Моргни - и я исчезну

конец весны 2020г.

      Тери отшатнулась, попятившись к стене. Правый бок пронзило тупой болью.       Во тьме она облокотилась на стену, задрав голову вверх и глубоко дыша.       Тем временем Арми, немного растерянный, продолжил:       — Пару лет мы практически не общались. А тут проходил мимо, прогуливаясь, и не смог побороть любопытства, увидев вас.       Детский крик затих, воцарилась тишина, разбавляемая шарканьем ног мужчины и шумным дыханием женщины.       — Я помешал, по всей видимости. Прошу прощения… — Хаммер хотел вспомнить имя девушки напротив, но не смог.       — Нужно снова укладывать ребёнка, — нерешительно произнесла Тери, медленными беззвучными шагами уходя внутрь дома.       — Да, конечно, более беспокоить не буду. Извините, что напугал, и спасибо, что не зарезали, — усмехнувшись, мужчина схватился за дверную ручку.       Что-то остановило его. Арми замер, бессмысленно упираясь взглядом в коричневое дерево. Пожевав изнутри щёку, он по детской памяти провёл ладонью справа, выискивая включатель света. Память не подвела, и холл тут же озарился светом.       Словно в замедленном кадре, мужчина развернулся лицом к гостье дома, практически успевшей спрятаться за межкомнатной перегородкой. Застигнутая врасплох слишком быстро и неуместно, Тери сделала шаг вперёд, к свету, и, скрестив ладони за спиной, прижалась к стене.       Арманд глядел испытующе, как ворон, нашедший несчастную синичку за воровством его корма.       Бежать было некуда, да и незачем. Этери была уверена, что однажды, пусть и при совершенно иных обстоятельствах, столкнётся с Арми Хаммером, где угодно. Однако она считала, что окажется готовой к этой незапланированной встрече. Ошибка номер сто один. Остальные сто принадлежали самому факту контакта с этим человеком.       — Этери.       Он более ничего не произнёс, только стоял, как восковая кукла, и глядел мёртвыми глазами.       Что же девушка готовила на случай такой встречи? В её фантазии это могло произойти в лучшем случае лет через десять, где-то на мосту в Венеции. Тогда Арми должен был, идя под руку со спутницей, бросив короткий взгляд на Тери, пройти мимо — так, будто увидел знакомого человека, но не настолько, чтобы произнести простое «привет! Как ты?» Он бы, разумеется, вспомнил о том, что было между ними, но не думал бы дольше тридцати секунд о произошедшем — всего лишь сиюминутный момент в жизни, ни больше и ни меньше.       Арми же устал вспоминать о том, что не должно было иметь продолжения. Не убежала бы, не скрывала бы, не избегала, если бы хотела иметь что-то общее с ним. История ясна как день. Другой вопрос в том, на что решился бы мужчина, если бы она хотя бы раз сказала «да»? Вопросительная интонация зависла в воздухе.       Арми медлил, чего-то ждал. Грома среди ясного ночного неба? Того, что Тери исчезнет как мираж?       — Прости, что я вот так заявился, — «оттаял» наконец он и, поджав до боли губы, с надеждой воззрился на девушку, — я не следил и ничего подобного не делал, — на всякий случай, тараторя, сообщил мужчина, — но если бы мог, я, наверное…       Арми усмехнулся, улыбнувшись, и опустил глаза на тёмный паркет.       — Ничего, — сердце Тери танцевало бачату, кровь на скорости гоночного болида кружилась по венам, — случайности случаются на самом деле, — она не смогла скрыть ползущую улыбку и, отпрянув от стены, ненарочно сделала несколько шагов вперёд.       — На этот раз я тебя не искал. Всё понял наконец-то, — вторил Тери мужчина и шёл навстречу ей.       — Люблю, когда всё легко и без проблем, — на выдохе молвила девушка и подошла к мужчине на расстояние вытянутой руки.       Если бы у этой сцены был саундтрек, то уже играла бы I will always love you Уитни Хьюстон. Задом наперёд. Какая история, такие и песни.       — Я бы тебя обнял, но, боюсь, ничем хорошим для меня это снова не закончится.       — Тогда расстанемся прямо сейчас?       — И пообещаем, что больше никогда не встретимся?       Этери рассмеялась и, не сдержавшись, прильнула к груди мужчины, обвивая ладонями поясницу. Арми от неожиданности легонько дёрнулся, но тут же среагировал, прижимая ближе продрогшее женское тело. Он гладил ладонями по голым плечам, согревая. Эфемерная теплота наполняла всё его естество. Право слово, он простоял бы так тысячу лет и не сошёл с обозначенной точки на полу.       Она заметила слезу, когда та уже впиталась в рубашку на теле Арми, и растёрла каплю в пальцах, чтобы скрыть след сентиментальности.       — Я как всегда неуместно возник на твоём горизонте. Даже не знаю как к этому относиться. Провидение?       Усмешка девушки утонула в хлопковой ткани. Тери тёрлась лбом о грудь мужчины и глубоко вдыхала знакомый запах.       Кожи, одеколона, лосьона после бритья, пота, пыли, осевшей по пути и, наконец, её собственных слёз, растёкшихся лужицей. «Ни в коем случае не позволять ему опускать глаза вниз», — подумала она и прислонилась так близко, как только могла.       У Арми слегла спёрло дыхание, и он не мог не поразиться тем чувствам, с которыми Тери прижималась к нему. Он не мог найти себе места, осознать своё нахождение в пространстве, в данной компании. Всё, как и всегда, было похоже на слащавую фантазию, неуместную для взрослого и рассудительного мужчины.       — Всего лишь общие знакомые, — с широкой улыбкой сказала Этери и, отстранившись, не размыкая ладоней на пояснице Хаммера, пронзительно всматривалась в знакомые, но позабытые со временем черты светлого лица.       — Я за эти месяцы воображал что угодно, но не то, что слышал о тебе десятки раз в разговорах с другом детства. Лет пять назад мы даже были на одном мероприятии: я встретил Закари, он обмолвился, что где-то рядом ходит его жена и что нам обязательно нужно познакомиться. Но так и не пересеклись.       — Что же у вас, парней, не принято делиться снимками спутниц жизни?       Арми отрицательно повёл головой:       — Может быть, он что-то и показывал, но я не обратил должного внимания.       — Ты бы себе столько сил, времени и нервов сэкономил, если бы оказался внимательнее — верно?       — Я очень много раз в жизни лажал, — мужчина широко улыбался, всматриваясь в редкие веснушки на её лице, в распущенные в беспорядке длинные коричневые волосы, в приглушённую, но изрядно довольную ухмылку, — но, боюсь, не в этом случае.       Тери вмиг стала серьёзной и, сделав полшага назад, глядела на Арми каким-то далёким, враждебным взглядом. Вслед за растерянностью пришла тревога, и Хаммер, предположив, что ляпнул что-то не то, потянулся к рукам девушки, однако было уже поздно: Тери сделала несколько шагов назад, вновь едва не упираясь в стену.       — Лучше завершить всё прямо сейчас, — безэмоционально молвила она, сглатывая сухой ком в горле.       Арми в привычном примирительном жесте поднял руки вверх и, ступая влево к двери, медленно уходил.       Лука разошёлся громким плачем. Тери вздрогнула, но вида не подала: беспокойство толстым слоем жгута сковывало её от стоп к шее.       Девушка провожала взглядом до сих пор влажный след от слёз на рубашке, красное пятно от удара о вазу на предплечье, растерянное и испуганное лицо, тёплое приятное тело, славные воспоминания, которые держали её на плаву все эти долгие и сложные месяцы… Арми Хаммер вновь покорно уходил из её жизни — так же, как делал это раньше: быстро и почти бесследно.       Перед тем как дверь захлопнулась, он посмотрел на неё в последний раз — с надрывом, с растоптанной надеждой, с недоумением, граничащим с отчаянием. Он сказал «прощай» одним лишь взмахом ресниц — И Тери испытала на себе ледяную баню. Побежав в детскую, она взяла из кроватки тут же успокоившегося на руках сына и, не видя ничего перед собой, побежала к лестнице, вдоль мягкого прохладного песка — Тери ещё видела мужской силуэт, слишком спешно уходящий вдаль. Она бежала, запинаясь, прижимая ближе к груди Луку, пока едва не впечаталась в спину.       — Прости, пожалуйста, за очередную грубость, — негромко произнесла она под убаюкивающий шёпот прибоя.       Хаммер развернулся на ноющих ступнях (кажется, что-то хрупкое всё же задело его голые ноги) и ненарочно зашипел от боли. Тери опустила глаза ниже и заметила красные пятна крови на пальцах ног и на песке, она зажмурилась от сожаления и стыда и медленно стекла вниз, пока не уселась на влажный от морской воды песок.       Арми попытался перехватить девушку за плечи, но не преуспел в этом деле.       Лука заплакал от брызг, что били по его заспанному личику, он норовился перелезть через плечо матери. Не думая ни секунды, Хаммер поймал младенца за несколько мгновений от падения. Взял на руки, поглаживая по голове и успокаивая.       Тем временем Тери стеклянными глазами смотрела туда, где несколько часов назад розовел закат.       — Мне очень жаль, что именно я встретилась на твоём пути, — впервые честно призналась она и глубоко вдохнула солёный воздух.       — Тери, Этери, Тери, — мужчина водил ладонью у лица девушки, пока она не слышала и не видела ничего, кроме очередной волны тоскливого отчаяния.       Лука уютно расположился на крепком плече и задремал.       Она чувствовала, что вот-вот разревётся, что её тщетно выстроенная стена из самоуспокоения и смирения готова развалиться тотчас.       — Я уложу ребёнка в доме и вернусь за тобой, ладно?       Тери, кажется, кивнула.       Когда через пару минут Арми вернулся, она уже мелко дрожала в мокрой одежде под порывами ветра. Мужчина накинул на неё взятый из детской плед и как можно теснее укутал в него.       Этери ощутила тепло. Она медленно выходила из затмения, с осторожностью переводя всё такой же стеклянный взгляд по левое плечо от себя, на упавшего рядом мужчину.       Его лицо было приветливым, участливым, чудаковато родным. Он появлялся в её жизни лишь короткими, но несомненно яркими эпизодами — солнечными вспышками, но очень скоро исчезал. Тери хотела думать, что он просто угас, но это было определённо не так, каждая новая встреча твердила ей о том, как опасно она облажалась в своих предположениях, надеждах, как глупо и наивно она полагала, что переживёт это наваждение в одиночку, что только ей эта помешанность может быть свойственна, что только она в ловушке.       Однако перед Этери было его светлое лучезарное лицо — он глядел на девушку с надеждой, с томительным ожиданием, даже со страхом. Что же она сейчас может выкинуть?       Сейчас, здесь, с Арми наедине, Тери не могла и не хотела от чего бы то ни было, связанным с ним и с её ненавязчивым счастьем, успокоением, отказываться. Более того: в ту секунду она была готова бороться за мужчину, рассматривающего её столь увлечённо на пляже удалённых от большей части мира островов. Она хотела быть с ним рядом. Но, безусловно, позволить себе этого не могла.       Этери медленно потянулась к лицу Хаммера и прикоснулась к прохладным мягким губам. Окружающий мир немного качнулся, и девушка утонула в нежном, самом трогательном касании, которое когда-либо было между ними.       — Я много лет никому этого не говорила.       — Неужели ты.?       Тери положила ладонь на щеку Арми и заставила этим осторожным жестом замолчать.       — К тебе хочется прикасаться.       Он замер, фактически застыл, в попытке разглядеть в глазах девушки намёк на то, что могли значить эти слова для неё. Искренность, ирония, провокация? Ждала ли она ответных признаний? Но Арманд растерялся, пропал в её спокойном нежном взгляде. Или он ничего не понимал в людях, или ему только что открыли душу.       — Тебе больно, — спустя пару мгновений сказала Тери, опустив взгляд на изрезанные осколками стопы, — пойдём в дом, нужно обработать… И где же ты оставил свою обувь? — спрашивала она по пути.       — Где-то бросил, когда бежал за тобой.       — Какая дикость.       Хаммер широко и счастливо улыбался, пропуская Тери внутрь особняка.