Способ отдохнуть

      Кажется, сейчас у Лео начался последний, финальным этап этого состояния, которое одновременно никак его не тревожил, но при этом сводил с ума по многим сферам. И нет, всё начало заканчиваться не потому, что он там что-то понял или внутри переключилось, а потому что Рафу это на мозги капало. А именно его тухлость и какая-то пассивность в некоторые периоды. Словно ему смертельно скучно. Да и разговорчики эти...       Пока бесстрашный читал на ночь, Рафаэль лежал у него между ног щекой чуть выше живота. Он засыпал на самом деле под этот монотонный шелест страниц на макушке, но его быстренько вырывают из этого чувства сонливости чуть ли не одним предложением:       — Как думаешь, Саки было страшно умирать? — холерик реакционно нахмурился и приподнялся на локтях, которые были по бокам от брата, что закрыл из-за этого книгу и убрал в сторону. — Не смотри на меня так.       — Не много ли ты спрашиваешь про смерть в последняя время? С чего мне вообще о нём вспоминать? Но, отвечая на твой вопрос, да, очень надеюсь, что ему было стрёмно и он смягчил себе падения своим же кирпичным заводом, — дёрнул он возмущённо носом и упал лицом снова на чужой живот. — К чему такой вопрос?       — Мне просто интересно, насколько это больно, — старший стал гладить пальцами чужие волосы, накручивая на палец короткие волосинки. — И как это вообще...       — Кома, но ты не проснёшься. Слушай, я вообще без понятия, я об этом не думаю, рановато ещё. Выкини эту дурость из головы, — стукнул он мужа по боку, взглянув вверх.       — Постараюсь...       — Не верю, — и снова опускает взгляд. — Почему ты об этом думаешь?       — Я не могу перестать, оно само в голову лезет... Мне самому не нравится, но оно как на зло...       — Твои нехотелки смерти её не отменят. Умереть придётся, я тоже умру, да все умрут, какая разница вообще? Не завтра ведь. Сидеть оставшуюся половину жизни со страхом смерти, чтобы когда она придёт, то ты такой "ну я же говорил" и сразу же коньки склеил. Никому не будет лучше, что ты уже которую неделю самоудушьем занимаешься. Ты ж взрослый мужик, уже пора успокоиться, — задира поднимает повторно взгляд, видя, что тот потемнел ещё пуще, нежели до этого. — Лео, что тебя действительно беспокоит? Полная картина. С чего ты вдруг стал так панически переживать насчёт этой темы? — тот отрицательно машет головой молчаливо и убирает книгу окончально на тумбу.       — Давай спать, — задира садится, дав тому придвинуться на свою сторону, смотря на брата взглядом с кучей вопросов и молчаливого негодования. Он был в таком немом шоке, что просто падает рядом на спину и укрывается, так ничего и не сказав.       Партнёр выключает свет и практически сразу ложится ближе и обнимает, уткнувшись в родную теплоту, от которой явно было спокойней. Темперамент быстро остывает, приобняв оппонента за плечи, повернувшись к нему, и прижимает к себе.       Единственное, на утро теперь и его эти мысли не отпускали. Как на зло заставляли анализировать и думать, чего он не особо любит делать подолгу. Всё пришло к тому, что практически после субботнего завтрака он берёт несчастную любимку за руку и тащит одеваться на улицу.       — Куда??       — К Петту, — неожиданно наведаться в гости захотелось? Услышав имя сына Лео сразу же чуть ли не перенимает инициативу.       Оказавшись уже перед дверью, Петтиот их встречает с коротким удивлением, что сменяется приятным.       — Привет. А вы чего вдруг? — он их впускает, оба снимают обувь и верхнюю одежду.       — Да так, — улыбается старший. — Вообще это Раф предложил. У тебя еда есть? — первое, что спрашивает он, и сразу же идёт на кухню проверять.       — Аа... Пап, погоди, — его тормозит Раф, взяв немо за плечо.       — Ты чем питаешься вообще?? Воздухом?        — Ты пока приготовь ему еды, а мы в приставку поиграем, — вдруг говорит Раф из коридора, потащив сына быстро в комнату, пока на фоне что-то там бубнил Лео, в котором снова проснулся недоматеринский инстинкт.       Петтиот поглядел на отца, присев на кровать, что был какой-то несвойственно взволнованный. Он предполагал, что дело в умершем питомце, но умолчал.       — Пап, всё норм?       — Относительно да, но меня сильно беспокоит Лео.       — А что с ним? Вроде, как обычно...       — Да, но нет, — холерик ставит руки в бока. — На нём какой-то рубильник дёрнули. Начиная с тех моментов бессмысленной агрессии, которая была ещё здесь, и заканчивая беспокойным грустным состоянием. Он постоянно задумчивый, грустный и молчаливый. Я ему что-то скажу, а он сразу грустить, что даже не слышит меня будто. В другой момент чуть с ума не сошёл, когда у себя седой волос отыскал. Да и вообще только и делает, что говорит про смерть. Буквально каждый день, — светловолосый парень склоняет голову вопросительно на бок.       — А ты у дяди Донни спрашивал?       — Спрашивал, он сказал просто типа... Внимание уделять, не знаю. Но мне кажется это не помогает. Говорил, что хочет подстричься, работу бросить. Вчера на ночь спросил про то, больно ли умирать. Короче у меня уже башка кругом.       — Тебе не кажется что у него кризис среднего возраста?       — Это что вообще такое? — ссупился с недоверием бунтарь.       — Это такой временный период примерно в сорок лет, когда человек переосмысливает свою жизнь, считает, что всё упущено, пытается ухватиться за свою молодость. Часто задумывается о скорой старости или смерти. Хочется перемен, да и в целом чаще всего люди страдают, скажу наиболее просто, сильной постоянной грустью. Они переживают, что уже половину прожили, но ничего не сделали, чего хотели бы. У папы могут быть другие причины, хотя и эти тоже. Вы же рассказывали, что полетели по колледжам, как только закончили школу, вы обеспечивали сами себя. Плюс он огромное количество времени чувствовал на себя огромную ответственность и не мог себе много позволить, чего хотел. Скорее всего, его голова разрывается от плохих мыслей о прошлом, — Петт отвёл взгляд, опустив печально брови. — Самое страшное, что как бы много времени не прошло, папа будет этого боятся до конца. Не думаю, что он сможет полноценно позабыть о том, что случилось. Когда кризис пройдёт, ему будет легче и всё придёт в норму, хоть его будут продолжать посещать эти мысли. Дядя Донни прав, тебе нужно просто быть рядом и оказывать внимание. Не говорить с ним об этом, не пытаться переубедить, а просто обнимать или типа того, — Рафаэль задумчиво косился в сторону, разминая футболку на боках. — А думать о смерти его может заставлять то, что случилось совсем недавно, — прозрачно намекнул сын отцу.       — Ты про Спайка?       — Ага. Представь, как это выглядит с его стороны? Тебя преследуют постоянные мести о смерти, и тут питомец, который жил с вами всю осознанную жизнь, умирает именно сейчас. Это выглядит, как злая шутка, а ещё показывает, что смерть ближе, чем кажется. Вот он, как на игле — темперамент скрестил руки на груди, нахмурившись. — Пап, просто отвлекай его собой. И всё будет чудесно. Если будет возможность, сгоняйте куда-нибудь, не в Японию, отдохнуть на недельку. Обсуди с ним, как он себя чувствует, поддержи. Всё будет хорошо. Ему, кстати, это тоже повторяй.       — Ладно, я понял, — на выдохе опускает голову Рафаэль. — Спасибо. А ты откуда знаешь?       — На факультете была обязательна дисциплина правовой психологии, — улыбнулся сынок и встал с кровати. — Не благодари, — сынок вышел первый и первым же делом зашёл на кухню, обняв Лео со спины и начав ему что-то рассказывать, пока тот готовил.       Рафаэль поглядел секунд пять через дверной проём, что-то придумал и пошёл одеваться.       — Я вернусь через тридцать минут, — накинул за себя куртку и быстро умотал. По крайней мере, Леонардо мог поболтать с Петтом это время вдоволь и накормить его на неделю вперёд.       Задира вернулся, как и обещал, через тридцать минут ровно, но раздеваться не стал:       — Лео, пошли, — тот вышел с кухни вместе с сыном. — Давай, булки не мни, быстрее.       — Ты ларёк ограбил или что? — послушно одевался длинноволосый. — Для чего такая спешка?       — Если я говорю быстрее — значит быстрее, шевелись, — он его берёт под локоть и тащит за собой, но не вниз по лестнице, а вверх.       — Господи, стой, не носись так по лестнице, — Петтиот просто тихо посмеялся с них, закрыв дверь. Прикольно, что ему готовить еду не надо теперь, он в таком шоколаде на эту неделю.       Рафаэль вытаскивает мужа на крышу, на ней уже ведёт спокойно, держа за руку, мягко сжимая.       — Если ли мне смысл говорить, что я ничего не понимаю?       — Просто подожди, — он доводит его до места и заводит за маленький закуточек, вид которого заставляет Лео на секунду врасти в землю от приятного изумления.       — Ух ты... — бесстрашный с интересом проходит, осматривая этот созданный уголок.       К стенке закутка был поставлен столик, который обычно красуется у уличных кафешек, стульчики раскладные, милые свечки, ещё и небольшой букет цветов в вазе. Лео улыбнулся, обернувшись к тому.       — Незабудки? — тот кивнул. — Ты знаешь, что это значит?       — Ну что-то там любовь, верность, искренность вроде... — слегка смущённо проговорил Рафаэль и подошёл ближе. — Садись давай, жрать будем, — Лео садится послушно, не ясно откуда, но муж достаёт пакетик с едой и раскладывает аккуратно столе на одноразовые тарелочки. Это были просто десерты из кофейни и, соответственно, теплый кофе.       — Ты это за тридцать минут успел сделать? — Раф садится напротив, кивнув.       — Пятнадцать я ебал мозги в магазине цветов, пока они мне пытались найти цветы с нужным подтекстом, — старший тепло посмеялся, взяв кофе в руку.       — Раф, это так мило... Немного странно, но мне нравится, — улыбнулся мягко бесстрашный и отпил напитка, закусывая сладким десертом.       — Ещё бы тебе не понравилось, — холерик тоже приступил к еде.       — Стол где украл?       — Не украл, а одолжил, — старший снова немного смеётся. — На заднем дворе, за кафе стоял. Я не такой наглый с улицы, где люди ходят, уносить подобное.       — А он не сломан? — решил уточнить лидер. — Раз за зданием стоял, то, наверное, на мусорку хотели отнести.       — Сейчас доедим и проверим, — усмехнулся бунтарь, отпив кофе. — В следующий раз нормально сходим, обещаю.       — Хорошо. Но мне без разницы, если честно. И так, и так здорово, правда. Так даже уютнее, что ли, — темперамент пожал плечами, уже всё съев. Брат вытер ему аккуратно уголки губ пальцем и отряхнул. — Да и здесь ты приложил больше усилий. Ты сам всё сделал, а просто пойти в кафе и поесть уже совсем другое. Не такое ощущение.       — Я понял тебя, любишь подешевле.       — Пхпх, не-ет, — заулыбались они друг другу. — Вовсе нет. Мне скорее важнее, чтобы мы просто были вместе, нежели где можем быть.       Десерты не занимают так много времени, когда их ешь, поэтому вскоре они встали, хоть Лео и допивал кофе ещё потихоньку.       — Как ты собираешься проверить его? — задира взял стол после озвученного вопроса и скинул с их пятого этажа. Конечно он разлетелся сразу же. — Кажется, ты его просто сломал сейчас.       — Зато полетел классно, — поддел его локтем бунтарь, подмигнув. — Да и обратно тащить его впадлу, — синеглазый поставил пустую картонную кружечку на землю и пошёл за мужем, что опять остановился, наклонился и достал ещё один цветок, но на этот раз веточку белой вискарии. Леонардо посмотрел несколько секунд и тепло улыбнулся.       — Это значение тоже знаешь?       — Я же сказал, доебывал продавцов, — Рафаэль слегка её сломал, чтобы сделать покороче, и вставил брату в волосы рядом с ухом. — Так, твой ответ? — бесстрашный взял любимого за руку, а вторую приложил к талии.       — Разве я могу тебе отказать в танце? — Рафаэль сжал его руку в ответ уверенно, а свою вторую положил на плечо. И по-доброму усмехнулся.       — Конечно не можешь.       Они встали порасторопнее и, подхватив общий такт, начали на мышечной памяти кружится в одну сторону. Какие-то секунды смотрели под ноги, следя за тем, чтобы не отдавить друг другу ступни, после встали ближе, когда убедились в собственной уверенности о танцевальных навыках, и посмотрели уже друг на друга, не отворачиваясь. Наоборот с комфортном наслаждались относительной тишиной, прохладой и, естественно, друг другом.       — Знаешь, Лео, — вдруг говорит негромко Раф, сжимая руку партнёра крепче. — Сколько бы лет не прошло, а танцы с тобой что тогда, что сейчас такие же классные и... Спокойные. Думаю, это можно объяснить тем, что почти ничего не поменялось. Стало только лучше, — начал говорить Рафаэль об этом по известным причинам, ещё и смотрел прямо в глаза, что давало понять о его искренности. — Ты стал только лучше. Ты всегда был лучшим для меня, но при этом становился лучшей версией себя с каждым годом. Это я в тебе люблю. Что рядом с тобой я ощущаю себя всё ещё на шестнадцать, хотя и понимаю, что ты намного, намного лучше, чем был раньше.       — Ты правда так думаешь? — приятно уточняет партнёр, улыбнувшись немного.       — Конечно, — медленно сбросив темп и в последующем полностью остановившись, они продолжают стоять рядом друг с другом довольно близко. — Не хочешь в отпуск слетать во Францию?.. — сказал он первую европейскую страну, которая пришла в голове.       — Ты хочешь побывать в Париже?       — Ну а почему нет? — лидер тихо посмеялся и кивнул ему.       — Хочу, конечно, — Леонардо целует его в щёку приятно, приобняв рукой крепче. Холерик мягко приулыбнулся счастливо, потянул сжатую в своей руку брата и с любовью поцеловал, приложил сразу же ладонь к своей щеке. Старший как-то даже просиял от этого, с нежностью смотря мужу в глаза от счастья. — Рад, что ты предложил.       — Поездку?       — Её тоже. Вот это всё, — он оглянулся, улыбнувшись тепло. — Я в последнее время всё думаю и думаю, а сейчас так хорошо и комфортно, да и голова гудеть перестала не тем, чем надо, — бесстрашный крепко и плотно обнимает собеседника за плечи, с нежностью притиревшись к его голове своей, дождался, когда его обнимут в ответ. — Я тебя люблю...       — И я тебя, — пробубнил Рафаэль другому в плечо, крепко держа в руках, прижимая к себе. Он был рад, что смог сделать своему любимому человеку лучше уже сейчас, хотя бы такой мелочью, как глупое шутливое свидание на десять минут.       Они немного отстранились, бунтарь поправил ему цветок аккуратно, оттуда провёл ладонью по щеке, отчего Лео к ней притёрся и прикрыл глаза расслабленно, наслаждаясь теплым касанием к себе.       Рафаэль очень серьёзно отнёсся к словам сына, особенно учитывая их довольно дружеские отношения. Казалось бы, что плохого? Плохого ничего и нет, но вот с Лео у Петтиот отношения совершенно иные. Они действительно как между родителем и ребёнком, щепетильным любящим папой и его мальчиком, в то время как Раф с Петтом такие вот хорошие друзья, но при этом всё ещё ощущают между друг другом семейную связь.       Тем не менее, возвращаясь к проблеме, холерик очень внимательно следил за состоянием брата с этого дня, пытаясь замечать каждую мелочь, каждое изменение состояния, настроения. Это было довольно просто, учитывая, что он знает Лео не один год. Даже на автоматизме замечал самое мелкие расхождения, хотя, казалось бы, просто стал уделять этому особое внимание. Как и говорил Петт, действовал в основе своей поддержки только в физическом плане, стараясь не самовольничать и не говорить то, в чём не уверен на сто процентов.       Лео его накормил в один день после работы, поулыбался, как и всегда, а потом направился к подоконнику, смотря, как казалось Рафаэлю, в окно, но потом он понял, что смотрит брат на цветы. И примерно догадался, какие мысли лезут в чужую бедную голову. Бунтарь поднялся из-за стола, оставив тарелку полупустой, подошёл к мужу и для начала взял его лицо в руки и поцеловал в лоб каким-то волшебным, заживляющим душевные раны поцелуем, а затем положил головушку любимого себе на плечо и обнял, поглаживая по голове. Не решаясь портить поддержку болтовнёй на эту тему, он, подарив два минуты объятий, ведёт его обратно к столу, садит рядом и, держа за руку на столе, продолжает есть, но при этом не молча, а рассказывая свой сегодняшний день на работе. Лео сразу его начинает внимательно слушать, ощущая, как руку гладят большим пальцем и сжимают сильнее, потому улыбается мягко-мягко, не отвлекаясь от чужого интересного рассказа о его повседневной рутине на работе. Задира смог его отвлечь и это было верным решением. После своей офисной работы старший устал не меньше и уже явно не имеет никаких сил посвящать в свои переживания. Лучше поговорить на выходных, спокойно, с проветренной головушкой.       Так и сделал, практически с самого утра. Рафаэль проснулся, взглянув на брата, что уже не спал и смотрел в потолок тем же уже привычным взглядом. Бунтарь прилёг ближе и повернул его лицо к себе аккуратным движением, улыбнувшись приятно. Бесстрашный немного не ожидает, но тоже улыбается немного.       — Лео, я хотел спросить, — холерик приподнимается на локтях, руками приятно убирая чужие волосы с его же плеча на подушку. — То, о чём ты думаешь так часто... Я могу ошибаться, но мне кажется, у тебя кризис среднего возраста, — он не останавливает приятные поглаживая.       — Кризис среднего возраста? — повторяет он за ним, после задумчиво глядит куда-то вниз, пока его словно не посвятило. — Ты прав... Ты очень даже прав, — старший снова смотрит на партнёра.       — Хотя бы ясно, что с тобой происходит, — задира поцеловал его коротко в губы и лёг на бок, нащупав чужую руку и скрестив с ней пальцы. — Думаю, скоро пройдёт.       — Ну если ты продолжишь вот так окружать бесконечной плотной любовью и вниманием, то конечно пройдёт, — посмеялся немного Лео, притиревшись к чужой голове своей. — Я хочу тебя затискать, — неожиданно сообщает Леонардо и пересаживается любимому на живот, взяв его за нижнюю челюсть ладонями приятно в ладони, и расцеловывает много-много раз, пока тот лишь смущённо фырчит и мнёт его футболку. — Ты такой милый, медвежонок... — зацеловывал он его теплое лицо, поглаживая пальцами по щекам, которые медленно поднял к ушкам и стал их мять, пока с любовью целовал его щёки, нос, глаза и губы. Рафаэль сразу же стремительно краснеет, взяв за сгибы рук и что-то там тихо мурлыкая себе под нос от удовольствия.       — Эй, Лео... — аккуратно убирает чужие руки от ушей, но только ради того, чтобы поцеловать ладошки. — Не хочешь сходить в кино?       — В кино... — улыбается тот и ложится, начав тискать чужое личико в руках, мило поднимая уголки губ. — Ну давай. А на что?       — Ну посмотрим, что в прокате, на то и сходим. Вставай с меня.       — Не хочу-у, — игриво машет тазом старший, ложится брату на грудную клетку и трётся щекой. — Ты моя любимая подушечка, никуда не уйду...       — Лео, я сейчас передумаю, — Рафаэль наигранно раздражённо набрал в лёгких воздуха, побарабанив глухо по чужим лапкам пальцами.       — Ты мой хорошенький, — он глядит на брата таким влюблённым взглядом, поглаживая его по щеке ладонью. — Такой красивый и тёплый, запеканочка моя с картошечкой, сырничек мой любимый с золотистой корочкой, самый замечательный мой любимый... — улыбался говорящий, смущая мужа такими высказываниями.       — Я понял... — он отворачивает голову, почесав со стеснением щёку пальцем. — Э... Мой зайчик?.. — дабы оценить реакцию покосился он на старшего, который сразу просиял, будто выдавил из партнёра то, чего ждал не один год. Хотя, так и есть.       — Ты это сказа-ал... — радостно протянул он, как и руки к голове любимого, зацеловав лениво немного тёплое личико. — А почему зайчик? — посмотрел Лео брату в глаза вблизи. Тот посмотрел на него насупленно из-за стеснения.       — Потому что у тебя шило в жопе.       — Тьфу ты, — посмеялся бесстрашный и поцеловал чужую щёку. — Романтик.       — Я сейчас тебя реально с кровати столкну.       — А что я сд-?.. — не успевает договорить, как улетает с постели и с Рафа тоже собственно. Плюхнувшись на пол, сразу начинает немного смеяться. — Ну ты больной? — бунтарь встаёт с кровати, обходя нерадивого муженька.       — Сам на меня навалился и как пёс облизывал. Да и мне в ванную первее надо, — вдруг его хватают за ногу и дёргают так, что заставляют тоже оказаться на полу.       — Как пёс? — переспрашивает бесстрашный и залезает на того, шлёпнув игриво по лбу. — Я тебя сейчас реально буду облизывать, если ты такой неблагодарный на поцелуи, — он берёт его за руки, крепко держа, чтобы не рыпался.       — Да, блять, не надо! — естественно его не слушают и начинают мокро и щекотно проводить языком по открытым участкам кожи выше грудной клетки. Задира недовольно дёргает руками и чуть ли не рычит от недовольства. — Я тебя прикончу.       — Бе-бе-бе, — Лео проводит языком по шее к щеке и целует мокро, оставив заметный мокрый след, после снова расцеловывает чужое лицо с улыбкой, пока тот сдержанно топает по полу.       — Всё, хватит, у меня уже кожа зудит.       — Какой нежный, вы посмотрите на него, — длинноволосый встаёт, помогает ему подняться и вытирает свой слюнявый след с кожи пальцами. — Душка.       — Подушка, — он толкнул его аккуратно за голову в ванную. — Вперёд, — на это лидер лишь мягко посмеялся.       Жизнь это слишком огромная неизвестная новелла, которая каждый раз переворачивает историю твоей и чужой жизни в зависимости или в независимости от выбора. Иногда стоит просто взять её в кулак и держать, пока есть силы, дабы не упустить.       Хорошим завершением данной истории будет размышления, которые мучили одного из главных героев на протяжении последних глав. Да и не только. В пятнадцать лет он тоже встречался со смертью с прямым вопросом о её нужности и желанности, но смог подавить своё любопытство, однако оно вернулось. Умирать никому не хочется, это слишком необратимым процесс, от которого тоскливо и мрачно в душе, но это значит, что то время, что нам дано на её осознание, лучшие использовать на свой отдых. Найти способ отвлечься от проблем, от глупых страхов, мыслей, побороть их. Верный способ не зацикливаться на своих проблемах, осознать, что есть выход, хороший верный выход из самых сложных ситуаций. Но отдыхать нужно тоже верно. В том числе и друг от друга. Научиться говорить и озвучивать свои переживания, пока не стало слишком поздно. Просить помощи и любви, в этом нет ничего плохого. Главное знать свой способ отдохнуть в разных ситуациях, в самых сложных.