Способ отдохнуть

      Так как Леонардо вернулся раньше на практически два дня, у них было куча времени, чтобы провести его друг с другом. Конечно, старший всё ещё думал о том, что Раф чувствует тяжесть на душе после ухода его любимого питомца, но, кажется, с каждым днём ему становилось лучше. Потихоньку отпускало. Да и брат всегда рядом, а не пропадает где-то на работе сутками. Первый день он просто возвращался в жизнь здесь: вещи свои разбирал, приготовил еды, успел даже убраться.       Чаще всего первым в кровать ложился именно Лео, а только потом приходил Рафаэль, может, из душа, может, с кухни, смотря что ему захочется сделать перед сном. Но не сегодня: в этот раз лидер задержался, поэтому холерику пришлось его ждать.       Бесстрашный вышел из ванной, продолжая встряхивать свои волосы у корней после сушки. После вполз на постель, уволился рядом и обнял, уткнувшись лицом в чужую шею. Раф обнял его в ответ обеими руками и притёрся к мягким волосам.       Лео приподнялся неспеша на руках, чтобы спросить:       — Как ты? — бунтарь поводил глазами по орбите, отведя их.       — Нормально. Явно лучше. Тебе не обязательно спрашивать меня каждый раз, по мне и так видно, как я себя чувствую. Очевидно, что я не в восторге, но уже лучше, — лидер погладил ладонью мягко вдоль лба и зарывшись пальцами в волосы, тем самым убрав отросшую чёлку с лица.       — Просто хочу это услышать, Раф. Мне же важно твоё состояние, — тот тихо фыркнул разок носом. Бесстрашный взглянул на его волосы и погладил их подушечками пальцев, заметив. — Седой волос... — немного странно произнёс он. С неясно какой интонацией. Раф не знал, как реагировать.       — И что? У тебя тоже, — усмехнулся он.       — Да? — как-то расстроено пассивно паниковал он, сев на колени и став осматривать свои длиннющие волосы, которые за столько лет ужасно выросли, ниже лопаток точно. — Где?       — Лео, ты чего? — приподнялся собеседник на локтях. — Ты от седины никуда не денешься, она в любом случае у тебя есть. А если нет, то скоро будет. Ты просто так волнуешься, будто тебя один волосок перекрасит во всё серое, как какая-то зараза. Успокойся.       — Ну покажи, — Раф покачал головой и сел, опустив чужую макушку вниз и стал искать этот нечестный седой волос, отыскав его, он его вырвал и показал. — Ай-...       — Смотри, вот, единственный, — тот его взял и осмотрел получше, как-то поникнув ещё больше. — Лео, ты как-то чересчур часто задумываешься не о том, что нужно.       — Думаешь?.. — он выкинул волос на пол и стал укладываться обратно.       — Очевидно, — холерик сам лёг, смотря молча на брата, что раздувал из мухи слона в очередной раз. Раф протянул руку, ближнюю к постели, и погладил партнёра по щеке, заставив на себя посмотреть. Бунтарь мягко гладил его по коже, тем самым успокаивая и ещё больше переключая на себя. Лидер лёг ближе, погладив брата по плечу, и сам потянулся, резво сократив между ними расстояние ради поцелуя.       Из-за лёгкой скорости в действии, Лео уложил брата на подушку затылком, а сам мальца приподнялся на руках. Тот его обнял за плечи, прижав к себе и целуя в ответ с нарастающим желанием. Рафаэль зарылся пальцами ему в волосы, массируя кожу. Бесстрашный мягко отстраняется от влажных губ, пристроившись к шее, которую стал посыпать поцелуями и лёгким укусами. Холерик приподнял голову выше, прижав чужую к себе сильнее.       — Мх... Лео... — мягко произносит он от удовольствия, закрыв глаза.       Леонардо сладко целует по всей шее, оставляя лёгкие засосы, от которых партнёр приятно мычит, проводит языком и снова целует много нежных раз, перекидывает ногу через оппонента, приподнявшись на руках, которые приложил к братским плечам. Пока тот не отошёл, Лео проводит трепетно пальцами от плеч по согретой шее, помассировав её немного, и к ушам, ласково натирая чувствительную кожу подушками пальцев и между ними. Рафаэль жмурится от мурашек, побежавших по всему телу, сгибает ноги в коленях и аккуратно вытягивает шею, тянет лицо вверх. Было такое ощущение, что он вот-вот, да замурчит. Старший им любовался, сидя на чужом животе. Такой милый...       — Нравится?       — Мгугух... — кивнул тот с трудом, продрожав разок. — Н-ну всё, хорош... — лидер медленно убирает руки, приложив иж по бокам от головы мужа, и склоняется ближе, поцеловав лоб. — Ух...       — Будем спать? — холерик бегло показал вправо от себя, чтобы тот ложится.       Они наконец-то ложатся нормально, выключают свет, принимают комфортные плотные позы. Лео улёгся у того на плече под годовой, приобняв слабо. Вдруг его медленно засыпание прервала одна неожиданная мысль. Но она так резко пришла на ум, что он приподнимается на руке и мягко стучит по груди брата.       — Раф, — шепчет он. Тот вопросительно мычит, не открывая глаз. — Я хочу завтра вечером напиться, — задира резко таращится в потолок, а потом на брата, не веря ушам. — Прям... Неприлично так. Сильно. И вином, и пивом, и шампанским.       — Ничего себе, — естественно в шоке задира, приподнявший себя на локтях. — Ты серьёзно?       — Более чем.       — Хм, — усмехнулся он. — Ладно, как скажешь. А обязательно вечером?       — Но утром и днём пьют только пьяницы...       — Ну ты ж сказал неприлично. Можно начать уже часа в четыре, — посмеялся Раф. — Чем раньше начнём — тем больше выпьем, тем дольше посидим.       — Как ты загорелся, как только речь о алкоголе зашла, — стал снова укладываться он. — Ладно, хорошо, в четыре.       — Класс, — бунтарь ложится обратно, погладив мужа по волосам приятно и смотря на него, пока последний нащупал на чужом животе руку и скрестил с ней пальцы слабо. Бесстрашный притёрся к его руке приятно. — Любишь, когда я тебе так массирую?.. — немного сонно уже уточнил задира.       — Конечно... — лидер приоткрыл глаза, взглянув на брата коротко, после закрыл. — Очень люблю всё, что связано с тобой, начнём с этого...       — А закончим? — улыбнулся тот, склонившись ближе.       — Сном, — фыркнул на брата с улыбкой, посмеявшись. Он тыкнул ему в нос и стал засыпать, когда окончательно успокоился.       На утро Рафаэль лениво приоткрыл веки, ощущая их, пока пытался оглядеться со сна и оценить происходящее. Лео лежал рядом, но явно уже давно проснувшийся, причёсанный, успевший уже сделать какие-то дела по дому. Как минимум, приготовить завтрак, так как от кухни шёл аромат какой-то свежей вкуснятины. Лидер как-то смог почти тут же заметить, что Раф проснулся, поэтому повернулся к нему лицом, молча осматривая ещё сонную мордочку, которую стал приятно гладить ладонью и вытирать с краюшек глаз маленькую грязнульку со сна. Он улыбнулся приятно, притянув чужое заспанное лицо к себе и поцеловав в щёку.       — Ты как медвежонок после спячки. Весь такой хмурый, потерянный, растрёпанный и голодный. И смешной, — Леонардо мягко над ним смеется и теребит макушку. Раф молча никак не возникает, закрывая глаза при каждом чужом касании к себе, так как почему-то ещё рубило спать. Бесстрашный снова притянул его к себе, начав целовать много-много раз, пока бунтарь медленно обвёл его руками, прижавшись плотнее. — Пора бы вставать уже, Раф, — тот недовольно мычит и прячется лицом в чужой ключице. — Мы не можем до четырех валяться в кровати, а потом сразу идти пить. Это будет странно.       — Я думал, ты уже передумал.       — С чего?       — Ну вдруг тебе что-то в голову на ночь стукнуло, кто ж тебя знает, — бесстрашный недовольно на него косится сверху.       — Я тебе хоть раз врал?       — Вроде нет...       — Вот именно, — Леонардо гладит его волосы, присев на колени так, что подогнул их слегка сбоку. Брат сразу укладывается ему на стёгна, обнимая в районе поясницы и прижимаясь лицом в животу, пока был всё ещё накрыт одеялом.       «Раф, как Микки... — вдруг делает для себя вывод бесстрашный, почёсывая макушку правой рукой, а левой оглаживая спину. — Вроде вырос, но такой же маленький... Ну или как назвать? Несерьёзный, игривый... Вот такой... — улыбнулся он тепло, зарываясь в мягкие волосы. — Хороший... — холерик взглянул на него коротко снизу вверх, убедился, что он на него смотрит, и прижался ещё плотнее, не отпуская. От этого у старшего что-то приятно ёкнуло внутри. — Ох, Раф... Ты бы знал, как я тебя люблю... — мужчина с любовью гладит мужа, любуясь чужой фигурой под одеялом и руками, что обвивали его тело. — Я так не хочу умирать. Не хочу, чтобы это всё прекращалось, чтобы ты меня покидал. Я хочу всегда быть с тобой, гладить тебя вот так по утрам... А на что я трачу большую часть своих часов? На работу. Зачем мне такая запарная и сложная работа? — синеглазый приятно проводит рукой по мягкой щеке партнёра, что поворачивает голову нужной стороной для удобства и притирается. — Хочу почаще быть дома, Рафа видеть чаще. Собой как-то заняться, наверное, в конце концов... — бесстрашный кладёт руки просто партнёру на плечи, продолжая дальше смотреть на него. — Может, подстричься? Уже неудобно немного. Хотя они столько росли...»       — Раф, как думаешь, мне подстричься? — холерик сразу поднимается, с непониманием смотря на оппонента, и стучит ему по лбу слабым кулаком.       — Что у тебя в голове? Столько лет прошло, а я до сих пор в неведении твоего сознания. Нет и триста раз нет. Никакого стричься. Зачем? Не мешали, не мешали и вдруг что-то не устраивает.       — Но пора бы... — с сомнением говорит лидер, теребя кончик волос пальцами протеза. — Длинные такие...       — Ну и пусть будут.       — Мне не нравится, что они растут с того времени. Я как будто привязан к старому. Плохому старому.       — С чего ты взял-то??? — Рафаэль и правда недоумевал и испытывал ощущение, что брата не переубедить. — Ни к чему ты не привязан и никогда не был, хватит и себе, и мне мозги ебать, — Лео вздыхает тяжело, опустив руки.       — Пошли в магазин за напитками.       — Уже?       — Я хочу выпить, — Лео глядит вниз, а потом поднимает взгляд на Рафа, что глядит на него уже совсем без восторга от предложения. Наоборот, восторг ушёл в минус и превратился в тревожность и беспокойство. Старший отводит взгляд, ощущая, что тот понял, что желание выпить вылезло не просто так. Холерик вздыхает, подсаживается ближе и берёт руки мужа в свои, сжав слабо.       — Лео, — тот возвращает взгляд по зову. — Ты знаешь, я во всём тебя всегда поддержу, подсоблю и так далее. Но только если это твоё взвешенное решение, а не ежесекундное. Если ты себя плохо чувствуешь или тебя что-то беспокоит, мы можем не напихивать себя алкоголем и запивать свои проблемы, а наоборот, поговорить и трезво всё расставить по полочкам, что возможно, — задира гладит его правую руку большим пальцем, после подносит их к себе, хоть и плотный контакт именно с правой по известно каким причинам. Целует аккуратно костяшки бледной кожи. — Ты же сам говорил, — и притирается к тыльной стороне руки щекой, приложив ладонь к ладони. — Если ты не хочешь "портить" наш совместный отдых тем, что мы будем разбираться с твоими проблемами, то лучше "испорть". Это наши дни, мы делаем всё друг с другом и ради друг друга. Ты помогаешь мне справиться с утратой, я тебе помогу навести порядок в голове, мы отдыхаем, проводим время и прорабатываем проблемы друг с другом, — Рафаэль опускает его руки снова к кровати, поглаживая их внизу. — Честно, у меня у самого нет никаких сил на импульсивность и какую-то активность, потому что я всё ещё переживаю из-за смерти Спайка, — тот тяжело вздохнул, но продолжил. — Моральных и физических. Я себя чувствую все ещё немного пусто, вроде всё хорошо, но отсутствие маленького кусочка всё портит. И это в порядке вещей, если бы меня не отпустило, я бы рассказал тебе, если я бы себя всё ещё чувствовал просто по-ужасающе плохо, я бы сказал. И ты скажи, если что-то не так с тобой, — задира поднимает взгляд, пока брат с плаксивым восторгом глядит на него.       — Раф, я тебя так сильно люблю... — шмыгнул он носом, быстро подполз и крепко обнял, прижавшись. — Ты мой золотой... — брат обнимает его в ответ, прижавшись охотно. — Но не волнуйся. Я тебя услышал. Я выпить просто хочу, давно уже хочется посидеть, покушать и попить. Редкое желание, но сейчас сильное. Я абсолютно в порядке, дорогой, — он зарывается пальцами ему в волосы и целует в них. — Спасибо...       — Да не за что... Ну смотри, если созреешь, то я всегда готов поболтать с тобой о всяких твоих тараканах...       — Ты же их не любишь, — посмеялся Лео.       — Иногда ради чего-то важного можно и страху в глаза посмотреть, — они вместе тепло смеются и продолжаются обниматься, пока не созрели на покушать и пойти в магазин за различной алкогольной продукции хорошего качества.       Как бы Рафа ни тянуло в сторону пива за два доллара, Лео тащил его к дорогим полочкам, откуда и набирал вышеперечисленное пиво, вино и шампанское.       Уже дома, пока Лео готовил еду, чтобы не в пустую заливать в себя, Раф стоял возле окна гостиной со скрещёнными руками, глядя на улицу. Старший взглянул на него коротко, сделав сэндвичи и порезав их так, что каждый кусочек можно было съесть за один укус. Убрал их на стол, поставил сковороду на маленький огонь и отошёл от кухни к брату, которого аккуратно обнял со спины и притёрся боком головы к чужой. Бунтарь взглянул на него коротко, закрыл глаза и прижался плотнее немного. Лидер потёр нос о щёку брата и поцеловал туда, встав плотнее. После вернулся к плите, пока Раф уже не так напряжённо топтался возле окна.       Когда всё было готово и они уже уселись, Лео осматривал вино в бокале. Пока он не готов начинать пить с пива, всегда минимум с бутылки вина. Задира налил пива в стакан, смотря на партнёра, пока тот не перестал гонять напиток.       — О чём хочешь начинать говорить? — спрашивает задира.       — О работе, — вот так отвечает старший, поставив бокал ра стол. — Хотел с тобой посоветоваться.       — О чём таком? — они начали делать первые глотки.       — Если я уволюсь и устроюсь куда-нибудь в другое место. Пока не придумал, куда, но было бы неплохо не в такую серьёзную организацию, — холерик затупил на того на секунду. — И ты говорил, что тебе не нравится моя работа, положительного из этого лишь заработок, получается.       — Лео, погоди, — поставил тот стакан. — Это не очень хорошая идея, — бесстрашный беззвучно отпил вина, выслушивая молча. — Я могу жаловаться на это сколько угодно и злиться, но это не аргумент. Ты столько времени потратил на эту профессию: колледж, работа, даже бакалавра получил, чтобы тебе повысили зарплату. К чему вдруг менять? Чего тебя переклинило?       — Ну я подумал, почему бы и нет?.. — у Леонардо не было адекватного и внятного объяснения, почему такие мысли его посещают. — Мало людей, что работают на одном и том же месте всю жизнь.       — Я работаю, ты работаешь, — пожал плечами холерик. — Тебе на работе что-то не нравится? Или ты устал?       — Да нет... — вздохнул бесстрашный, погладив бокал указательным пальцем по краюшку. — Просто хочется чего-то изменить, что ли. Чего-то новенького.       — Могу понять, но не стоит из-за временного желания менять подобные вещи. Лучше возьми неоплачиваемый отпуск и отдохни, чем вот так, — Лео отпил напитка и кивнул.       — Может, ты прав... — приулыбнулся он и допил бокальчик, который почти сразу снова наполнил.       — Как и всегда, — усмехнулся Рафаэль и допил пива.       Они начали говорить уже не на такие серьёзные темы, которые разбавляли алкоголем, что вливался без особых остановок, потому и опьянение приходило всё быстрее и быстрее, из-за чего становилось как-то совсем весело. Вино уже закончилось, да и пива практически не осталось, допивали остатки шампанского. Еда также пропала с тарелок. Лео пил маленькими глоточками, присев ближе к брату, на которого лёг спиной, пока тот что-то рассказывал активно.       — И если бы не тот алкаш, мы бы сто процентов просрали этого придурошного. Единственное, я чуть со смеха не обоссался, когда его начало тошнить от запаха, — они вместе немного посмеялись.       — Раф, — старший протянул бокал повыше, обернувшись. — Ты знаешь, что ты мне нравишься? — холерик затупил немного, выглядел немного забавно с румяной кожей лица, ведь кровь нагнало из-за алкоголя.       — Вроде знаю. А я-то думал, мы женились и трахаемся по-дружески, — бесстрашный хихикнул и чокнулся со стаканом того, начав садится к оппоненту лицом.       — Глупыш, — он выпил игристого вина до последней капли разом, окончательно осушив тем самым и свой бокал, и последнюю бутылку. Пока ставил ёмкость на стол, поднялся с места и присел мужу на колени, приобняв вяло за плечи и игриво облизнувшись. — За столько лет ещё не научился понимать мои намёки?       — Это намёк такой был? — холерик поставил свой стакан с остатками на стол в слепую и обнял партнёра за спину, придвинув на себе плотнее. — Для меня намёк это: "я хочу тебя выебать".       — А что тогда не намёк?       — "Я хочу тебя выебать сейчас". Чувствуешь разницу? — лидер немного посмеялся с него и наклонился на бок, поцеловав кожу теплого ушка.       — Больше хочу почувствовать, как ты дрожишь от удовольствия, — проурчал он ему вполголоса, начиная свои прелюдии, как и всегда, с ушей и пока не спускался ниже. Рафаэль как не мог к этому привыкнуть, так и не привык, поэтому всегда реагировал довольно открыто и свободно, демонстрируя получаемое удовольствие.       Холерик мягко ахнул, сжав одежду партнёра в руках, и аккуратно приложил голову к чужому плечу, чтобы не помешать поцелуям. Лидер отстал от покрасневшего и, в следствии, влажного уха, облизнувшись ещё разок, подбирая с губ приятный сладкий мокрый вкус чужой кожи. Бунтарь приподнял голову, взглянув на брата искоса, после сам потянулся с закрытыми глазами, мягко поцеловав того. Лео охотно принял поцелуй, проведя руками от плеч к щекам, которые стал гладить большими пальцами и тянуть к себе ещё сильнее и плотнее, чтобы проникнуть к языку того своим, что вышло практически сразу. Бесстрашный с особым трепетом проводил языком по языку партнёра, а также по губам, отстранившись с приятным причмокивающим звуком. Естественно, проведя и ниточки слюны между их ртами снизу вверх из-за позы.       — Хм? — Леонардо взглянул вниз, присел поудобнее и поелозил тазом по чужому паху, тем самым вызвав реакционный резкий вздох. — Не слишком ли быстро?       — Я просто чувствительный... — ссупился реакционно он и приложил руки к чужим стёгнам.       — Ну конечно... — усмехнулся старший и встал с чужих колен, прихватив брата за руку и подняв с места. Он приобнял его за талию, прижав к себе сбоку, а второй рукой потыкал в грудную клетку пальцем. —  Знаешь, что я в тебе люблю, Раф? — тот молча скосил бровь, ощутив, как чужая рука спускается с его бока к ягодицам. — Что ты всегда говоришь, что думаешь, чувствуешь и никогда не врёшь, — бесстрашный взялся за чужую булку, начав её нагло мять в руке, отчего задира только больше покраснел, но ничего не говорил и по сути больше никак не реагировал. — Поэтому секс с тобой всегда приятен во всех смыслах, — Леонардо с любовной заботой приподнял чужой подбородок к себе, большим пальцем проведя по губам и глядя на них полуприкрытыми глазами, уже не с таким самодовольным выражением лица, скорее возбуждённым и предвещающим. — Хочешь мне отсосать? — поднял он взгляд, поймав на секунду ответный ошарашенный.       — Я вот пытаюсь понять, у тебя всегда такие мысли в голове или только когда пьяный? — Лео многозначно усмехнулся и пошёл сам к кровати спиной, Раф сразу пошёл за ним. — Что значит "хмык"? Ответь.       — Ну допустим, всегда, — пожал плечами бесстрашный и стал неспеша заползать спиной также на постель, поставил подушку вертикально и полулёг. — Хотя, смотря о чём ты говоришь.       — Обо всём, — холерик присел между чужих ног на колени, приложив руки к стёгнам. — У меня создаётся впечатление, что тебе всегда хочется трогать меня за жопу.       — Тут я даже отпираться не буду, — поднял руки лидер, мол, сдаюсь, после опустил на живот. — Знали бы люди, какое тело я имею — обзавидовались бы, — он выдержал паузу, видя замешательство в лице брата, что вообще не понял, к чему это. — Хотя у меня тоже неплохое, — Раф с секундным удивлением поднял брови, после они вместе немного посмеялись, он его толкнул в плечо коротко.       — Придурок, — после начал ложиться, переключившись к основному делу.       Рафаэль сразу снял с того домашние штаны, притронувшись согретыми пальцами к естественному бугорку в трусах. Он его сразу стал целовать, пальцами оглаживая по сторонам от лобка, поцелуями осыпал медленно твердевший орган, посасывая прямо через ткань. Лидер расслабился, с наслаждением разминая в пальцах одежду и наблюдая, как партнёр стягивал с него нижнее бельё. Холерик поцеловал член вдоль тельца, после взял в руку и поводил несколько раз вверх вниз, чтобы придать форму, далее, также придерживая, притянул к губам и, поцеловав коротко головку, взял медленно в рот, огладив головку языком. Брат мягко выдохнул, прикрыв глаза и уже готовясь их закрыть. Бунтарь, водя рукой у основания, посасывал с приятными характерными звуками, что возбуждали их обоих только сильнее. Поэтому бунтарь протянул свободную руку под себя, массируя пах. От нарастающего возбуждения раскрепощение стало сильнее брать вверх, поэтому он решился взять полностью в рот на какое-то мгновение. Лео дрогнул, не ожидав. Тот выпустил член из рта с жаркой атмосферой, после без передышки продолжил его целовать и посасывать по сторонам, проводить языком и заглатывать, хоть и не полностью. Ощущая приближение оргазма через минут семь, бесстрашный присел, сжимая в руках одеяло и выдыхая горячий воздух с закрытыми глазами, пока оппонент быстро водил хлюпающей рукой, поглядывая на старшего. Тот резко кончил, попав, естественно, не только на руку, но и на лицо. Леонардо мягко приятно выдыхает и глядит на брата, которому стал заботливо вытирать лицо большим пальцем правой руки. Тот послушно принимал заботу, присев на колени снова. Лео вытер руку о салфетку и притянул мужа к себе, сладко поцеловав. Тот хмыкнул от неожиданности, ответив на углублённое поощрение, сжимая свитер того на плечах и как раз медленно избавляясь и от него. Синеглазый не отставал, начав снимать с брата его одежду сразу всю, что позволяла поза. Но когда они отстранились, полностью избавили друг друга от ненужных тряпок и снова слились в поцелуе, только из-за которого легли на кровать. Бесстрашный, что лежал на спине, стал оглаживать чужую спину, проводя ниже к ягодицам и сжимая их в ладонях. Рафаэль сдержанно хмыкнул, отстранился и сразу же стал целовать и кусать кожу брата на шее и надплечьях, руками оглаживая плечи. Длинноволосый, быстро смочив палец, стал неспеша проникать в проход партнёра, ощупывая нужное место и растягивая анальное кольцо. Тот сдержанно промычал, не остановив своих ласк и далее, касаясь ключицы, проводя от неё к шее языком и снова целуя.       — Сегодня кто-то как зверёк... — усмехнулся Лео.       — Заткнись... — сжал он в руке немного чужую руку ближе к сгибу. Лидер улыбнулся, наслаждаясь мокрыми поцелуями, засосами и укусами на коже, а пока продолжал пальцами подготавливать брата уже сейчас.       Но ему скучно просто лежать, шевеля пальцами, поэтому он резко сменил позицию, нависнув сверху любимого, при этом бесцеремонно улёгся сверху живот к животу, поглаживая пальцем по чужой шее игриво и в каком-то плане зазывающе. Бесстрашный услышал, как тот взглотнул, поэтому склонился ближе к шее, начав её точно так же целовать и оставлять метки, сдержанно кусаясь. Рафаэль сдержанно промычал, сжав чужие плечи. Брат на шее и плечах шибко не задержался, спускаясь ниже по грудной клетке, которую тоже не обделил поцелуями и мокрыми касаниями губ к соскам, от которых партнёр сдержанно вздрагивал, наблюдая за чужими действия, что проистекали ниже по животу и паху.       Леонардо нежно провёл губами, накладывая на кожу члена промежуточные поцелуи, оставив конец дорожки на голове, после, убрав волосы за уши, взял пенис удобнее в руки и мягко взял в рот, сразу же получив реакцию на это. Брат ахнул, повернув голову на бок, после выдохнул горячий воздух и снова посмотрел, как оппонент с легким возбуждённым аппетитом облизывает чувствительную кожу полового органа, снова заглатывая и намеренно высасывая выходящую смазку, отчего Рафаэль выгибается в спине и сдержанно стучит по простыне, которую безжалостно сжимает. Его член отпускают, потому он свободно выдыхает, переведя полуприкрытые глаза на доминанта, что сейчас полез за смазкой и презервативами, что дало ему минутку немного прийти в себя и отсрочить удовольствие.       Лидер разогрел в ладонях жидкость, которую нанёс мужу на мальца разогретый проход, что уже оживленно принимал влажные пальцы. Бесстрашный разложил его ноги по сторонам, разрабатывая место перед основными действиями. Естественно, темперамент не мог оставить это без хоть какой-то реакции, потому на протяжении всей подготовки мягко постанывал, даже больше в своё удовольствие. Не сложно догадаться, что у них давно ничего не было, поэтому хочется уже побыстрее приступить непосредственно к сексу. Но Лео, слушая зов где-то изнутри, как только закончил растягивание, натянул презерватив себе на член, смазав и его в жидкости, но не стал входить, а лишь снова склонился над братом, прикасаясь к анальному кольцу лишь относительно. Леонардо сладко ухмыльнулся. Холерик молча на него посмотрел и тяжело выдохнул, закатив глаза.       — О, да, Лео, трахни меня, — бесчувственно стал просить тот, глядя в сторону.       — Ой, не выёживайся. Давай нормально, Раф, — лидер улыбнулся ему, притерпевшись к чужому носу своим.       — Не хочу я сейчас твои фетиши поглаживать, просто выеби меня без этого всего, — Леонардо недовольно на него фыркнул, однако также игриво, потянулся мягко к чужому ушку, начав по-старому с ним играться губами и языком, изредко постукивая органом по проходу поверхностно. — Тц... — смущенно цыкнул задира, отвернув немного голову и возбуждённо выдохнув. Издевается. — Лео, х-хватит уже... Просто... — синеглазый услышал в этом начало мольбы, поэтому немного отстранился от слухового органа, встретившись взглядом с братом. — Трахни уже. Сколько раз мне повторить? — длинноволосый усмехнулся с упёртости того, поэтому отпрянул от того, взял за бока, перевернув одним движением на живот, поставил на колени перед собой. — Дошло?       — Это до тебя не дошло, Рафи, — облизнулся Леонардо, разок шлёпнув того по ягодице, сразу же услышав сдержанный взвизг. Не успел тот адекватно отреагировать, как доминант большими пальцами открыл проход ещё шире, присел ближе и проник вовнутрь языком.       — Н-нет, нет, не надо, стой-, — тот попытался его оттолкнуть, но Леонардо обеими руками сковал брата, прижав руки к кровати вдоль тела. Холерик ссыкнул от недовольства, но сразу же ахнул возбуждённо, потерев лицо о подушку. — Лео, блять, не надо, ты меня не слышишь? Я не хочу- Ах! — бесстрашный проник языком глубже, проводя по горячим стеночкам, дотягиваясь аккуратно до простаты. — Б-блять... Мн-нг... — тот мычит в подушку возбуждённо и сжимает кулаки. — Л-лео... Я тебя прошу, просто... — он снова стонет, изогнувшись коротко в спине, после снова выдыхает горячий воздух, пытаясь договорить. — Н-не издевайся, выеби меня... — старший отстраняется с звонким хлюпающим звуком и облизывается. Рафаэль свободно выдыхает, но не с облегчением, понимая, что тот просто отстранился на паузу.       — Ты не хочешь просить, как нужно, я не хочу приступать. Всё честно. Будем заниматься риммингом, пока не кончишь, — говорящий снова вернулся к мокрому делу, заставив оппонента вздрогнуть и простонать опять.       — Д-да блин... — хныкнул он, притерпевшись лицом в подушку. Поморозившись минутку, Рафаэль снова поворачивает голову на бок и выдаёт из себя хоть что-то: — Л-лео, пожалуйста, хватит, я тебя искренне прошу... Мнх... Ух... Не издевайся, трахни меня, пожалуйста... — тот с интересом отстраняется, слушая внимательнее. — Я хочу почувствовать член внутри, а не язык, хочу, чтобы ты меня трахнул, как тебе хочется, но чтобы ты был внутри... — руки Рафаэля отпускают, а значит, проходной билетик, благо, сработал. Не успел холерик просто понять, что брат остался довольный, как в него тут же влетает хороший толчок, заставив его выгнуться и простонать немного вверх.       Но это было хорошо, он свалился в подушку, слегка подрагивая от бегающего по нему возбуждению, которое пронизывало не то, что кожу, но ещё и мясо с костями. Леонардо склоняется вперёд, погладив брата по спине к шее и сжав её слега пальцами к себе. Тот послушно приподнимается, подобрав слюней и выдохнув с трепетом.       — Видишь, как хорошо, когда ты сразу делаешь, как я прошу, — лидер поцеловал его в щёку, улыбнувшись тепло. — Молодец, — он твёрже упирается рукой в постель, пока вторую не убирает с чужой шеи для известно каких целей, которую стал воплощать уже сейчас, мягко поддушивая партнёра.       Доминант стал делать первые толчки, но сразу же довольно резкие и глубокие, не теряя времени на поиск простаты, которая попалась под такт, как миленькая. Чем дольше Раф стоял на руках, тем сильнее они дрожали. Мало того, что от таза бегут полчащи мурашек, так ещё и от этого чувства лёгкого удушья колошматит не хило. Он скулит в удовольствии, непрерывно постанывая и водя тазом в ответ.       — Мм, Лео... — неоднократно Лео слышит и своё имя. И чем дольше, тем они чаще появляются.       Растягивать секс до двадцати минут не было смысла, так как им было достаточно и десяти, потому, как только оргазм ощущался уже вот-вот, Леонардо делает ещё несколько, но максимально грубых и плотных толчков, после прижимается и удовлетворенно выдыхает. Задира тянет руку под себя, поводив ещё пару раз и тоже кончает, продолжительно промычав. Когда брат из него вышел, то полноценно лёг, разминая в уставших от напряжения пальцах край подушки. Лео сразу заботится о нём, укрыв, а только потом всё убирает после них, также приоткрывает окно, а то совсем душно.       Темперамент с трудом вытерпел, чтобы не вырубиться, пока тот не вернулся. Каждый раз после секса рубит, как после потного рабочего дня. Бесстрашный ложится рядом под одеяло. Оба, видимо, решили поспать нагишом. Раф обнимает брата за спину, уткнувшись в ключицу и притеревшись, согревая своим ественным теплом. Лео целует его несколько раз в волосы, обняв за голову и поглаживая пальцами плечи. Приютившись перед сном минутку-другую, ложатся в окончательные позы и засыпают...       Смерти, смерти, смерти, смерти, смерти... Все умирают, и ничего не появляется снова в первозданном виде. Старое отдаётся новому, новое непременно забирает и отделается, становится старым, отдаёт новому и так по кругу, пока всё либо не сломается, либо не дойдёт до пика, что также закончится окончательно гибелью чего бы то ни было. Умирают родители, умирают твои животные, умирают твои друзья и знакомые, а потом, оставшись один, умираешь и ты. Умирать не тяжело и не страшно. Страшно принять и осознать, что тебя больше не будет существовать здесь и сейчас, ты будешь лишь в "тогда". Ты отдал себя новому: своим детям, вложился в науку, показал пример жизни. После смерти всё становится односторонним и "по тебя". Теперь ты не человек, а совокупность воспоминаний в чей-то такой же смертной голове. Ты же, пропав, ничего не делаешь, ты даже не можешь понять, что что-то не так, так как понимать и нечем. Ты заснул без сна и не проснулся.       Леонардо быстро вскакивает на постели, сразу отрезвлённый чувством холодного пота на шее и света ночного фонаря из окна. Он щурится, протерев глаза. Далее ощутил чужую руку, что крепко его сжала. Лео опускает руки от лица, одна из которых прилегла брату на спину. Раф лежал преимущественно на животе, накинув руку на живот мужа через одеяло, но, так как последний вскочил, она съехала ниже. Старший мягко гладит его по волосам и голове, второй рукой вытирая кожу от пота. Лидер ложится аккуратно обратно, продолжая водить пальцами в волосах партнёра, что спит как мёртвый сурок, и глядит в потолок. Проснулся он как после "падения во сне". Те же резкие смутные ощущения, но он не помнит, чтобы было то самое падение, было сжатие или давление... Кто ж поймёт. Ещё чувство страха играло не малую роль, вот он и подлетел практически. Бесстрашный преподнёс ладонь к лицу, ощутив дыхание, после сделал тоже самое аккуратно с братом, чтобы почувствовать теплые выдохи. Это его успокоило окончательно. Мечник смотрит на того ещё немного, притаскивает его повыше и обнимает снова, чтобы заснуть. Возможно, непонятно что приснилось из-за открытого окна, а точнее холода в комнате, от которого спасала лишь теплота тела родного человека.       Утром Лео проснулся, что удивительно, после Рафа, что даже не удосужился встать с кровати хотя бы за трусами. Он лежал на животе, сложив руки у брата на груди и молча смотря на него. Старший приподнялся на локтях немного, протерев глаз после сна. Холерик тоже приподнялся, чтобы потянуться ближе. Леонардо улыбнулся сонно, сел полноценно и взял мужа за лицо, мягко притянув к себе, коротко поцеловав в теплые губы.       — Ты ночью просыпался? — вдруг спросил Раф, на что получил одобрительный кивок. — Я сквозь сон немного ощутил, как ты поднимался и ложился, — задира лёг, положив подушку под грудную клетку и глядя на оппонента снизу вверх. Тот тоже лёг, но на бок к нему, поглаживая влюблённо по волосам пальцами.       — Болит?       — Терпимо, — пожал он крепкие плечи, расслабленно положив голову на бок на свои руки, что скрёстно провалились на мягкой подушке. — Ты же знаешь, ты можешь намного жёстче, нежели ночью.       — Нужно было удостовериться, — улыбнулся тепло лидер, любуясь чужими изумрудными глазами. — Да и мне алкоголь не позволил бы проявить больше прыткости и терпимости.       — Тоже верно, — говорящий зевнул, снова хвастаясь перед мужем большими клычками, тот которых тот всё ещё без ума. — Какие планы на сегодня у нас? Два дня ещё целых обещанных. Суббота и воскресенье.       — Мы можем просто весь день проваляться в кровати, а вечером заказать суши, пиццу и посмотреть фильмы или сериалы... — Раф улыбнулся немного, явно вырывая согласие на такие прекрасные планы. — Хорошо? А завтра погуляем где-нибудь.       — Окей, — холерик убрал свою подушку снова к изголовью, от которого уполз, но теперь прилёг старшему на руку также боком и приобнял его за спину, оглаживая пальцами голые лопатки. Бесстрашный погладил по чужому носу своим, приобняв за плечи.       Оба перестали улыбаться, как только закрыли глаза, и коротко поцеловались, слегка повернув головы в разные стороны на несколько градусов и причмокнув языками. Лидер провёл руками от плеч ниже по грудной клетке по животу и приложил руку к тазу сбоку, напористо проникнув влажным языком в чужой рот. Холерик крепче обнял его, тянясь ближе, пока они не отстранились.       — Откровенно говоря, — начал Лео. — Во рту как коты насрали.       — Солидарен. Надо поесть.       — Что хочешь?       — Да мне без разницы, — старший тепло улыбнулся ему, приподнялся на локте, чмокнув в веко, после вылез из-под теплого одеяла, надел трусы, а то голым как-то совсем не комильфо, и направился на кухню, чтобы приготовить яичницу.       Холерик лёг на спину, сладко потянувшись до хруста в спине и локтях, зевнул также сладенько, стукнув в конце зубами. Он стал глядеть, как тот ходит, иногда мелькая из-за угла. Рафаэль молчаливо наблюдал, ловя лёгкое моральное удовлетворение от вида брата с этими метками после ночи. Он притронулся пальцами и к своим, просто немного ощутив остатки от укусов, что скоро пройдут. Очевидно, Лео они тоже нравятся не меньше. Задира выдохнул и отвёл взгляд к окну, накручивая на палец уголок одеяла. На самом деле ночью он проснулся намного сильнее, чем сказал, просто не хотел заставлять Лео переживать. Может для Леонардо так не показалось, но он гладил Рафа минут двадцать минимум без остановки, явно пытаясь себя успокоить и убедить. Темпераменту хотелось сжать его в руках сильнее и поговорить, но он понимал, что это может сделать ещё хуже, поэтому лишь прижимался и обнимал, не отпуская.       Рафаэль набрал воздуха и медленно выдохнул, прикрыв глаза. Он всё-таки встал с постели, натянув также нижнее бельё, подошёл к старшему, что уже заканчивал готовку, и обнял за живот, прижавшись и приложив бок лица к чужому плечу, притираясь. Леонардо оглянулся и улыбнулся нежно. Выложив им яичницу на две тарелки, обернулся к партнёру и обнял за плечи.       — Раф, я всё-таки хочу кое о чём поговорить, — они отстранились немного друг от друга. Старший погладил любимого по щеке мягко. — Но после завтрака, хорошо?       — Окей, — кивнул тот на вопрос.       Наверное, именно по этой причине на процессе поедания еды они на долго не задержались, поэтому вскоре снова оказались в постели. Лидер не ложился, а сидел, хоть и укрытый, разминая одеяло. Задира лежал на боку, поддерживая голову рукой, а вторую приложил к рукам брата и сжал слабо, погладив по коже большим пальцем. Бесстрашный заключил чужую руку меж своих ладоней и мягко сжал в ответ.       — Меня уже какое-то время мучают мысли о смерти, — начал довольно прямо он. — Не моей конкретно, а в целом. Такое чувство, что всё вокруг вымирает и погибает. А ещё я не хочу умирать и чтобы всё заканчивалось. Это ведь кончится, а я всю жизнь проработал на одном месте, испробовал только два-три хобби и всё? Я так не хочу... Я вообще не уверен теперь, что уверен в своем выборе специальности.       — Лео, главное, чтобы тебе было комфортно и хорошо оттого, что ты имеешь сейчас. Я готов поспорить, что твоей жизни никак не подходит фраза "..и всё?" В ней было чересчур. Ну твои сомнения насчёт профессии логичный, мы ж почти впопыхах выбирали их, но, как я и сказал вчера, ты столько всего сделал для нее. А хобби можно менять хоть каждый день.       — Оно-то так, но...       — Не нокай, — садится бунтарь и кладёт голову брату на плечо, — Ты сейчас немного-то нестабильный в плане своих эмоций и с каким-то прыгающим вниманием. Постоянно задумываешься, ещё и не о самых приятных вещах, — бунтарь вытаскивает свою руку из чужих и гладит по щеке, улыбнувшись тепло и поцеловав. — Тебе ничего не надо менять, ты ничего не потеряешь, если останешься работать там же. Но если тебя этот будет беспокоить на постоянной основе, то мы снова это обсудим, — бесстрашный притирается к чужому лбу ненапористо и гладит чужую руку на себе.       — Раф, я тебя так люблю...       — Ещё бы ты не любил, такого придурка, как ты, могу терпеть только я, — усмехнулся он. Лео фыркнул и щипнул его не больно за щёку. — Ай.       — Это кто кого терпит ещё? — он его мягко кусает за щёку и, повернувшись телом, обнимает за спину, оглаживая её пальцами. Задира просто приложил руку к плечам, прикрыв глаза, ощущая, как старший слабо прикусывает и целует кожу, спускаясь от щеки по шее и на надплечье, обняв плотнее. — Ты так вкусно пахнешь...       — Мх... — хмыкнул Рафаэль, не сумев сдержать голос. Леонардо целует его теплую шею, берёт за обе руки и одновременно скрещивает с ним пальцы, укладывает на спину, сам прилегая слегка сверху, не сильно налегая, и продолжает осыпать уже заалевшую кожу шеи и плеч поцелуями и легкими укусами, пока партнёр неоднократно горячо выдыхал и мальца задрал голову, закрыв удовлетворенно глаза. — П-погоди, а мы договорили?.. — лидер тепло проводит губами к чужим ушкам.       — Я тебя услышал и принял к сведению... Всё хорошо, — он целует кожицу ушей трепетно, после шепчет ещё тише, практически проурчав. — Но теперь я бы хотел послушать твои стоны, — и прикусил кожицу ушей, которые тут же алеют сильнее. Темперамент тихо промычал, сжав возбуждённо губы, ведь по всему телу пробежались по-приятному колкие мурашки, заставляя его медленно выпячивать грудь от чувства, которое вызывало в нём до ужаса приятную дрожь.       Почему-то вчера ночью было лишь задурманенное ощущение пьяного наслаждения и быстрого оргазма, а сейчас словно всё тело, сознание и чувства осознают, как ему хорошо от происходящего, когда он ещё подсознательно понимает, что это сейчас не закончится, наслаждение суммируется. Такое ощущение, будто при каждом касании нервные окончания сгущаются в этих местах, делая ещё крышесноснее.       Леонардо сжал партнёрские руки пальцами сильнее и протянул вверх, прижав к постели поверх головы. Они встретились глазами, в чужих Лео увидел неожиданно большое нетерпение и предвкушение, они аж сверкали. Он нежно усмехнулся на секунду, поцеловав брата в губы, тихонько прикусил нижнюю и облизнул, снова спустившись к шее и целуя её с привычным напором, передвинувшись к плечам и целуя вверх по рукам прямиком до запястья. Старший возвращается обратно, начав ласково издеваться над другим ушком, которое ещё не тронул. Холерик слегка жмурится, повернув голову так, что только больше открыл доступ к себе. Прикусывая возбуждённо губу, он тянулся телом до лёгкой дрожи от приятных ощущений.       — Мхах... — выдыхает он горячий воздух и приоткрывает глаза, сжимая руки любимого сильнее. — Л-Лео, у меня сейчас живот взорвётся... — несдержанно его голос в какой-то момент приобрёл дрожащий от трепета тембр. Посасывающее чувство под грудью его сводило с ума, оно скакало к паху раз через раз.       — Потерпишь, — облизывается тот специально близко к чужому слуховому органу, ласково целует и снова посасывает покрасневшую кожу.       Темперамент сгибает ноги в коленях, стуча ими слабо по мужу между. Одну руку его отпустили, но она сразу же блокируется. Брат взял его руки в одну свою, крепко придерживая за запястья. Вторая щекочущим движением пальца прошлась от ладони к локтю, двумя к надплечью и уже ладонью по грудной клетке, к боку, по тазу и на ногу, приятно сжав бедро и приподняв. Старший проводит к коленке, погладив шаловливо кончиками пальцев, он провёл обратно к тазу и скосил руку на пах, застряв там с лёгкими разминающими движениями. От этого всего у Рафаэля сразу же весь живот переполняется петардами, инерция которых отлетает прямо под пах, заставляя его гореть, как и его щёки. Бесстрашный отстраняется от бедного изнасилованного ушка с громким цокающим звуком, целует оппонента в щёку три раза и садится ровно, отпустив его полноценно. Леонардо начал обеими руками гладить привставший бугорок того, не сводя глаз от брата, которого довели непонятно чем до какого-то податливого затуманенного возбуждения, было слишком невтерпёж, а каждое касание, как удар током. Смущённый задира рукой сжимал одеяло, а второй прикрывал лицо ладонью, горячо дыша с трудом ровно.       — Лапку убери, — Лео сам силой опускает руку мужа от лица, кладёт подушку ему под голову и продолжает, оглаживая параллельно по твёрдому животу и по промежности, смотря куда рука повернётся. Тот выгибался, явно сходя просто с ума от этого, но сказать ничего не мог вообще. Просто мычал, скулил и ахал.       Синеглазый не стал его мучить, слегка спустил трусы и стал быстро мастурбировать ему, доведя до кульминации за минуты три от силы. Тот, как и всегда, выгибается в спине, сжав простыни до боли в костяшках, дрожит в мышцах и стонет. Брат вытирает ему всё, поправляет нижнее бельё и ложится аккуратно сверху, поцеловав чужой тёплый нос.       — Ты такой очаровательный, — улыбнулся тепло старший. — Люблю тебя.       — И я тебя... — практически на выдохе говорит Раф и обнимает оппонента за шею, поглаживая по волосам.       Они так и провалялись в постели оставшийся день, а вечер провели, как и договорились. Следующий день был наиболее активным: прогулка, кафе, торговый центр, кино. Короче говоря, они взяли от всех дней максимум, который только было можно. И это радовало обоих, а ещё немного помогло Лео справиться со своими переживаниями, которые его ещё мальца преследовали перед сном или в моменты глубокой задумчивости, но каждый раз их перебивали слова Рафаэля, что всплывали в голове, спасая тем самым.       Но пора было возвращаться на работу, предоставлять полученные подписанные бумаги, да и в целом продолжать заниматься делами. Рафаэль тоже вышел на работу, так как в связи с семейными обстоятельствами не ходил в эти дни.       Судя по всему, последний так хорошо отдохнул и набрался таким хорошим настроением, что был готов посраться с кем-нибудь чисто из вредности, а подраться так вообще было бы прекрасно.       Достаточно было только захотеть и проявить немного прыткости в повседневных спорах, которых Рафаэль до этого избегал, но не сейчас. Благо, это случилось не в рабочее время. Он как раз шёл с работы.       Буквально за время, пока Лео был в отъезде, двигатель мотоцикла частично вышел из строя, поэтому пока холерик не рискует. А разобраться с этим у него времени нет, ну не было по крайней мере. Жертвовать договорённым временем вместе с Лео он не посмел хотя бы ради себя.       Поэтому шёл пешком в сторону метро, но что-то его переклинило и повело идти на своих двоих весь путь. Может прогуляться захотелось, может еще что-то, но именно благодаря этому (или же лучше сказать из-за этого) он хорошенько столкнулся плечом с человеком, который оказался в таком же настроении. Или Рафу так показалось?       Его аж раскрутило в обратную сторону от толчка. Раф трёт плечо, сразу же нахмурившись:       — Смотри куда прёшь, придурок.       — Сам смотри, широкий, — тот сплюнул на землю. — Чуть не снёс.       — Это ты меня чуть не снёс, шагаешь, как у себя дома. Не видишь, что люди идут?       — Да пошёл ты, урод, — он показал ему средний палец.       Конечно, сейчас можно было просто разойтись, но, как уже было сказано, Рафаэль хочет почесать кулачки о чужие лица, поэтому не стал останавливаться.       — Засунь его себе в задницу.       — Это ты выглядишь так, будто тебе нравится палец в жопе, — это очень быстро взбесило темперамента, что быстро оказался рядом с противником сегодняшнего вечера и схватил за грудки. — За живое задело? — усмехнулся он. Холерик ещё сильнее схмурился.       — За простату-то? — парировал холерик и толкнул его, только сильнее разогревая между ними конфликт. — Ты либо сейчас извиняешься, либо я тебе намылю шею так, что ты будешь на земле валяться и скулить.       — Попрошу прощения только у твоей жирной мамаши, уёбок. Давай, посмотрим кто у кого ещё будет скулить в ногах, — не успевает он договорить, как чуть правее лица пролетает кулак, так как он успевает слегка отклониться, с явным шоком гладя на то, что чуть не свалило его с ног одним касанием. Рафу много не надо, чтобы завестись, особенно сейчас. Кровь вскипела, а адреналин подскочил за считанные секунды, разговаривать надоело. Да и его собеседнику тоже.       Он попытался вдарить в ответку, но Раф уклоняется также, отступив на два шага назад, чтобы хотя бы немного оценить противника, который решает воспользоваться его задумчивым состоянием и прописывает по лицу двоечку. Этого хватило, чтобы у холерика кровь пошла из носа, поэтому пришлось слегка склонится вперёд, вытерев слегка кистью под носом, оглядев.       — Да, Лео меня прибьёт, — пробурчал он себе под нос, как вдруг чуть прямо в лицо нога не прилетела, которую он перехватил и откинул, отойдя.       — Чё ты там бубнишь? — Раф выпрямился, прохрустев спиной.       — Говорю, сейчас тебе голову снесу, — похрустев шей, он делает резкий рывок вперёд, тем самым ударив противника прямо по животу, что он аж влетел в горку мусорных пакетов.       Естественно, на этом всё не закончилось, они пытались месить друг друга ещё минут двадцать, пока второй не сказал, став показывать крест из рук:       — Таймаут, стой... — на выдохе сказал он и склонился, сплюнув привкус железа от усталости. Рафаэль тоже немного устал, оперевшись на колено и шморгая носом из-за крови. — Слушай, ты ж уже не молодой, ещё откинешься из-за меня в подворотне...       — Обидно вообще-т, я полицейским, думаешь, просто так работаю?       — Ты ещё и мент?! Ох, ну я и умею противников выбирать...       — Мне пизды тоже вставят, если узнают, что я с гражданским попиздился ни с чего, поэтому...       — Предлагаю разойтись и всё, — ори выпрямились. — Я с девушкой просрался, вот и злой был. Сорян.       — Мне просто хотелось кулаками поразмахивать. Услуга за услугу.       — Ладно тогда. И, эт самое... Ты классный, мужик, прикольно дерёшься, вот...       — Спасиб, — тот ушёл, как шёл изначально. Рафаэль поставил руки в бока, усмехнувшись довольно, пока из носа ещё подтекало. Да и руку ушиб, нога хромает, ещё и по спине его хорошенько так стукнули... Сейчас от Лео получит не меньше, ведь тот уже точно волнуется.       Так и было, только бунтарь закрыл за собой дверь, тот выскакивает из спальни с неприятным удивлением.       — Раф! Ты где был?? И что с тобой?! — он подходит, начинает осматривать чужое лицо на свету. — Кошмар какой, ты подрался? Ещё и довольный стоит... Агх... — Лео трёт переносицу и тащит его в дом, садит на кровать, а сам идёт на аптечкой, которую быстро приносит обратно. — Показывай, что ещё покалечил, — Рафаэль улыбается и снимает кофту, подкатывает штаны и даёт ему болючие места. — Мамочки... — бесстрашный начинает сначала всё ему промывать и вытирать от грязи, которая могла ненароком попасть, спиртом также проходился по ним. — С кем ты так?       — С прохожим, — брат машет головой. — Да ладно, он прикольный вообще-то, — посмеялся он. — Я тоже ему шею намылил, он меня ещё потом похвалил. И вообще, ты бы видел, как я ему по животу врезал, это было офигенно. И ногой ему такую подсечку красивую сделал, — и он продолжил его засыпать своими впечатлениями, пока Леонардо его залечивал, заклеивал специальными пластырями и наносил заживляющие мази. После привстал, ваткой обработал некоторые ссадины на лице, осмотрел получше нос, чтобы убедиться, что переносица не пострадала. — Ну короче прикольно было.       — Раф, угробишься так, — он нежно наносит ему тонкий слой мази и наклеивает пластырь телесного цвета на щёку, целует в это же место и относит аптечку. — Больше ничего не болит?       — Только спина.       Старший возвращается и садится на кровать, погладив по спине, пока тот не айкнул на месте между лопатками.       — Здесь? — надавил он ещё разок.       — Ай-ссс... Да, не дави, — бесстрашный слабо даёт ему по шапке.       — Радуйся, что я тебя не убиваю просто за то, что ты вернулся на полтора часа позже обычного, ещё и избитый, счастливый блин. Я просто устал.       — Устал? — оборачивается холерик, слегка скрутившись в позвоночнике. Он гладит партнёра по щеке, что мягко притёрся к ладони, прикрыв глаза. — Может, массаж тебе сделать?       Помимо усталости Лео было как-то грустно и тоскливо на душе. Он не совсем понимал, в чём именно дело, просто чувство дурацкое между меланхолией и слезливостью. Ещё и Раф задержался, пришёл побитый, есть хочет, наверное. Это его ещё больше расстроило. Сильнее, чем нужно.       Он кивает, приулыбнувшись.       — Давай.       — Ложись тогда.       Леонардо послушно мягко прилёг на постель, подложив под голову подушку и разложив руки над ней по бокам от лица, сразу попытавшись расслабиться телом. Муж присел ему чуть ниже ягодиц, поднял свитер максимально до плеч и начал аккуратно разминать, мягко проходясь пальцами непременно по всяким местам, которые требовали внимания. При этом делал мягко, чтобы точно его расслабить и позволить отдохнуть, размяться.       — Всё нормально? — ему в ответ скупо угукнули, приобняв подушку.       Лидер от этого размяк морально сильнее, совсем спустив свои мысли и чувства с поводка. Раз тело расслабилась, то и чувства больше нечем сдержаться. Видимо, был такой грустный меланхоличный, что он не удержался и немного заплакал, не сумев ничего сделать с этим желанием. Уткнувшись в подушку лицом поплотнее, дабы это скрыть, наблюдательный темперамент чуть ли не сразу замечает чужое напряжение выше грудной клетки. Он остановился, пытаясь убедиться.       — Лео? — он слезает с него, поправив свитер попутно и ложится слева, придерживая себя на локте, вторая рука мягко приобняла брата за согретое тело. — Хей... Ты чего? Ну посмотри на меня, — тот немного нехотя переворачивает мокрое лицо к нему, хлюпнув носом, но лишь на секунды три, так как сразу ложится плотнее, на встречу руке, и обнимает, уткнувшись на полубоке в чужую грудь. — Лео... — Рафаэль заботливо гладит его по волосам и спине, обняв в ответ. — Что ты расплакался?       — Я не знаю... — мямлит он ему в одежду. — Просто грустно...       — Просто так? На тебя не похоже... — задира прижимает его к себе плотнее и целует в волосы. — Не плачь...       — Не могу... — зеленоглазый немного отстраняется, вытерев любимому лицо от слёз, и мягко целует в попытках успокоить. Тот охотно тянется к милому вниманию, которого как раз и хотелось. — Я соскучился...       — Я тоже, — холерик целует его в лоб, приподняв волосы, после прикладывается к нему своим и гладит щёку от мокрых дорожек. Лео трётся к нему в ответ, приложив ладонь к чужой руке, поглаживая пальцами. — Если бы я пришёл как обычно, то ты бы не расстроился? — он ему кивает несколько раз, видимо, на радостях, что он его сам понял без слов. — Прости тогда. Мне не стоило задерживаться, — бесстрашный приподнимается, укладывает его на спину, сам ложится сверху, уложив голову расслаблено под голову и обнимает. Рафаэль сгибает ноги в коленях, обнимая брата и поглаживая его спину и волосы, пока не успокоил окончально.       Лео просто лежал на нём, не отпуская и прижимаясь крепко. Вдруг его прорвало не только на слёзы, но ещё и на слова:       — Я не хочу тебя потерять, — холерик переводит взгляд с потолка на макушку брата, не останавливая свои поглаживания. — Не хочу никого из вас потерять, вообще. Хочу, чтобы вы всегда были живы, были рядом и улыбались. Чтобы всё всегда было хорошо. Не хочу, чтобы тебе было больно, плохо или одиноко. Чтобы ты всегда знал, что я рядом с тобой и никуда не уйду, всегда помогу и успокою. Чтобы ты был счастлив каждый день, каждый час и минуту, пока дышишь, — лидер сжимает одеяло рядом с боками брата. — Я вообще хочу, чтобы у нас всё было как и всегда, не хочу стареть и умирать. И чтобы ты тоже был всегда рядом со мной и любил до потери пульса, я не хочу оставаться без тебя, — Рафаэль немного покраснел, так как не привык. Обычно брат говорит о том, как сильно его любит, какой он красивый и так далее. Сейчас же слегка иначе. — Просто, понимаешь... — он приподнялся на руках, посмотрев партнёру в глаза с близкого расстояния. — Без тебя моя жизнь уже будет не та. Она будет пустой и серой, — Лео гладит его щёку, как-то расслабляя тем самым. — Ты её красишь не первый десяток лет в самые яркие цвета и без этого я, увы, буду жить с болью и колким одиночеством, время без тебя будет, как пытка, — старший нежно целует его поверхностно в губы, после придерживает свою голову на руке, поглаживая любимого по волосам и теплой коже.       — Такое чувство, что ты будто заново влюбился.       — Есть такое... — синеглазый проводит большим пальцем ему аккуратно по ресницам, а потом снова по щеке, не в силах остановится. — Ты голодный?       — Голодный, — старший стал подниматься, поцеловав его в лоб.       — Тогда я пойду пожарю тебе мяса.       Но только Лео встал, Раф пошёл за ним, пока готовил, то сидел на тумбе и смотрел, не отрываясь. Видимо, слова брата так на него подействовали, что он действительно никуда не отходит. Пока мясо жарилось, Лео подошёл к мужу, встав между его ног и обнял, уткнувшись лицом чуть ниже груди, закрыв глаза. Рафаэль его обнял за плечи и ногами за спину, уткнувшись лицом в волосы.