Моргни - и я исчезну

июль 2020г.

      Этери вдохнула уже остывший ночной воздух. Едва отправив за порог мужа, приехавшего впервые за пару месяцев в дом семьи на острова чтобы повидать сына, она распахнула окна, впуская свежесть, и уселась на полу рядом с колышущейся шторой. Мысли гурьбой влетели в голову, не оставив места уже сложившемуся в последние недели порядку, ощущению мира и покоя. Закари многие годы не появлялся в её жизни просто так, не принося за собой шквал отвратительных новостей и грядущих событий. И в этот раз он принёс с собой весть: Лукиан Льюис, отец большого семейства, тяжело болен.       Тери не могла в полной мере, с высоты полутора десятка лет, оценить своё отношение к тому, что было с ней в подростковом возрасте, о той связи, которая навсегда останется между нею и отцом Закари. Были сожаления, долгие страдания, акты самобичевания, яростной любви, злости — было всё, кроме подведения итогов. Она рассчитывала, что когда-нибудь, при более удобном случае, хорошенько поразмыслит над болью, что покидала её слишком долго, над ответственностью, что понесла она и её мать… Ей было о чём порассуждать, дать оценку.       «Он довольно плох», — пронеслись в мыслях слова мужа.       Однако времени оказалось чрезвычайно мало.       Тери перенеслась на десять лет назад, в кабинет Лукиана. Он, параллельно устремив взор на стопку бумаг на столе, обратил своё нервное внимание на девушку с дорожками слёз на щеках, она крепко сжимала руки в замок; вена на шее дёрнулась — Тери всхлипнула.       — Милая моя, этот разговор обречён на провал. Я не могу ничего тебе обещать, кроме чувства безопасности в моей семье. Я обещал твоей матери, ничего не изменилось.       Этери нервно сглотнула, опустила глаза к балеткам с узором в виде красных роз.       Льюис скользнул тёмными глазами вдоль худого, какого-то скрюченного детского тела и не смог припомнить, почему однажды захотел эту мелкую девчонку. В основном его привлекали дамы старше, эффектнее и умнее. Она же была по уши в него влюблена и бесконечно преданна — что не являлось хотя бы мало-мальски важным аргументом, но, по какой-то неведомой причине, всё-таки волновало уже успокоившееся сердце Лукиана Льюиса.       — Закари достаточно хороший мальчик? — холодно спросил вдруг мужчина, Тери дёрнулась на месте, нервно сжав губы и подняв испуганный взгляд на Льюиса. — Ты ему нравишься. Да ты и сама это знаешь. Вы с начала года будете вместе учиться. Он только-только вернулся из Японии, жаждет новых знакомств, совсем позабыл свой дом, — Лукиан повёл головой, выражая сожаление, — засиделся он в своём Токио, его пора готовить к работе в компании. Хочу, чтобы он никуда не рвался, понимаешь, Этери?       Она кивнула.       — Ты хочешь, чтобы мы начали встречаться?       Льюис с хитрецой взглянул на девушку и, ухмыльнувшись, стал шерстить документы на рабочем столе.       — Это может помочь, — мужчина коротко посмотрел на худой живот Тери.       — Какой абсурд, — прошептала зло она в горловину водолазки.       — Мы одно лицо. Ну, глянь же, славная, — с улыбкой пропел Лукиан Льюис, выжидательно глядя на затылок девушки. На полочке у стены стоял семейный портрет: мать, отец, сын и дочь. Они выглядели счастливыми — совсем не такими, какими являлись в жизни.       По телу Этери прошёл холодок.       «Это абсолютно за гранью», — подумала она, но произнесла вслух иное:       — Я не буду лгать ему о том, что ношу его ребёнка. Это нечестно. Тебе не жаль своего сына? — она задержала дыхание в ожидании ответа.       — Дитя останется в семье — что ж тут плохого-то? — Лукиан рассмеялся на пару мгновений и, словно отмахиваясь, указал головой в сторону двери:       — Иди, милая. Много дел. В пятницу ждём на ужин как штык.       А после — затемнение, мрак.       Выкидыш, много крови, боли и страха.       Тери вздрогнула, словно очнувшись. Её сердце билось о грудную клетку, в голове стучал пульс. Прохладный ночной ветер, слегка завывая, влетал в комнату.       Уйдут ли со смертью первопричины все последствия, оставят ли её в покое, забудут ли? Этери громко выдохнула, только осознав, что продрогла. Некогда горячие слёзы жгучей тропой остудили скулы, тело ныло от продолжительного пребывания на голом паркете, в виске бил набат, тошнило.       Поскользнувшись и едва не свалившись, Этери устремилась в ванную комнату, дабы как следует проблеваться. На душе было в крайней степени погано.

***

      — Вот, прошу к ознакомлению, — Арми, в жёлтой яркой рубашке и с такой же лучезарной улыбкой, стоял на пороге, держа параллельно телу айфон с каким-то открытым документом, — скоро я буду свободен от беды, как дикий ветер. Или принесу собой беду? Ах, — он улыбнулся с ухмылкой, — время покажет.       — Ты решился?       — Да, — мужчина активно кивал головой, — свежие фрукты и ягоды? — он протянул корзинку девушке.       — Она знает?       Арми пожал плечами, послушно входя в помещение.       — Я много раз просил сделать это мирно, она отказалась. Однако заявление есть, первое слушание через полтора месяца, — мужчина мыл в раковине свежие ягоды и с упоением вещал дальше:       — Хочу, чтобы это всё как можно быстрее закончилось… Лука спит? — он дёрнулся в детскую, но осёкся, когда женская рука осторожно прикоснулась к его плечу.       — Только уложила.       — Ты плакала? — лицо мужчины помрачнело. Он взял большим и указательным пальцами подбородок Тери и осмотрел очевидные круги под глазами. Щёки и веки были припухшими. — Закари? — одними губами произнёс он. — Что здесь произошло? — корзинка свалилась из рук обратно в раковину.       — Он ни при чём, я в порядке.       Арми иронично рассмеялся, болезненно схватив Этери за локоть.       — Я же попросил прийти к вам. Мы давно не виделись с ним. Я бы не сдал нас, Тери. Что вы делали тут эти чёртовы четверо суток? Он тебя трогал?       Этери поджала губы и несколько резко высвободилась из хватки мужчины.       — Если ты вдруг помнишь: он мой муж, отец моего ребёнка.       Тери готова была поклясться, что увидела слёзы в уголках глаз Арми. Но он отвернулся, вынимая корзинку с фруктами и ягодами.       — Как насчёт голубики? — мужчина натужно улыбнулся, обходя полукругом застывшую девушку и взяв в руки турку. — А я пока приготовлю нам крепкий кофе.       Она озадаченно рассматривала профиль мужчины, изучающего пейзаж вечереющего океана на террасе.       Лука надувал шарики во рту из детского йогурта, большую часть еды направляя на белую футболку.       — Сколько можно, ну, малыш, — сетовала Тери, глядя как очередная ложка оказывалась на шее и ткани одежды.       Тери не заметила, как Арми очутился за её спиной и, нагнувшись, поцеловал её в шею. Волна фриссона прокатилась по телу, и девушка широко улыбнулась:       — Скоро пойдём укладывать этого негодяя, — шутливо изрекла она.       — Чур сегодня это сделаю я, у нас своя химия, — Арми взял за ладошку Луку и подмигнул ему, малыш в ответ рассмеялся.       — Я люблю… Тебя, — еле-еле слышно прошептала Этери, с тоской глядя в спину скользнувшему в детскую мужчине, — и, наверное, полюбила с первого вдоха рядом.

***

      Лукиан вёл указательным пальцем вдоль овала юного румяного лица, замирая у пухлых розовых губ, и изучающе ввёл палец в тёплый влажный рот.       Девочка сглотнула ком испуга.       — Как же ты хороша, моя милая. Свежа, невинна, добра. Так сложно сдерживаться, когда рядом такой неогранённый бриллиант.       Девичье сердце трепетало: стоило низкому и густому голосу обратиться к ней с такими признаниями — колени дрожали и сердце пропускало удар. Лгать он не мог. Взрослый, красивый и статный мужчина любил Тери. Такой нелепой, неуклюжей и трусливой — что ещё нужно для девичьего счастья?       — Вы вернётесь за мной?       Льюис широко растянул губы в улыбке. Лямка сарафана в мужских руках нерешительно опускалась вниз.       — Девочка моя, мы ведь договорились ещё вчера: обращайся ко мне на «ты».       Ответа Тери так и не получила, однако нашла в себе силы уверенно взглянуть в карие проникновенные глаза и сжать руку на мужской ладони, останавливая.       — Вы уедете послезавтра. Мне стоит ждать вас обратно?       Вместо ответа Лукиан поцеловал розовые губы с пахнущим карамелью блеском.

***

      Тери замерла у дверной арки, из-за спины наблюдая за Арми, поднимающим вверх Луку в игре, малыш громко смеялся.       Светлые глаза с длинными ресницами, аккуратный профиль, ангельское выражение лица — Тери и без генетического теста знала, чьего сына растила. Знала пусть и не с первого взгляда, но чем дольше Арми проводил время с Лукой, тем сходство было очевиднее. Любопытно, существовал ли вообще человек, увидевший их вместе, кто не заметил бы почти ксерокопийного сходства?       Паника липкими холодными пальцами распространялась от шеи к запястьям. Может ли Тери иметь хотя бы маленькую надежду на то, что, увидев Арми воочию рядом с сыном, Закари не поймёт, что его обманули? Как скоро при таком раскладе Этери ожидает казнь?       Но Хаммер, похоже, ничего не замечал или не мог поверить в это, решиться спросить. Официально это ребёнок другого человека, Тери молчала — к чему лезть туда, куда его не звали? Потому Арми предпочитал не замечать этого, всё чаще улавливая в чертах Луки своё отражение.

***

      — Я люблю тебя.       Лукиан дёрнулся, мгновенно отрезвев после двух бутылок элитного красного сухого.       — Я тебя люблю, — голос надорвался, превратившись в хрип.       Тери держалась из последних сил, чтобы не зарыдать.       — Больше всего на свете, понимаешь? Зачем нужна эта история с Закари? Давай я уеду, исчезну из твоей жизни. Лукиан, взгляни на меня, на ту тень себя прошлой, которой я стала. Зачем такая жена твоему сына? Зачем будущему ребёнку другой отец? Я прошу тебя, пожалей нас. Не меня, его, — девушка положила ладонь на слегка округлившийся живот.       — Это эффект гормональных изменений — ты справишься, милая.       — Если не отпустишь меня — я покончу со всем этим.       — Как? Тери, Джульетт не позволит этому случиться — ты же понимаешь, моя славная? Потерпи немного, скоро тебе станет легче.       Тери безжизненно упала в кресло и, поджав колени, разрыдалась.       — Ты никогда меня не ценил. Не любил. Только желал, но желание ушло.       — Забавная моя, подними головушку, — мужчина кончиками пальцев прикоснулся к подбородку Тери, — это ведь одно и то же. Поспи, пожалуйста, отдохни. Пойди к Закари, ему, должно быть, одиноко: новоиспечённая жена где-то пропадает. Ты сильная и умная — а это самое важное.