Помоги мне, Бяша...

— Тишь ночная бьет тревогу: за порог не гляди. Ночью бродит по дорогам тот, чье имя Самди. Дверь захлопни в полнолунье, скрип ключа, поворот, тот, кого боятся люди ходит мимо ворот. — тихое пение раздалось над колыбелью. Оно было сродни маминой колыбельной, разве что искаженный телефонной трубкой или старым радиоприёмником. Юное сероглазое создание, двух лет отроду, удивлённо глядела на хитрую лисичку, что подходила все ближе. В соседней комнате, совершенно не подозревая о том, что случится с минуты на минуту, спокойно спала старушка. Она и не узнает, что в доме их была лиса, и не поймёт, что её внучка уже мертва. Но мы не будет забегать вперёд. Всему свое время. Лисичка склонилась над колыбелью и тихо-тихо запела: — Тот, кого боятся люди ходит мимо ворот… Он уводит за собою тех, кто ночью не спят. Тем, кто дверь ему откроет нет дороги назад. Её голос зачаровывал. Юное дитя несмело отвести взгляд от лисы. Комната наполнилась жутким жужжанием, оно постепенно усиливалось, сводя малышку с ума. Она не смела кричать, что-то не позволяло. Лиса оскалилась. Взмах. Тихий вскрик. Детский смех. Смех другого дитя. Совсем другого. *** — Аделаида! Маленькая паршивка! — в очередной раз раздался разъяренный крик женщины. — Не ребёнок, а исчадье ада. — чуть тише добавила хозяйка, зная, что девчонка не слышит, но все же предостерегаясь, что оно услышит. — Видно тетка Марфа была права. Уезжать нам отсюда надо. — Уверена? Твоя ж помрёт без своих отморозков. — фыркнула вторая женщина, закатив глаза и продолжая протирать и без того сухую чашку. — Зря ты её так избаловала, она из тебя, вон, верёвки вьет, а помощи-то от неё не дождёшься! — Прекрати, Анька. Помогает она, просто ты не замечаешь. Дальше своего носа совсем не видишь! А Ада пострадает и забудет. Новых себе найдёт, а я уже не вывожу эту нагнетающую обстановку. Мало ли… вдруг и Аду оно настигнет. Хватило мне смертей… — женщина устало упала на стул, выронив из руки железную вилку. Противный скрежет, а затем шаги… — Не могу уже… Семейство Барон постигла череда несчастий. Начиная с далекого 1563 года, когда скончалась двухлетняя Юленька, следом за ней, через год, на тот свет отправилась Глафира Илларионовна, её бабушка, что не смогла смириться со смертью единственной внучки. Спустя два года погиб и глава семейства — Юрий Константинович. Несчастный случай или же умышленное убийство. Милиция до сих пор не разгадала эту тайну, однако известно, что в лёгкое его вонзился осиновый кол, словно кто-то следуя за своей фанатичной ненавистью к вампирам, решил избавиться от них, но прогадал… Прошло девять лет мучений и терзаний матери — Елизаветы Александровны, как в ее жизнь ворвался мужчина. Не стар и не молод — так она его описала. Он был учтив, приятной наружности и обучен манерам, дарил цветы, во всем помогал, но не знала Лизонька о его истинных намерениях. Алексей Петрович — так звали обольстителя — подослан был специально, дабы вытереться в доверие вдовы, утешить, а затем исчезнуть будто его и не было, оставив одно напоминание о себе. Считался ли ребёнок подарком судьбы или горьким напоминанием о всех страданиях — неизвестно. Известно лишь то, дитя стало едва ли не проклятьем для Лизоньки. Имя ей безусловно подходило, словно старая цыганка изначально знала характер ребёнка. Ада. Аделаида Юрьевна Барон стала известной. В свои пятнадцать лет девушка успела насолить почти всем соседям, старые учителя начинают креститься при виде юной леди. Сама же девочка ведёт себя так только потому что позволяют. С самого детства родственники ей твердили, что она идеал, что ей можно все. С неё едва ли не буквально сдували пылинки и во всем потакали. Неудивительно, что она выросла такой… *** Старые жигули остановились возле старенького домика на окраине леса. Единственное дешевое жилье в богом забытой деревеньке, даже удивительно, что дом находится не в самом лесу, за такую то цену. Девчонка, все ещё обиженно глядя на мать, вылезла из машины и подхватила три сумки, едва ли не падая вместе с ними. — Сколько хлама ты с собой взяла? — фыркает Аделаида, но поздно подмечает, что сумки-то её. — Смешная какая, будто только я хлам беру, самой-то зачем столько бумаг? — с тёплой усмешкой произнесла Лиза, подхватывая вещи и думая за сколько они все разберут. Мебель уже в доме, благо бывший сосед любезно согласился помочь, а-то без него было бы тяжко. — Я вообще-то творческий человек, а ты, вон, взяла опять сотню своих тряпок. Сама ведь не носишь, а таскаешься с ними… Несмотря на свою излишнюю нелюбовь к людям Аделаида любила свою мать, хоть и является жуткой оторвой, но никогда ничего плохого для матери не делала. Старалась всячески помогать и утешать. Все же оставив одну сумку юное создание направилось в дом, даже не замечая пару синих глаз, следивших из чащи леса.