Ушанка

Что может пойти не так, если всего лишь украсть шапку "босса"? Гоголь именно с такой шальной мыслью в голове, с легкостью провернул задуманное, с помощью своей способности. Это было действительно слишком просто и от того подозрительно. Но блондин не придал этому значения и просто довольный ушёл домой... Ночь была такой спокойный, и Коля был слишком уставшим, потому и спал очень крепко... Только вот проснулся он уже совершенно не в своей кровати. Ощущения были слишком странными, непривычными и неприятными. В глаза не бил яркий солнечный свет, лишь спустя несколько секунд, до парня дошло что глаза завязаны, руки связаны за спиной, по всей видимости он привязан к жёсткому деревянному стулу прямо в своей фиолетовой пижамке. Плохо дело, очень плохо. Тело охватывает холодок и... Колючее возбуждение, какой гений до этого додумался, и когда успели дойти до сексуальных пыток вместо обычных?... Только Гоголь попытался что-то сказать, в его рту оказался кляп, он попытался сопротивляться, но это было бесполезно. На бедра грубо, с хлопком ложаться чужие руки и блондин морщится, это было приятно. Следом руки, грубые и мозолистые на ощупь, действовали всё грубее и небрежнее, проходясь по бедрам, талии, грудной клетке. Снова по бёдрам и переходят на внутреннюю сторону, поднимаясь выше. Тогда в тишине раздаётся всхлип, а после голос Фёдора. — оставь его. Сейчас же. – в этих словах была слышна грубость приказа, так что подчинённый сию же секунду убрал руки и бегом удалился из комнаты, закрыв за собой дверь. На несколько секунд в комнате повисла тишина, разрушенная звуками приближающихся шагов... Гоголю не было это приятно, лишь наоборот так неприятно, что он не сдержал слёз. Именно факт того, что это незнакомый человек, который так нагло и грубо касается тела. Совершенно беззащитного Николая... Вообще-то это была идея Достоевского. Такое себе очень странное наказание за украденную шапку, потому что Гоголь не боится физической боли, да и портить его тело совсем не хотелось. Нужно было видеть картину, в которой Фёдор почти подбегает к Коле, и рассматнивает его лицо, щёки намокшие от слёз. Видит и чувствует этот жар и дрожь в его теле, и со всей не присущей аккуратностью Достоевский убирает кляп, после и повязку с глаз, отбрасывая безделушки в сторону. Эти слёзы не могут быть игрой, он просто не стал бы так делать. Гоголь ведь сильный, он злодей и убийца, а не вот эти сопли-слюни. Фёдор знал это, как никто другой и сам действительно забеспокоился за блондина. Это было глупой шуткой, пока оба не проявили свои настоящие эмоции. — блять, прости! – голос брюнета даже задрожал, по его телу забегали толпы мурашек. Для него это стало проверкой собственных чувств. Действительно ли ему важен Гоголь, действительно ли глава крыс мёртвого дома любит его, хотя убеждает себя в обратном... Да, это всё правда... Иначе он не переживал бы, не извинялся и не развязывал бы в спешке руки и ноги "пленника". Вернее даже разрезал верёвки ножём, стараясь не задеть дрожащего Колю, и так нервничал, что сам поцарапал левую руку, из ранки несильно потекла кровь. Но отложив нож, Фёдор поднимает писателя на ноги и крепко прижимает к себе объятиями. — прости, чёрт. Я не хотел довести тебя до слёз – очень... Странная картина. Убийца плачет, почти в истерике уткнувшись в плечо одного из самых опастных преступников. Они раньше ни разу не обнимались, даже не касались друг друга, грубо говоря... И оба сумели поуши влюбиться. Фёдор нервно сглатывает и аккуратно, неспеша гладит Колю по спине, стараясь успокоить. Они так простояли ещё около минуты, но почувствовав горячее дыхание на своей шее, Достоевский вспомнил весь контекст происходящего. Гоголь был не намерен говорить, даже если бы это было в его силах, но он отстранился, немного пошатнувшись и взял левую руку Фёдора в свою. Блондин уже успокоился, но глаза остались красными, как и щёки от вечного вытирания и действия возбудителя. Потому он подносит его ладонь к губам и слизывает кровь с раны. Брюнет смотрит на него с неким страхом и волнением, такому самообладанию он мог только позавидовать. Спустя несколько секунд, у Коли подкашиваются ноги, но к счастью его ловит Достоевский. — я отнесу тебя в комнату, хорошо? – после произошедшего Фёдор считает своим обязательством спрашивать разрешение, он ведь совершенно не хочет довести Гоголя до слёз снова. Только дождавшись в ответ согласного кивка, брюнет поднимает парня на руки, почти как невесту и выходит из этого мрачного подвала, от туда по длинному коридору, через дверь Достоевский заходит в свою комнату и аккуратно сажает Гоголя на кровать. После закрывает за собой дверь и садится перед ним... — слушай... Если ничего не сделать будет плохо... – брюнет смотрит с настоящим волнением, алыми глазами осматривая парня напротив и нервно сглатывая, от толпы мурашек, разбежавшейся по телу. — прости что... Спиздил твою шапку. – на лице появляется слабая улыбка. Смотря на это, Фёдор шумно вздыхает, и кладёт ладони на покрасневшие щёки, очень аккуратно, нежно и трепетно. — в качестве моего извинения сойдёт немного правды? Пусть это прозвучит очень глупо, но я... Влюбился в тебя отчаянно и бесповоротно. – Достоевский опустил глаза в пол, будто очень виноват в этом и даже убрал ладони с чужих щёк. Гоголь молча смотрел на него несколько секунд. Обычно Фёдора сложно понять, он весь такой загадочный злодей... А сейчас, он это в серьёз?...