Пять раз, когда всем становится очевидно

— Я не могу попасть, блять! — Потому что ты лох позорный. — Ебало на ноль, Сань. — Пошёл ты нахуй, Вань. Совершенно стандартный диалог двух друзей, которые рубятся в Counter-Strike. Наверное, не будь они на стриме, то не стеснялись бы в выражениях, но иногда нужно чем-то жертвовать, чтобы получить славу. В случае Саши популярность, конечно, набирается благодаря Ване, но он всё равно рад донатам и приятным словам в чате — даже тем, кто постоянно просит передать приветы. Ваня таких шлёт нахуй, не боясь обидеть или показаться грубым. И это тот Ваня, которого Саша знает со школы, с игр по баскетболу и посиделкам в кальянных. Тот Ваня, который у себя на стримах постоянно улыбается, хмурится грубым шуткам, беспрестанно передаёт приветы и не пропускает ни одного сообщения в чате — был Саше не знаком. Он его, если честно, побаивался. Потому что с бешеной популярностью пришли такие же бешеные фанаты. Саша поражался тому, как его друг, выросший на Братишкине и Жожо, был таким тактичным и сочувствующим у себя на стримах. Для этого нужно было иметь поистине огромное терпение. Потому он понимал Ваню, когда тот просил поиграть вместе и выпустить пар. — Да я самый быстрый на свете, — снова промазывает Ваня и психует. — Меня во дворе называли Молнией Макквин! — Этим точно стоит гордиться? — Саша открыто потешается над другом, зная, как легко его вывести из себя. — Может, они имели в виду то, что ты скорострел? — Скорострел — это Серёжа. Очевидно, Ваня выпаливает первое, что приходит в голову, и неловко замолкает. Саша пользуется заминкой и хэдшотит его, тихо посмеиваясь. Он не знает, что именно происходит между этими двумя, но точно не дружба (будь проклят этот Некоглай). Потому что с такими горящими глазами Ваня никогда ни о ком не говорил. Саша помнит, как друг впервые показал ему Вову; с каким воодушевлением он рассказывал про пиксель-баттл и неприязнь между чатами Хесуса и Братишкина; как отзывался о каждом стримере, состоящем в восемьдесят девятом скваде. А ещё он помнил, как Ваня отзывался о Жожо. Сначала это было презрение: блять, как его можно смотреть, он же ненормальный. Затем интерес: прикинь, Сань, он тоже фанат Вовы, ахуеть, как мы с ним похожи. И, наконец, признание: он гений, это ж надо такое придумать — взорвать арбуз на стриме! С тех пор Саша знает о Жожо чуть больше, чем сам Жожо, потому что фанатка из Вани вышла преданная — настолько, что во время конфликта Серёжи с Братишкиным Ваня неожиданно принял сторону «ненормального». Саша был в ахуе, но молчал, боясь получить втык. Сейчас он эту треску по ту сторону экрана не боялся. — Это ты типа мне жалуешься, что он кончает быстро? — строит из себя дурачка Саша. — Еблан? Ваня от неожиданности громко рыгает, и Саша в наказание пишет ему Рыглотус02 на вебке. Тему Серёжи они на стриме больше не поднимают, но не спадающий яркий румянец на щеках друга говорит сам за себя.

***

У Вадима голова трещит: то ли от лая Майка, то ли от криков Жожо. А может, всё вместе. Серёжа шумный, бесячий, вездесущий паразит. Он не даёт оставаться наедине со своими мыслями, и, если честно, Вадим ему за это благодарен. Потому что в голове только образ Наташи, а её самой в квартире нет уже как месяц. Так что Вадим, уставший от молчания и одиночества, даже рад трескотне в ушах и суете вокруг. Только иногда бывает страшно за грустного Серёжу, потому что такой жизнерадостный человек, как он, априори не должен грустить. В какой-то момент Вадя даже пугается, что его вечный тильт передаётся воздушно-капельным путём, но потом всё становится более, чем очевидно. — Он так и не ответил, уёбок. Серёжа как обычно лежит на диване, подогнув под себя ноги, чтобы Майк не лизал их. Вадим вопросительно смотрит на друга, не понимая, о ком речь. — Дипинс, что ли? — Хуипинс. Такие тупые шутки, сказанные с агрессией, обычно служат первыми звоночками плохого настроения Жожо, а этого допустить нельзя — у них сегодня стрим. Поэтому Вадим осторожно, с манёвренностью опытной ищейки, прощупывает почву, делая вид, что ему всё равно. — А чё он не отвечает? — Да гандон. Сказал же заранее, что караоке будет, — гнусавит Серёжа, потягивая сопли обратно в голову. Или что там у него вместо мозгов? — Нет, блять, надо забить на своего пар… друга, и не отвечать. Вадим так резко поднимает голову, что в ушах звенит, а Серёжа двоится, но темные глаза, полные понимания грядущего пиздеца, заметны даже за километр. — Серёг, мы не на стриме… Начинает Вадим, не зная, как подступиться к кудрявому: была ли эта оговорка сделана специально или у Серёжи уже отказали тормоза, и он перешёл на мальчиков? Нет, Вадим, конечно, не против такого поворота событий, но если у Серёжи всё серьезно, то получается, что все его рофлы и подкаты к девочкам тоже имели под собой почву? Или Серёжа так влился в образ «Жожо», что уже не видит границы настоящего себя? А может быть, Ваня просто особенный и Серёжа проявляет чувства так, как умеет — по-еблански? Так много вопросов в голове у Вадима не было со школьных времён. — Ну и хули ты молчишь, дядь? — А что говорить? Ну хуй. Вадим беспомощно вздыхает, смотрит в эти бесстыжие глаза с максимальным осуждением и качает головой. — Хуй-то чей? — Ванин, конечно же, — довольно говорит Серёжа, искренне улыбаясь, и у Вадима волшебным образом пропадают все вопросы из головы. Майк добивается своего и лижет пятки Серёжи, отчего тот визжит на весь дом, вызывая приступ головной боли у Вадима, который сносит своей волной все мысли о Наташе. В принципе, думает он, так даже лучше.

***

Ваня приятный мальчик. Милый, тактичный, скромный. Секреты из него клешнями не вытащить, но Эвелина сталкивалась и не с такими экземплярами. Интервью идёт хорошо — хоть и начинается с небольшой ругани, кто и где сядет (по несчастливой случайности у Вани рабочий ракурс с той же стороны, что и у Лины). Говорить с Ваней легко: он открытый, лучится энергией и выглядит как человек, способный всех понять и простить. Лине с ним комфортно и она даже роняет слезу из-за некоторых его слов. Они примерно на середине интервью, когда у Вани звонит телефон. Его изначально предупредили, что лучше ставить авиарежим, но до этого Ваня просто не брал трубку, проверяя срочность звонка. Когда он просит разрешения ответить, Лина думает, что там что-то серьёзное. Ваня прикладывает палец к губам, и она молча кивает на просьбу. — Я сейчас на интервью, если что. — А у вас уже идёт? Эвелина удивляется громкой связи, но никак это не показывает. Звонкий голос парня, доносящийся из динамиков, кажется ей знакомым. — Да. — А можешь сказать Лунеком, пожалуйста, чтобы она не выставляла эти… видео всякие, потому что мне не нравится, когда она называет тебя котиком, снимает, как ты ходишь. Я уже написал ей, так что если это продолжится, я с ней встречусь лично. Словесная тирада стремительным речитативом обрушивается абсолютно на всех в помещении. Ваня делает большие глаза, разделяя ахуевание вместе с Линой, и хмурится в экран телефона: — Ты попутал чё-то? — Я попутал?! — Истеричный крик вызывает пару смешков у работников, но Эвелине совсем не смешно. — Она снимает сторисы, где называет тебя котиком, Вань, что за хуйня? Несмотря на предъявы, Ваня этому улыбается, кажется, так искренне, как ещё ни разу не улыбался за всё интервью. Искрящимися глазами он смотрит в экран телефона, словно на котят любуется, а не на… кудрявого парня? Эвелина напрягает извилины, вспоминая, что, кажется, это какой-то Тик-Токер. — Братан, а почему у тебя рога? — Да это я заколками… тебе нравится? — Донельзя лукавый голос доносится из динамиков, и Лина немного расслабляется, интуитивно чувствуя, что, возможно, это всё одна большая шутка, ведь она так ненавидит быть в центре конфликта. — А покажи мне её. Можешь снять исподтишка? — А ещё чё тебе сделать? Ваня наконец отлипает от телефона и извиняюще смотрит на Эвелину, всё ещё счастливо улыбаясь. — Почему она, а не я? — Взрёвывает тот, вызывая новый приступ смеха у оператора и всей съёмочной команды. Кажется, когда-то давно был такой мем, но в голове у Лины сейчас совершенно другое: перед ней в самом разгаре ссора влюблённой парочки, причиной которой стал её Инстаграм. Ох, если бы она знала, что у Вани такой ревнивый парень, она бы никогда не записывала с ним Тик-Ток. Ей становится жутко стыдно: нос начинает щипать, а на глаза снова наворачиваются слёзы. — Ебать тебя в нос, кудрявый, ты чё придумал нахуй… — Я просто не понимаю, какого фига она позволяет себя так вести. Эвелина шмыгает носом, вытирая дорожки слёз с пухлых щёк. Ваня откровенно смеётся, но в его глазах видны нотки беспокойства и это заставляет Лину взять себя в руки. Ваня снова обращается к другу, уже в более серьёзной форме: — Ты какой-то хуитекс разводишь. Может, даже борщ местами… — К тебе претензий нет. Я ревную, да, признаюсь честно. Все в студии, кажется, задерживают дыхание, включая самого Ваню. Он запинается, говорит что-то ещё и быстро отключается, убирая телефон подальше; просит прощения у всех за цирк, что устроил его друг. Эвелина успокаивается и ещё минут двадцать пытается узнать об истинных мотивах Серёжи (она нашла парня в Инстаграме и уже прослушала грозное голосовое), но всё без толку. После смущающего телефонного разговора стилист бегает к Ване дважды, чтобы запудрить розовый румянец на скулах, а Эвелина тактично молчит, уже решив в голове этот несложный ребус.

***

Серёжа всегда приходит к Наташе, когда у него что-то случается. С одной стороны это обидно, потому что он пишет, только когда ему плохо, а с другой — Наташа единственная, с кем он делится своими проблемами, и от этого она чувствует себя особенной. Ну, кроме Вади. Но теперь-то Наташа свободная девушка и её не интересует, что там происходит у носатого. А вот Серёжа грустный и загруженный перед ней прямо сейчас, так что она максимально внимательно его слушает, чтобы помочь. — Это не из-за девочки какой-нибудь, не подумай… — Ага. Наташа распределяет консилер под глаза, готовясь запустить стрим, и параллельно слушает нытьё кучерявого. Господи, думает она, чудом не закатывая глаза, они с Вадимом так похожи: что этот, что тот — те ещё нытики. — Просто настроения нет, — у Серёжи ебейший тремор и он не выпускает ашкудишку из рук, выглядя так, словно не спал год. Наташа немного волнуется, но виду, как воспитанная стерва, не подаёт. — Мы вроде бы всё решили с ним… — С кем? — С Ваней. — А-а, — понимающе тянет Наташа. На самом деле она нихуя не понимает. В Тик-Токе вирусятся видео с этими двумя, но это же очередной рофл, гениальная многоходовочка от Серёжи, так к чему здесь тильт?.. — Так вот, мы вроде определились, что вместе, но по итогу мы нихуя не вместе. — Ага. Наступает тишина. Понимание к Наташе приходит ровно тогда, когда она делает стрелку на правом глазу. Подводка идёт по пизде, а не по верхнему веку, как задумывалось, и девушка разворачивается к другу с открытым ртом. — Подожди, что? — Что? — Вы вместе? — Блять, Наташ, не думай, тебе это не идёт, — в своей сучьей манере говорит Серёжа, отводя взгляд. — Я имел в виду стримы, Наташа, ебать тебя в рот. — Хорошо-хорошо, — девушка капитулирует и принимается за ликвидацию неудавшейся стрелки. Когда она наклоняется к зеркалу, то замечает в отражении выражение лица Серёжи — тот похож на побитого хозяйкой пуделя, смотрит большими грустными глазами в стену и молчит, опустив уголки пухлых губ вниз. Когда-то давно Арина сказала, что Серёжа вырастет красивым мальчиком, и она была права. Только вот Серёже совсем не идёт быть грустным, поэтому Наташа дурачится, специально криво рисуя стрелки, что заставляет Серёжу улыбаться. Ей всё равно, над чем он будет смеяться — главное, что не грустит. На прощание они крепко обнимаются, целуют друг друга в щёки, и Наташа запускает стрим с уверенностью, что у Серёжи с Ваней будет всё хорошо. А у неё — с Вадимом.

***

Татьяна Венеровна своего сына безумно любила и поддерживала всё, что он делает. Баскетбол? Пожалуйста, Ваня, только будь осторожен. Видео в Тик-Токе? Да, конечно, пусть люди по всему миру увидят твои таланты. Дима Билан попросил сделать клип? Ты самый лучший, я так горжусь тобой. В Москве жить тяжело, работать нужно много, а семья у них состоит всего из двух человек, но Татьяне Венеровне повезло с сыном — в свои девятнадцать он уже зарабатывает больше неё. Ваня хороший сын, понимающий, любящий, не стыдящийся материнской ласки, а главное — послушный. Мама Вани знает всех его друзей по именам — их немного, но они всегда на слуху, — поэтому, когда на пороге квартиры появляется кудрявый мальчишка, она удивляется. — Здравствуйте, это вам, — он протягивает букет белых роз, галантно кланяется и совсем не к месту шмыгает носом. — Давно хотел с вами познакомиться и поблагодарить за такого сына. Ваня за спиной друга еле сдерживается, чтобы не засмеяться, краснеет весь и толкается, отчего тот подскакивает на месте и кудри на голове забавно пружинят. — Мам, это Серёжа, мой друг. На задворках памяти всплывает это имя, и позже Ваня объясняет, что знакомы они давно, а дружить начали только сейчас. В целом она, в принципе, не против гостей, но Серёжа со временем становится неотъемлемой частью их рутины. Он приходит около двух раз в неделю и примерно столько же раз забирает Ваню к себе на ночёвки. Серёжа вежливый и обходительный мальчик. Ей он нравится больше, чем бестактный Коля. Серёжа любезно выносит мусор, покупает вкусные конфеты и Ванин любимый зефир. Он никогда не отказывает в чае и простом разговоре на кухне, пока Ваня собирает сумку на ночёвку. От него исходит волна спокойствия и умиротворения, в отличие от всех Ваниных друзей, которые начинают нервничать, стоит им задать пару вопросов об учёбе или планах на будущее. Татьяна Венеровна в восторге от Серёжи, о чём сразу же сообщает своему сыну. Тот сначала бледнеет, потом краснеет, а затем и вовсе бросает что-то наподобие «всё сложно, мам» и убегает в свою комнату. Она непонимающе хлопает глазами, а потом ради интереса находит в ютубе множество видео с Серёжей и Ваней. Когда она спрашивала своего сына, чем занимается Серёжа, тот ответил: творчеством в интернете. Но Татьяна Венеровна и понятия не имела, что творчеством в интернете теперь называются домогательства до собственного сына. Она знает, что это всё шутки молодёжи, что ей это не понять, но материнское сердце дёргается каждый раз, стоит Серёже на видео цапнуть Ваню за ногу, попу, руку и другие части тела. Её терпения хватает ровно до того момента, пока Коля не плюётся на пол и она выключает. Всю ночь она не может сомкнуть глаз, виня себя, что упустила такой важный аспект в жизни своего сына. Они не говорили с ним о девочках — ни в школе, ни в университете, потому что Ване это было не интересно. Он всегда отвечал «мам, у меня учёба» или «у меня друзья, мам, какая девушка». А вот такая, думает Татьяна Венеровна, кудрявая и под сто восемьдесят сантиметров ростом. В следующий раз, когда приходит Серёжа, Татьяна Венеровна печёт черничный пирог и зовёт мальчиков за стол. Она не зла на них, но мнётся, не зная, с чего начать разговор, и не может подобрать правильных слов. Стоит ли говорить, что она волнуется за него? Что они живут в стране, где любовь, отличная от стандартов, порицается обществом? Страх на мгновение охватывает её, но она берёт себя в руки. Что вообще говорить в таких случаях? Она прислушивается к своему сердцу и выбирает путь поддержки, ведь для неё всегда было главнее счастье собственного сына. Наконец она собирается духом и уже хочет начать говорить про любовь, как замечает взгляд Вани — открытый, искрящийся радостью и полностью вовлечённый. Точно такой же она видит у Серёжи, про себя отмечая, что не очень-то он и отличается от того, что она наблюдала на видео. Слова поддержки испаряются из её головы, и она любуется со стороны двумя влюблёнными на своей кухне. Камина в доме нет, но на душе становится необъяснимо тепло. Мальчишки хвалят пирог и идут в комнату Вани, готовясь стримить, а Серёжа перед уходом украдкой подмигивает Татьяне Венеровне, одними губами произнося «спасибо». Она кивает, искренне улыбаясь, и понимает, что слова здесь излишни.