. Тот встал на колени и обнял брата за ноги, прижав к себе. Бесстрашный еще больше удивился, подергав его за плечи. — Раф, поднимайся. Что ты делаешь?       — Извиняюсь перед тобой, — мечник засмущался, чувствуя себя странно немного, он наклонился к нему, продолжая его дергать.       — Раф, ну поднимись, все нормально. Господи, не принижайся так. Что ты там себе надумал? — все-таки он заставил его подняться нормально. — Не делай так больше никогда, боже мой... Я тебя сразу простил, — холерик виновато опустил глаза. Леонардо наклонился немного, чтобы поймать взгляд, но вдруг тот закапал сдержанными слезками. Мечник взял его за щеки нежно, встав ровнее, а тот стеснялся смотреть в глаза, стоял, плакал. Скорее всего, ему и правда было тяжело это все носить в себе и переживать о том, что будет.       Очевидно, что задира вел себя негативно не потому, что он эгоист какой-то или что-то такое, а просто он не знал, что делать, ему было так же плохо и все это проявилось в его поведении. Ему все еще стыдно за произошедшее, он боялся, что партнер его возненавидит за то, что он сделал, бросит с позором. Кошки постоянно на душе скребли, а когда выпивал, то мог успокоиться совсем не на долго. Ему не хотелось его расстраивать, снова быть причиной для слез, но по итогу сам от переживаний расплакался.       Леонардо гладил его по щекам нежно, вытирая большими пальцами появляющиеся слезы на краях глаз. Он ему ничего не говорил, чтобы тот мог проплакаться и успокоиться. Рафаэль взял его за прохладные руки на своих щеках, слегка сжав их, после встал поближе и обнял его за спину, уткнувшись в плечо и капая на него. Старший слегка выгнулся, обнимая его за голову и нежно поглаживая с макушки до шеи. Наконец зеленоглазый негромко сказал:       — Я тебя очень люблю...       — И я тебя люблю, милый... Все хорошо. Теперь все хорошо.

***

      Их противники смогли разузнать, где именно находится, а именно хранится запретный материал, которого, на самом деле, чертовски мало. Распылить эту субстанцию по всему городу невозможно, поэтому что, опять же, ее слишком мало, но... У них есть Бакстер Стокман. Который, благодаря нужным записям и самому мутагену, сможет его размножить. Но на это, естественно, нужно время. Они определили нужное количество, создали под крышей комнату с большой канистрой, где будет храниться мутаген, когда он будет готов к использованию.       Высокий сильный мужчина по имени Крис, на чьи плечи возложили роль главного на время отсутствия Шредера, решил сделать хозяину некий сюрприз. Самолично поймать всех сосунков и всунуть их в раздельные клетки на две недели до прилета их мастера. Воин с темными глазами вышел из своего зала единоборств и направился к церкви, набирая Бакстера.       — Стокаман, я иду к вам, скажи двенадцати клановцем, чтобы были готовы идти со мной. Буду ловить малолеток, — в голосе собеседника послышалось боязливое заикание.       — Нельзя ослушиваться Шрейдера, Бредфорд! Вдруг ты все попортишь?! Ты нелогичен.       — Мухе слова не давали, сиди дальше в своих препаратах. Я сказал двенадцать, значит, двенадцать и точка, — ученый сбросил, недовольно кинув мобильник на стол.       — Сам ты муха, пес перекаченный...       Тем не менее, он послушался и к приходу бойца выше названное число ниндзя было готово к вечерней работе.       — И так, наш план. Мы знаем, как выглядят эти наглые парнишки, сейчас вечер и они идут с учебы, работы или чего-то там, без понятия, чем они занимаются. Одного из них вы поймали явно не в их районе: Микеланджело шел на метро. Стоило за ним проследить и мы бы узнали, где они живут. Ладно. Лучше всего проверить выход из колледжа, где обучается тот, что с хвостиком на башке. Поехали.       Противники ребят собирались сидеть и ждать, когда выйдет Лео, который уже давно освободился от учебы и вместе с Рафом шел в сторону метро, чтобы поехать к заброшенной ветке. И, на счастье приспешникам Шредера, один из них их заметил.       — Сэр, смотрите! — они не успели на крышах добежать до колледжа, как увидели спускающуюся парочку.       — Отлично. Последуем за ними и узнаем, куда они направляются. Может, узнаем, где они проживают. Быстро, вы, трое, в метро, мы по крышам.       Так они и сделали, Лео с Рафом, что были очень заняты варкованием, не заметили, что за ним слежка. Хотя, между клановцами и братьями было почти тридцать метров расстояния, тяжело было бы заметить. Так они и смогли выйти на остальных двух, четверка немного поговорила и спустилась вниз на заброшенную станцию.       — Они что, все еще живут в подземке? Бред... Сплинтер говорил по-другому.       Но его как-то не особо волновало, куда именно они идут и зачем. Здесь не было никого, они все были вместе и застать ребят врасплох было проще простого. Как отобрать у ребенка конфетку.       Когда братья при общем разговоре уже прошли половину пути, Лео замолчал и протянул руку, остановив жестом всех. Он насторожился.       — Ты ч..? — он шикнул Микки негромко. Мечник был уверен, что за ними следят, но проблема в том, что все оружие лежит в логове, в додзе. Бредфорд понял, что старший понял, что за ними следят, поэтому все резко вылезли из теней, со спины. Остальная четверка обернулась к Крису и восьми клановцем.       — Слух у тебя собачий, Леонардо, — с ухмылкой похвалил его иронично.       — Сам ты на собаку больше похож, — недовольно ответил старший. Без оружия они могли лишь принять стандартную позу для битвы на руках, но как бы не так. Со спины к ним прильнули остальные четверо и скрутили, усадив на колени, чтобыте не смогли ударить.       — Шредер будет очень доволен, когда увидит вас в клетках у себя. Уставших, голодных, будете не в силах даже попытаться сбежать. Так что не вякай тут, сопля, — он подошел к старшему и уткнулся толстой подошвой ему в плечо, больно надавливая, а тот, как на зло, упирался в ответ, сщурив глаз со стороны, где больно.       — Я тебе голыми руками голову сверну, перезревшая звезда, если еще раз так сделаешь, — тот вопросльно изогнул толстую бровь и повернул голову к остальным не менее недовольным ребятам. После махнул головой в сторону Донни.       — Сверните ему руку.       — Ха?! — это вызвало однворменно негодование всех четверых. Ди уткнули лицом в землю и резко дернули руку в неестественную сторону, от которой тот крикнул в голос, потому что у идиота с первого раза не получилось, поэтому попытался еще раз, это вызвало уже наиболее громки вскрик. Микки весь распрееживался, еще и сделать ничего не мог, только на месте елозил, не в силах выслушивать крики партнера. Рафаэль вприципе бесился из-за этой бессмысленной жесткости.       — Прекрати! Ты ему руку сломаешь! — Лео задергался, пытаясь вырвать руки.       — Ну сломаем и сломаем. Что ж поделать, — Крис пожал плечами, надменно смотря на поскуливающего от боли ученого, которому вывихнули руку, из-за чего тот даже пошевелить ей уже не мог. Он подошел и еще до красоты наступил ему на локоть, тот снова вскрикнул.       Если бы на его месте был сам Леонардо, он бы так сильно не разозлился, но подобное отношение к его семье выводило его просто из себя, вводило в бешеное состояние. От озлобленности к этому переростку, мечник вскочил с колен на ноги, одной из них пнув держащего его в живот, смог выдернуть руки. От неожиданности и его скорости Бредфорд не успел среагировать. Ему в поддых прилетело крепким горящим кулаком, отчего тот согнулся в три погибели, так как дыхание перехватило, он сделал три слабых шага назад и упал на колени. Мечник еще и коленом ему по лбу заехал и откинул подальше. В этот момент уже среагировали клановцы, но старший за несколько действий обездвижил каждого, кому-то просто приемом бил по шее, вырубая, а других точными ударами отталкивал от себя, заламывал руки и подкашивал чужие ноги. Ну а потом так же высвободил своих братьев от сдерживания. Пока Крис приходил в себя, Лео приказал:       — Раф, Микки, поднимайте Дона и несите обратно, — для украшения своей фразы махнул рукой в сторону обратного пути. Они, естественно, приподняли его, но Раф попытался его позвать с ними.       — А ты? Стоять тут будешь? — но мечник непоколебимо сказал громче:       — Быстрее! — задира что-то побоялся ему сказать еще что-нибудь, поэтому они быстрым общим шагом помогали покалеченному рослому передвигаться. Как только они ушли, Брэдфорд разъяренно попытался ударить старшего, который прикрылся руками и отъехал по земле от напора.       — Ты, наглый мальчишка! Все планы мне испоганил! Мы до вас доберемся! А сейчас я прихвачу только тебя с собой.       — Могу еще раз под дыхло дать, если с первого раза не понял, — Лео держался на расстоянии, отшагивая подальше.              — Я тебе голову скручу при первой же возможности.       — Если ты еще хоть раз тронешь моих братьев — я перережу тебе глотку, достам кадык и всуну тебе в ухо. Больной ублюдок, я буду не давать тебе умереть столько, сколько ты будешь мучить мою семью, — были бы это пустые угрозы — было бы хорошо, но по спине Криса пробежался холодный пот от того, какие холодные и пленящие, как водоворот, глаза сверлили его. Прямо как у Шредера, хоть у того они почти черные, но эффект тоже. — Поверь, я знаю биологию, я знаю, как подрезать твое горло так, чтобы ты им глотал воздух около получаса перед тем, как замертво упасть. И Шредера вашего я прирежу, задушу, на шнурках повешу и скормлю опарышам, — пока боец осознавал сказанное ему, старший уже смылся, догнав братьев на лестнице.       — Все нормально? — повернул голову Микки к нему.       — Да, супер. Нужно быстрее в травмпункт, — это ведь был раньше их родной район, так что ближайший травмпункт был достигнут за несчастные десять минут, там бедного Ди привели к доктору. Остальные трое были в коридоре, Раф и Микки сидели, а старший бродил туда-сюда, задумчиво утонув в мыслях. Майки его отвлек от них.       — Ты был крут, Лео, — названный остановился, опустив руку с подбородка, так как думалось легче. Он ему приулыбнулся.       — Да, спасибо.       — Так ты ему врезал, прямо под ложечку. Офигенно! — он улыбнулся во все зубки с ярко выраженными клычками, закрыв глаза на время улыбки. — Будет знать, как пытаться нас за жопу кусать, ты ему точно голову в следущий раз оторвешь.       — Я не дам кому-нибудь из вас навредить после этого момента, — он погладил младшего брата по непослушным ярким волосам. — Ходи по людным местам, хорошо? Особенно после работы на заправке, — ему в ответ закивали. Рафаэль облакотился на подлокотник диванчика в коридоре, смотря на того.       «Лео не любит, когда его видит злым кто-то из нас. Поэтому он быстренько его там словами упрекнул и догнал нас. Вряд ли я смогу его так разозлить, но зато его сможет разозлить кто-то другой. Даже не знаю, мне радоваться, что я люблю его такую версию, или я просто какой-то больной?»       Мечник начал трепать брата за мягкие веснущечьи щечки. Задира приулбынулся тепло, любуясь этой счастливой, но уставшей рожей.       — Хей, Лео, — решил его подозвать к себе. Старший отпустил Микки и встал теперь перед холериком, что подозвал его пальцем, и наклонился. — Открой рот немного, — лидер вопросительно на него взглянул, но препираться не стал и приоткрыл рот. Брат что-то там разглядывал внимально и наконец-то сказал: — Слушай, у тебя во рту что-то, только языком достану, — мечник слегка зарумянился и стукнул его слабо по макушке кулаком за такие шутки в общественном месте.       — Дурак совсем, что ли? — Микеланджело немного посмеялся с этого, отведя взгляд, Раф тоже с самодовольной рожей сидел, лыбу давил.       Как раз в этот момент вышел Ди.       — С рукой все нормально, просто вывихнули, — сразу он всех успокоил, закрыв дверь в кабинет. — Могло быть хуже, потому что по ощущениям ее будто раскрошили. Хотя это у меня, скорее всего, искры из глаз посыпались, — младший сразу к нему прижался, распереживался весь за своего мальчика. Ди приулыбнулся, погладив его по голове приятно, после Микки его отпустил, взял за руку и неспеша повел на выход, другая парочка пошла следом.       — Ну так что? — спросил негромко холерик, переведя на того взгляд.       — Что?       — Дашь кое-что достать языком? — лидер фыркнул, закатив глаза.       — Дам, но дома.

***

      Бредфорд вернулся в лабораторию Бакстера, что летал по ней, как насекомое. Тот обернулся, подняв специальные лабораторные очки.       — О, судя по твоему выражению лица миссия удалась, — он насмешливо ухмыльнулся, потрясывая в руках какую-то голубоватую жидкость в пробирке. Крис психанул, стукнув по столу с боку от очкастого. — Тут в склянках не вода, так что не тряси мой стол. Если ты такой неудачник, Бредфорд, нечего на меня так вылупливаться своими щенячьи пуговками.       — Задрал дерзить, Стикмэн.       — Стокман.       — Насрать. Ты знаешь тех, с кем работал Шредер? Кого-то поинтереснее обычных клановцев.       — Знаю парочку. Не боишься, что тебе влетит?       — Не влетит. Обоженный и сам намекал, что ему не помешали бы новые работники.       — Ладно, гляди, — для начала ученый в свиторке помахал ладонюю от себя, чтобы этот громила отошел и не прижимал к мебели. — Первый это улечный головорез — Ксевер Монтес, Шредер его вытащил из тюрьмы, и он просто пока был на побегушках в нескольких районах. Но он довольной ловкий и тебе бы не помешал такой союзник. Маленький, быстрый и хитрый. Найдешь его в этом районе, — он указал на карту на стене. — Про остальных двух расскажу потом, если их помощь действительно понадобится. Они не совсем союзники, просто торговые товарищи Шредера в Нью-Йорке, не более. Пока найди этого, а дальше посмотрим.       — Ты неплохо осведомлен.       — Вынужден быть таковым. Если это все, что ты хотел, можешь сваливать в чертям собачьим, мне нужно ломать голову над размножением клеток мутагена. У меня уже все в грибах.       — Смотри сам не превратись, ненавижу грибы.