Взаимоисключение

      Вместе со свистящим звуком, созданным закрытием двери, подняв свободную от перетянувшего всё внимание Октейна на себя напитка, хакер выпалил: — Слушай, мне тут нужно поработать ещё немного...       Что-то было странное в этой интонации. взгляде. движениях. Что-то настолько неестественное, что создавалось ощущение, будто от прошлой персоны осталась только физическая оболочка. Характер, да и в принципе даже голос резко стали другими. Слишком маниакально-бодро-заторможенными.       Как будто бы не видя перед собой ничего, кроме компьютера, хакер двинулся чётко вперёд, вынуждая немного офигевшего Октейна освободить место. С абсолютно невозмутимым видом продолжил работу.       Сильва, с чувством некой оскорблённости (самому ему неизвестно откуда материализовавшейся) щёлкнув по жестяной банке какого-то корейского энергетика, принадлежащего Крипто, со смешком предупредил: — Не пролей.       Не заметив никакой реакции, он вскоре перестал кидать ехидные взгляды в сторону вынужденного соседа.       Делать было абсолютно нечего. Октавио забрался обратно в своё "логово", содержащее в себе смысл импровизируемого второго этажа (= склада запасов энергетиков и прочих стимуляторов (спрятанных подальше от глаз Че)), откуда прекрасно просматривалась остальная часть комнаты с полноценным высоким потолком.       Он не был в числе тех, кто мог подолгу блуждать в лабиринтах своего сознания, ведь гораздо, на несколько порядков больше Октавио Сильву интересовал материальный мир.       Данный момент времени ничем не отличался от того, что был секунду назад, да и минуту тоже.       Монотонно гудели вентиляторы системы охлаждения компьютера. Пальцы хакера то становились быстрее, то немного замедляясь, стуча по клавиатуре. Цвета светодиодной ленты, обходившей все двенадцать квадратных метров в периметре, постепенно сменились, проходя цикл из всех разрешённых технологической продвинутостью светодиодов цветов.       Пальцы левой руки парня пытались повторить ритм обеих рук Крипто, стучащих по клавишам клавиатуры. Это было не так-то просто: требовалась высокая скорость реакции и конечно же концентрация. С первым у Октавио проблем никогда не возникало, а вот насчёт второго — всё и так ясно.       Что-то было завораживающее в том, чтобы наблюдать, как Крипто пишет код. Код красивый, код лаконичный, а следовательно эффективный и быстрый. Парк был полностью погружен в этот процесс, а если быть точнее, то он непременно даже был его частью.       Взгляд привлекла одна из банок энергетика, стоявшая до неприличия близко к другой руке Октейна. Что ж-ж-ж, её проблемы. Форма у неё отличалась от стандартной цилиндрической, так что грехом было бы не попробовать подкинуть ее так, чтобы она потом встала на дно. Однако совсем не интересно это делать, пока она полная. Другое дело, когда жидкости было шестьдесят на сорок, да и в принципе можно потом поэкспериментировать с пропорциями, дабы добиться наилучшего соотношения для данной формы. Напиток громко пшикнул. Время пробовать. Первый "бросок" — содержимое банки уже почти преодолело границу её горлышка, и всенепременно сделало бы это, если бы не ранее упомянутая скорость реакции легенды. Ещё... И ещё... Ничего не получалось, банка всё время не докручивалась до нужного угла. Логично, надо кидать сильнее. Сильнее — есть понятие относительное. К сожалению, это Октавио понял после того, как напиток выскользнул из его рук и устремился куда-то по параболе вниз, за пределы зоны досягаемости рук легенды. Было уже поздно что-то пытаться изменить — банка летела в самое неподходящее для неё место. — ЪАъ, — единственное, что смог выпалить он.       Напиток под действием притяжения Земли всё быстрее и быстрее двигался к клавиатуре. Захотелось отменить последние несколько секунд жизни.       Внезапно что-то затормозило её. Вернее, полностью остановило в воздухе — абсолютное нежелание потерять последнее рабочее устройство было сильнее, чем низкие негативные эмоции по отношению к образу жизни хозяина той самой клавиатуры, за возможным будущим неимением которой он смог бы его (образ жизни) хоть немного изменить. Да и кто же это так думает (!?) Сам — задрот из задротов. Иронично, не так ли?       Развернув голову, парень бросил презрительный взгляд куда-то наверх, где от зелёных стёкол очков, висящих на шее, отражались яркие огни светодиодов. — В мире существует так много красивых языков, но из их великого множества ты выбрал именно этот.       Показывая, что ответ его абсолютно не интересует, Крипто вновь погрузился в работу, аккуратно поставив злосчастный сосуд. Как-никак, он спас жизнь его клавиатуре...       Неожиданно для себя, Сильва промолчал, лишь немного улыбнувшись. Скорее всего, из содержимого той самой банки уже вышел весь углекислый газ — спускаться за ней не было смысла.       Под равномерное мерцание серых стен он медленно уснул. Да и когда он вообще спал в последний раз?...

***

      Глаза открылись под давлением слишком яркого света, рябящего перед ними. Неприятно. Дурацкое ощущение боли в отлёжанных конечностях постепенно растворялось в мышцах, сходя на нет. Октейн поднял голову с руки, на которой та лежала, и огляделся. Всё так же неизменно: мерцающий свет, жужжание компьютера.       По ощущениям, спал он часа три. По тишине вокруг было ясно, что если не глубокая ночь, то ранее утро царили в сей момент времени. Парень направился к монитору компьютера с целью узнать время, как вдруг понял, что что-то всё таки не осталось таким неизменным...       Ясность сознания, вытеснив недавние грёзы, окончательно вернулась к легенде. Прокрутив последние события у себя в голове, он сразу уяснил какая важная деталь ускользала. Собственно, за её деятельностью с весьма, даже слишком немалым интересом наблюдал он последние минуты своего бодрствования.       Октейн устало потёр глаза. Вынужденные перемены в образе жизни, хоть и на небольшой срок, не могли не сказаться на его ментальном самочувствии. Ощущение, будто всё идёт как-то не так: неправильно, непрерывно тревожило, не давая повод почувствовать себя хотя бы на оценку "нормально".       Вот и сейчас — поскорее хотелось уйти, спрятаться от скучно реального мира, запертого в нескольких стенах, в мир виртуальный.       Но вернёмся к "ускользнувшей важной детали". Казалось бы, тут всё ясно — если Крипто не работает, значит его тут нет. Но не всё так просто: видимо, он всё-таки проиграл потребностям своего организма в схватке с целями, задаваемыми мозгом.       Крипто спокойно спал за геймерским креслом Октейна: руки скрещены на груди, опорой для головы служило собственное плечо, из-за чего шея парня казалась чересчур длинной. Даже в состоянии сна его внешний вид говорил о внутренней закрытости.       "На рабочем столе компьютера не осталось ни одной открытой вкладки, следовательно грядущее своё состояние он предвидел, тогда почему же не ушёл?", — Мысль быстро пронеслась в голове Октейна, так же быстро исчезнув.       Сильва не мог не воспользоваться сложившейся ситуацией. Он накинул излюбленную зубастую маску на нос и, достав из кармана шорт телефон, сделал пару снимков, содержащих в себе его лицо с прямым зелёным взглядом и спящего хакера, на фронтальную камеру.       Компромат получен — на лице Октейна скользнула лёгкая улыбка. Говоря по правде, он не мог представить ситуацию, где ему пришлось бы как-либо шантажировать его нынешнего соседа, но данное положение дел было до неловкости смешным, а фотки достаточно позитивными, так что ничего аморального он в этом не находил. Вообще, было странно наблюдать вечно собранного Крипто в таком состоянии. Слишком спокойным было его лицо, размеренным дыхание. Казалось, что Октавио стал свидетелем чего-то очень редкого... Ага, ещё можно желание загадать... Всё же по какой-то внутренней причине будить корейца не было желания. И это нежелание стало настолько сильным, что было даже выше уже формировавшейся зависимости от видеоигр. Неплохо.       Перед тем как окончательно покинуть комнату, Октейн всё-таки не удержался, как бы подтверждая теорию о высокой степени крепкости сна хакера, и нацепил ему на волосы пару детских розовых заколочек, навсегда одолженных им у Аджей.       Настроение окончательно точно превысило планку "нормальное", так что можно было и прогуляться по жилому корпусу.