Дейли Бьюгл

«В последнее время киноиндустрия не может порадовать зрителя большим количеством качественных картин в плане драматической, социальной или психологической составляющей. Экраны заполонили супергерои в ярких костюмах, экшн-сцены с рукопашными боями и взрывами и прочие радости пустой зрелищности. Однако же это не значит, что в них нельзя найти зёрен простых, а временами очень сложных, человеческих взаимоотношений и проблем, знакомых и понятных каждому смотрящему» Аарон Бенерштайн, кинокритик TheDailyBugle.net

Питер долго сидел на грязной крыше многоэтажки, мысленно перебирая все доводы «за» и «против» мероприятия, которое пришло ему в голову, когда он смотрел в равнодушные глаза Джессики Джонс в том тесном переулке между домами. Осознавая, что героине было, по большему счёту, плевать на сопутствующий ущерб. Нет, Джонс, разумеется, обладала зачатками совести и сострадания. Однако, если она решала, что потеря одной жизни стоит спасения многих, долгих колебаний для принятия решения Джессика не испытывала. А ещё, Питер до сих пор, даже спустя все эти годы, полагал, что хорошо знал ЭмДжей. Самым главным в её натуре было то, что она обожала тайны. Хорошо развитые наблюдательность и сообразительность позволяли ей видеть загадки везде и достаточно быстро их разгадывать. А в тех случаях, когда ответ не находился сразу, пламя любопытства в ней разгоралось сильно и ровно до того момента, пока его не погасить удовлетворительными ответами. Прощаясь, она обещала, что снова вычислит его, если Питер не откроется ей сам. Вычислит и наподдаст. И он ей верил. Наверное, отчасти поэтому старался держаться от неё подальше. Совсем немного поэтому. Дела, в которые ввязывалась Джессика Джонс, никогда не были простыми и безопасными. Потому что она была героиней. Как и сам Питер. Всё, за что они брались, обладало потенциальной возможностью прикончить их. Именно поэтому Паркер и отказался от старой жизни, верно? Чтобы Нед и ЭмДжей жили спокойно, без того постоянно высокого риска внезапной насильственной смерти. Даже более высокой, чем у каждого среднестатистического жителя Нью-Йорка. И что в итоге? ЭмДжей всё равно нашла себе супергероя и азартно вляпалась в мероприятие с повышенной вероятностью летального исхода. Питер ни секунды не сомневался в этом. И только этот аргумент окончательно придушил тонкий голосок здравого смысла, пищавший о том, что влезать в квартиру бывшей девушки (и её нынешнего парня) и шариться в её вещах — не самая лучшая идея.

***

Окно со стороны пожарной лестницы было предусмотрительно заперто, но кухонное, до которого не мог добраться никто, кроме тех экстремалов, которые занимаются билдерингом, и Человека-паука, оставалось слегка приоткрытым. Питер аккуратно приподнял его и, стараясь не сильно зацикливаться на мысли о том, что ЭмДжей или Дэвис могли вернуться в любой момент, бесшумно спрыгнул с подоконника на пол. Пахло едва уловимой затхлостью, как и во всех старых домах Нью-Йорка — наследие многих поколений предыдущих жильцов. Чуть сильнее был запах кофе и сигаретного дыма — кто-то из соседей курил в окно. Но вся эта какофония запахов перебивалась стойким ароматом ЭмДжей. Питер прикрыл глаза и с наслаждением втянул воздух полной грудью. Так пахло её тело: потом, шампунем, какими-то кремами, мятной зубной пастой, подушкой, старыми джинсами, свитером с растянутыми рукавами. ЭмДжей пахла прошлым Питера. Счастливыми школьными днями, домом Мэй и, кажется, чем-то очень близким к тому, что он мог назвать счастьем. На душе стало светло и грустно одновременно. Но стоило уже приступить к делу. Питер не имел ни малейшего понятия, сколько времени ему было дано. Кухня казалась на удивление безликой. Из личных предметов, указывающих на то, что она всё же обитаема, были кружка у раковины, да пара фотографий, примагниченных к дверце холодильника. Внутренние стенки кружки оказались исполосованы линиями подсохшего утреннего кофе. Из техники на первый взгляд были лишь электрочайник и некогда белая, а теперь пожелтевшая от времени микроволновка. Питер, немного помявшись, всё же подошёл к холодильнику. На одной из фотографий, сделанной, очевидно, совсем недавно, тесно прижавшись, чтобы влезть в кадр, сидели трое: ЭмДжей, Нед и Бетти. Все улыбались в камеру и казались счастливыми. Кажется, фото было сделано в каком-то баре: на столе перед друзьями расположился целый батальон пивных бокалов и бутылок с золотистыми этикетками. На второй, обтрёпанной в углах, были запечатлены высокая, красивая смуглая женщина, нежно обнимавшая смешную лохматую девочку в футболке с Минни Маус, улыбка которой щербилась выпавшими молочными зубами. ЭмДжей с матерью. Питер так и не познакомился с этой женщиной. Сказать по правде, он вообще мало что знал о семье ЭмДжей. И долгие годы после их последней встречи его мучил один вопрос: почему она не хотела, чтобы он узнал её лучше? Паркер ни разу не был у неё дома. Если их трио собиралось, это происходило либо дома у Мэй, либо у Неда. ЭмДжей не говорила ни о чём личном. Питер знал её мнение о каждой прочитанной книге, просмотренном фильме, о любом политическом высказывании любого сенатора или деятельности любой общественной организации. Знал, что она думала о проблеме загрязнения вод Мирового океана и глобальном потеплении. Внимательно слушал её рассуждения о Заковианском договоре и его влиянии на раскол супергероев, который ослабил их и сделал уязвимыми перед Таносом. Но он ни разу не слышал, чтобы она рассказывала что-либо о своём детстве или планах на будущее. Почему она мечтала поступить именно в МТИ, если могла получить профессию журналистки в любом другом университете, хоть из Лиги плюща? Кем работали её родители? Может она ничего не рассказывала потому что он не спрашивал? Его жизнь в те последние школьные годы была очень насыщенной на события. Возможно ЭмДжей считала, что не стоило загружать Питера подробностями своей жизни. А он, опьянённый первыми эмоциями взаимной влюблённости и шокированный раскрытием тайны его маски всему миру, просто не додумался поинтересоваться, что стояло за её интересной, яркой личностью. Может, где-то в глубинах подсознания Питер полагал, что у него ещё будет время узнать ЭмДжей получше. Чего уж теперь гадать. Всё вышло так, как вышло. Питер как-то автоматически распахнул дверцу холодильника. Непонятно, что он ожидал увидеть, однако зрелище его почти пустого нутра было удручающим. Бутыль с молоком да несколько полупрозрачных пластиковых контейнеров с непонятного вида содержимым — вот и всё богатство. Паркер закрыл дверцу и бросил последний взгляд на небольшое пространство кухни. Даже в его небольшой комнате-квартирке кухонный уголок был более уютным и обжитым. Всё, что это помещение говорило об ЭмДжей: она не любила готовить. И, возможно, есть. Единственная жилая комната квартиры была визуально разделена на две половины: спальную и рабочую. Ближе к входу располагались небрежно заправленная потрёпанным синим покрывалом полутораспальная кровать и слегка приоткрытый, полупустой бельевой шкаф, с одной из полок которого свисала футболка. На второй половине, ближе к окну, стояли заваленный бумагами стол и книжный стеллаж, забитый под завязку. Рабочее место ЭмДжей. То, что нужно. Питер не имел ни малейшего понятия, что именно искал, поэтому решил просто фотографировать всё подряд. Какие-то документы, схемы, чертежи зданий, фотографии — материалов было не очень много. Поэтому, управившись минут за десять, Паркер обратил внимание на закрытый ноутбук, обнаружившийся под завалами документов. ЭмДжей отдала Джонс флешку, что означало, что нужные Питеру файлы здесь. Разумеется, под паролем. Питер протяжно выдохнул, попытался ввести несколько комбинаций цифр наугад — день рождения ЭмДжей, почему-то Неда и даты, когда Танос щёлкнул пальцами, развеяв по ветру и Питера, и ЭмДжей, и когда щелчок доктора Беннера вернул их обратно. Ничего. Паролем могла оказаться дата дня рождения матери ЭмДжей. Или дата рождения какого-нибудь питомца. Может, годовщина начала её отношений с Дэвисом. Да что угодно! Несмотря на долгие годы наблюдений (преследования, Питер, будем честны, после того как ты вломился в её квартиру, ладно?) за бывшей девушкой, он всё равно знал её недостаточно хорошо. В задумчивости, Питер водил взглядом по корешкам книг, выстроившимся ровными рядами на полках. Там было всё: специальная литература по написанию текстов и редактуре, исторические романы, фэнтези, немного фантастики, мистика, современная проза, что-то из старой доброй британской классики. Часть корешков была выцветшей, часть яркой и глянцевой, словно недавно из типографии. Особняком, небрежно брошенный поверх книжного строя, лежал пухлый альбом для фотографий с неряшливо обтрёпанным корешком. Питер больше не колебался, беря его в руки и нарушая очередную личную границу ЭмДжей — куда дальше? Ему оставалось только полежать в её кровати и, прости господи, покопаться в нижнем белье (чего он, разумеется, делать не стал бы. Правда не стал бы). Альбом начинался с фотографий из Бостона, университетских времён. На большей части в кадре с ЭмДжей был Нед, очень часто — её однокурсники. Редко — парочка парней, которые в то время подбивали к ней клинья. При их виде Питер невольно кривился и спешил отвести взгляд на следующие фото. Затем были кадры из редких путешествий по Центральной Америке, Европе и Азии. Кадры с коллегами из парочки предыдущих недолговременных работ. А затем кадры с людьми из Дейли Бьюгл. Питер долистал до последней фотографии, на которой ЭмДжей и Бетти смеялись, перемазанные мороженным (ЭмДжей! Смеялась!), прежде чем до него дошла одна простая мысль: ни на одном кадре не было Брэда Дэвиса. Ни на одном. Эта мысль заполнила его полностью, вытеснив собою любой намёк на то, что Питеру следовало бы поторопиться и поискать ещё какие-нибудь материалы по делу Джонс. Очнувшись, он ещё раз лихорадочно перелистал альбом, желая удостовериться, что не ошибся. Ни одной фотографии. Неужели? Могло ли быть такое, что в течение тех девяти месяцев и двадцати трёх дней, что он не видел ЭмДжей, она и Дэвис… расстались? Питер рывком распахнул шкаф и втянул запах залежавшейся одежды — пахло только ЭмДжей. Бросился в сторону ванной комнаты — одна зубная щётка и небольшая батарея женских шампуней и кремов. Ни одного мужского бритвенного станка, ни намёка на антиперспирант или гель для бритья. Ничего. Сомнений быть не могло — они расстались. Почему это так его удивляло? Люди постоянно расходятся. Но это же были не просто люди! Это ЭмДжей: угрюмая, саркастичная, нелюдимая и идеальная в своей неидеальности ЭмДжей. И Брэд Дэвис, который добивался её внимания годами. Он просто не мог упустить её после всех трудов, потраченных на завоевание её внимания, верно? Питер бы не упустил. Кому он врёт? Он сам отпустил её. Но только для того, чтобы она была в безопасности! Мысль о том, что ЭмДжей ни с кем не встречалась, оглушала. Питер слишком долго мирился с тем фактом, что она больше не была одна, что её личная жизнь текла дальше, без него. А теперь оказалось, что она была так же одинока, как он сам. И он не знал, что с этой мыслью делать. Из ступора его вывел скрежет ключа в замочной скважине. ЭмДжей вернулась, и Питер едва успел выскользнуть в приоткрытое окно.

***

Тот вечер он провёл в патруле, остановив парочку грабителей в мелких магазинах и выведя людей из здания, которое начало охватывать пламя, пока не подоспели пожарные. С утра, как всегда не выспавшись, он поспешил в лабораторию — его куратор, профессор Коннорс, не отличался терпеливым нравом. И всё это время Питер старался не думать о том, что теперь он мог бы без особых колебаний позвать ЭмДжей на свидание, и у неё не было бы серьёзных причин отказать ему. Мог бы, если бы не дал себе слово, что никогда этого не сделает. Он добрался до фотографий только к вечеру, после того как привёл лабораторию в порядок. Стройные ряды использованных пробирок и колб отмокали в специальном моющем составе, все поверхности блестели чистотой, а дорогостоящие аппараты были убраны под замок. Питер замесил жидкость для паутины и устало плюхнулся на ближайший стул. Скинув фотографии в рабочий ноутбук, он стал изучать их по очереди. Ничего заслуживавшего внимания. ЭмДжей была научным редактором Дейли Бьюгл, что означало, что по большей части ей было нужно просто проверять достоверность фактов, о которых писали другие корреспонденты. Работа не пыльная. Большая часть сфотографированного Питером относилась к статьям её коллег — что-то о прорывах в науке, что-то о перспективных изобретениях, даже о системе защиты в тюрьме Рафт, в которую недавно был заключен криминальный авторитет Уилсон Фиск. Одна из карт была изрисована красным маркером с аккуратно подписанными рукой ЭмДжей цифрами. Это был складской район в Олд Ховард Бич, совсем недалеко от аэропорта Джона Кеннеди, где хранился прибывающий груз. На карте было пять жирных крестов с указанными рядом датами. Питер, после недолгих раздумий сверил подписанные даты со сводками происшествий в том районе. Как оказалось, в отмеченных местах в эти дни происходили либо пожары, либо разбойные нападения. Виновники так и не были найдены. Вот оно! Информации катастрофически мало, но уже что-то. Питер бросил короткий взгляд на стрелки старых наручных часов дяди Бена, покончил с мытьём пробирок, залил жидкую паутину в веб-шутеры и запер за собой лабораторию. Он догадывался, где пропадала вечерами ЭмДжей. И Человеку-пауку было необходимо с ней об этом поговорить.

***

Путь от лаборатории до складов был неблизким. Когда Питер добрался до места, тускло освещённый район объяла бархатная вечерняя темнота. Здания казались тихими силуэтами огромных полупустых коробок. Приземлившись на один из них, Человек-паук внимательно огляделся. Несмотря на то, что район был не так уж велик, но найти в нём одну-единственную ЭмДжей всё равно было достаточно сложной задачей. Оставалось надеяться лишь на паучье чутьё, которое было весьма своенравным инструментом. Но в этот раз оно не подвело. На берегу у самых серых мутных вод Хотри Бейсин стояли в основном полуразрушенные деревянные домишки, непритязательные на вид. Но в их нестройные ряды затесалась и парочка широких, просторных амбаров, крытых стальным листом. Питер давно подозревал, что они принадлежали местным наркоторговцам, однако случая подтвердить подозрения никогда не выпадало. До сегодняшнего вечера. Не было ни шумов, ни криков — ничего, что могло бы привлечь внимание обывателя. Но настойчивый звон паучьего чутья, сопровождавшийся привычным холодом в кончиках пальцев, заставлял его торопиться в сторону одного из этих складов, отчаянно цепляясь за всё ещё хранившую солнечное тепло кровлю крыш домишек, потрёпанных временем и ветрами, постоянно дувшими с залива Джамейка. Она была там. Там было опасно. Фонарь не горел. Стальная кровля амбара отражала первый, неуверенный свет восходившей луны. Дверь оказалась распахнута настежь, а изнутри шёл свет. Не ровный электрический, которого следовало ожидать, а пляшущий, дикий свет разгорающегося пожара. Первым порывом Питера было ринуться внутрь — даже если там не было ЭмДжей, могли оказаться те, кому нужна была его помощь. Но он даже не успел выпустить заряд паутины, чтобы подлететь поближе — так и остался цепляться за стену, покрытую шелушащейся чешуёй старой краски. Из недр горящего склада выбежали трое, крепко державшие набитые спортивные сумки. — Торопись, Монтана! — прошипел низкорослый силуэт, подпихивая одного из подельников. — Мне не улыбается сгореть здесь среди товара Мара Трес! — Что они тебе тогда сделают? — хмыкнул среднего роста мужчина. — Ты будешь уже мёртв! — Сейчас ты будешь мёртв, если не начнёшь шевелить конечностями! — прорычал третий, плечи которого были в два раза шире, чем у Питера. Где же ЭмДжей? Питер набрал номер, но довольствовался лишь записью её скучающего голоса на автоответчике. Затем он вызвал пожарных и решил, что ждать дольше нельзя. Трио погрузило сумки в кузов массивного внедорожника и рассаживалось по местам. Огонь в складе уже бушевал не на шутку и жар с едким дымом не позволяли забраться внутрь. Потому оставалось лишь побеседовать с милой компанией поджигателей: не видели ли они тут одну крайне безрассудную журналистку с копной непослушных каштановых волос и в неизменной бесформенной куртке, пропахшей кофе? Но дружная компания не была настроена на разговоры со знакомым всем супергероем, который шумно приземлился на капот внедорожника, заставив его металлический корпус содрогнуться. — Твою ж налево! — заорал низкорослый водитель, глядя на Человека-паука перепуганными злобными глазами, тут же дав по газам — даже «здрасьте» не сказал! Никаких манер. — Дави его! — верещал тот, которого назвали Монтаной. Питер разозлился как-то сразу — весь и до крайней степени. От движения машины вперёд он ощутимо ударился об лобовое стекло, перелетев на крышу, а затем и в кузов, мягко приземлившись на сумки. Злость заставила его резво вскочить на ноги и одним движением, выпустив в поклажу бандитов сетку паутины, выкинуть груз на землю. Громкий вопль здоровяка подсказал Питеру, что тот был недоволен его действиями. Паркеру всего-то и надо было, что задать им парочку вопросов. Его целью был разговор. Поэтому прошивший плечо злобный укус пули, о которой работающее с перебоями паучье чутьё решило его не предупреждать, оказалось для Питера неприятной неожиданностью. Он выпал из кузова вслед за сумками, на этот раз неудачно приземлившись на пострадавшее плечо. Поджигатели не стали тратить время на то, чтобы подобрать утерянную поклажу, на что надеялся Питер, а просто уехали прочь, взвизгнув шинами. Очень быстро уехали. Питер со стоном перевернулся на спину. Небо над головой было совершенно чёрным, кроме скромного белого пятна луны на периферии зрения. Плечо нещадно жгло. Он ощущал, как горячая кровь из раны капала в дорожную пыль, превращая её в грязное месиво. Ещё пара минут и регенерация начнёт своё дело, превращая невыносимую боль в терпимую, и тогда он либо догонит подстреливших его воров, либо сам поищет ЭмДжей, которая, если верить своенравной чуйке, должна была быть где-то в этом районе. Но не прямо сейчас. Через пару минут… Торопливый топот ног и нечёткий силуэт показались Питеру видением из полуобморока, в который он впал, сильно ударившись головой об асфальт. Куда реальнее были волны жара и треск пожарища и даже далёкие завывания сирен пожарных машин. Но не этот приближавшийся шелест подошв кед. Из почти бессознательного состояния его выдрала резкая боль в пострадавшем плече. Кто-то с излишним энтузиазмом схватил его за руку чуть выше раны, заставляя рывком сесть на дороге. Кто-то, кто пропах кофе и цветочным шампунем, вперемешку с острым, но таким родным запахом испуганного пота. ЭмДжей. Боже, она была жива! Она в порядке. Питер снова бессильно, но с облегчением откинулся на землю. — Эй, Человек-паук! — отчего-то громким шепотом звала она, легко похлопывая его по щекам. — Ты же в порядке, верно? Они могут вернуться за сумками. Давай уберёмся отсюда до этого. Пожалуйста, Человек-паук! Только нотки отчаянной мольбы в этом голосе заставили его перехватить её кисти, которыми она продолжала похлопывать его лицо под маской. Питер с трудом встал на ноги — перед глазами всё немедленно поплыло. Ещё полминутки и ему должно стать легче, но прямо в это мгновение не оставалось ничего другого, кроме как опереться на подставленное девушкой плечо и следовать за нею к припаркованному между соседними домами старому универсалу. ЭмДжей помогла ему развалиться на заднем сиденье, плюхнулась на место водителя и дала по газам, резко выкручивая руль. Питер вяло пялился в потолок автомобиля, наблюдая, как на нём играли сполохи проблесковых маячков подъезжавших пожарных машин. Боль в плече понемногу утихала. Красное-синее, красное-синее…

***

ЭмДжей молча доехала до ближайшей круглосуточной аптеки и, бросив на почти пришедшего в себя Человека-паука неуверенный взгляд, неожиданно строго велела ему оставаться на месте, а затем скрылась за стеклянной дверью. Питер целую минуту обдумывал вариант исчезнуть, пока девушки не было, однако всё же решил остаться. Когда он смотрел на изрисованную ЭмДжей карту Олд Ховард Бич, в его голову закралось предположение о том, чем могла решить заняться Джессика Джонс. И предположение ему очень не понравилось. Питеру было необходимо уговорить ЭмДжей держаться от Джессики и этого складского района подальше. Как можно дальше. Он осторожно надавил на рану, не понимая, отчего кровотечение всё никак не прекращалось. Причина обнаружилась почти сразу: пуля не прошла насквозь, как он полагал сначала, а застряла в плече. Ну хоть кость не задета. Девушка пробыла в аптеке ровно две с половиной минуты. Выбежав из неё, она взобралась на сиденье рядом с Человеком-пауком и высыпала между ними содержимое только что купленного пакетика. Парочка бинтов, перекись и даже зачем-то угрожающего вида жгут, один взгляд на который отчего-то заставил Питера окончательно придти в себя. — Покажи рану, — без всяких предисловий потребовала она, решительно разрывая упаковку бинта. — Это совсем не обязательно, — уверил её Питер, для верности отползая подальше по сиденью, однако же ЭмДжей было не так-то просто остановить, если она что-то для себя решала. — В тебя стреляли, — удивлённо вскинув брови, озвучила она очевидный для них обоих факт. — Ты кровью истекаешь. Может пойти заражение, поэтому рану надо обработать. Или твоя биология устроена как-то по-другому, чем у обычных людей? — Конечно по-другому, — нашёл в себе силы саркастично фыркнуть Питер. — Я же Человек-паук! ЭмДжей недоверчиво покачала головой, включила свет в салоне и, уже без всякого спроса придвинулась ближе к нему, щедро облив бинт перекисью. Она прижала незамедлительно защипавший открытую рану антисептик к плечу Питера и отчего-то неловко пробормотала: — И всё равно, мне будет спокойнее, если рана будет обработана. Что тебе стоит немного посидеть здесь? — Ничего, — таким же неуверенным тоном ответил Питер, не в силах отвести от неё взгляд. Впервые за долгое время она была так близко. ЭмДжей почему-то избегала смотреть ему в глаза (ладно, в глазницы маски) и это предоставляло прекрасную возможность внимательно разглядеть её с такого расстояния. Мелкие кудряшки липли к взмокшему лбу и вискам. Ресницы нервно трепетали. Взгляд бы сосредоточен на ране. Нос едва морщился от резкого запаха частиц пороха у краёв раны, смоченных перекисью. С обветренных губ срывалось осторожное дыхание. Питеру очень хотелось оказаться здесь, рядом с нею, в этот момент без костюма, чтобы можно было дотронуться до неё кожа к коже. Чтобы она смотрела таким встревоженным, сочувствующим, заботливым и немного сердитым взглядом на него, на Питера Паркера, а не на Человека-паука, героя Нью-Йорка. — Пуля застряла, — пробормотала ЭмДжей, очистив рану от грязи и обрывков костюма. — Или я везу тебя в больницу, или попытаюсь достать её. Что выбираешь? Голова продолжала кружиться, и Питер удивился не так ярко, как это было бы, не застрянь в нём кусок свинца. Его ЭмДжей, та, которую он помнил, была не столь решительна, чтобы как опытная военная медсестра не побояться выковыривать из живого человека снаряды. Нет, она была самой умной и смелой, но вид крови скорее заставил бы её желудок избавиться от содержимого, чем пожелать в ней копаться. Как же она изменилась. — А ты уже проделывала это? — вяло поинтересовался он. — Нет, — чётко ответила ЭмДжей, смотря прямо в глаза Питера. В её взгляде не была ни намёка на сомнения или колебания. — Доставай, — решился Паркер, сцепляя зубы покрепче. Всё равно путь в больницу для него был закрыт. Он больше не станет подвергать свою анонимность риску быть раскрытым. С него хватило прошлого раза. Было невыносимо больно, хотелось кричать, когда ЭмДжей старалась ухватить скользкую от крови металлическую пулю, однако одно её присутствие действовало как мощнейший анестетик. Рана словно горела жидким огнём, провода нервов отзывались болью по всему телу, но её успокаивающий запах и звук голоса обволакивали мозг, вселяя нотки спокойствия. — Скорее всего, ты не помнишь, но мы раньше встречались, — говорила она нарочито бодрым тоном, хотя голос при этом подрагивал. — Давно, лет пятнадцать назад, я ещё в школе училась. Это было в Вашингтоне, ты спас моих друзей из падавшего лифта. Я тогда даже говорила с тобой. Старалась отвлечь от боли. Его ответа она не ждала, но Питер был измучен болью и неосторожно выдохнул: — Помню… Он не сразу осознал, отчего выражение удивления отразилось на её лице, но потом сообразил, что длившаяся не дольше секунды встреча с незнакомой девушкой действительно вряд ли сохранилась бы в его памяти, если бы он не был знаком с ней лично. Лишь бы она не додумалась до этой мысли… — У меня хорошая память, — пропыхтел он сквозь зубы. — Особенность организма. Вроде поверила. По крайней мере, полностью сосредоточилась на пуле. Питер не мог сказать точно, как долго длилась экзекуция, однако когда она завершилась, рана начала быстро затягиваться. — Кажется, тебе больше не нужна моя помощь, — с облегчением в голосе заметила ЭмДжей, завороженно глядя на свежий рубец, затянутый нежной кожей. А потом, словно очнувшись, перевела взгляд на маску. — Кстати, меня зовут Мишель. — Приятно познакомиться, — выдохнул он. Что же, теперь она снова знакома с обеими половинами его личности. Пусть даже по отдельности. Питер облегчённо откинулся на потёртую обивку сиденья, а девушка деловито убрала пулю и окровавленные обрывки бинтов в пакет и принялась яростно оттирать мелко трясущимися пальцами кровь с рук, сиденья, своей одежды. К тому моменту, как она начала аккуратно промокать её с плеча Питера, они оба почти пришли в себя. — Что ты там делала? — спросил он с внезапной строгостью в голосе, которую не ожидала ни ЭмДжей, ни он сам. — Эй, мог бы обойтись обычным «спасибо», — фыркнула она, снова превращаясь в отстранённую журналистку, с которой Питер прощался несколько дней назад в итальянском ресторанчике. — Спасибо, — немного пристыженный своей резкостью, искренне поблагодарил он девушку, однако не собирался легко отступать. — Так что ты делала рядом со складами, когда те трое их подожгли? — Мимо проходила, — словно защищаясь, ЭмДжей скрестила руки на груди. — Тебе какое дело? — Журналистка, работающая с Джессикой Джонс, случайно оказалась на месте, где одни бандиты сожгли товар других? — с набравшей силой иронией в голосе уточнил Человек-паук. — Ты надеешься, что я куплюсь на это? — Тебя послала Джессика? — потрясённо уточнила девушка, больше не стараясь скрываться. — Нет, — внимательно глядя в её карие удивлённые глаза, решил сказать полуправду Питер, — но работаю над тем же делом, что и она. Итак, уточни, чего именно вы с Джессикой хотели добиться, подвергая тебя риску быть обнаруженной теми громилами? ЭмДжей выглядела растерянной. Она нервно перебирала края рукавов куртки, не сводя с него остекленевшего взгляда, словно решалась на что-то. — Ты правда… Правда занимаешься бандой Бигмэна? — как-то сдавленно прошептала девушка, а когда Питер утвердительно кивнул, не имея ни малейшего понятия, кто этот Бигмэн, глубоко вздохнула и решительно заговорила: — Джонс не знает о том, что я была том сегодня. С меня требовалась лишь информация о преступлениях в районах, которые контролируют Мара Трес. Банда Бигмэна хочет выжить их с улиц и самим заниматься крышеванием и наркоторговлей — но ты и сам это знаешь, верно? Я хотела заснять видеодоказательства для Джессики. Или полиции. Питер глубоко вдохнул, перехватывая нервные пальцы девушки и подаваясь к ней так близко, что она слегка откинулась назад, увеличивая пространство между ними. Всё было именно так, как он подозревал. — А теперь послушай меня, ладно? — доверительным тоном попросил он её. — Ты сделала достаточно. Мы с Джонс разберёмся с Бигмэном и его ребятами сами. Пожалуйста, держись от этого дела подальше. Тогда я смогу быть спокоен и сосредоточусь на банде, хорошо? — Я видела, как ты справляешься с ними, — внезапно фыркнула ЭмДжей. — Если бы не я… — …меня подобрали бы пожарные, которых я вызвал, — закончил за неё Питер. — Пожалуйста, забудь об этом деле, Мишель. Обещаешь? ЭмДжей недовольно поджала губы, всем своим видом выказывая несогласие его просьбе, но затем выдохнула и легко сжала его руки в ответ. — Хорошо, я обещаю, — согласилась она. Затем забрала свои тёплые пальцы из его рук и распахнула дверцу, пересаживаясь на место водителя. Питер знал, что она соврала ему. Она не собиралась сдерживать обещания. Знал, потому что сам был в той же ситуации, давным-давно дав ей обещание, которое так и не смог сдержать.