Моргни - и я исчезну

      В стену, с хрустом и звоном разлетевшись на части, врезалась ваза.       Глаза были холодны, словно страшные липкие сны, и пусты, будто последний холодный осенний день. Костяшки пальцев побледнели, на лбу билась вена.       — Кто она? С ребёнком? Ты совсем охерел, Хаммер? — женщина зло выпускала резкие ледяные струи воздуха. — Ты, урод такой, позволяешь себе, живя один всего пару месяцев, разгуливать с новой тёлкой по тем же улицам, где ходят твои дети, ты в край поехал? — Элизабет сделала пару шагов вперёд, встав перед диваном, на котором в осколках сидел мужчина, с омерзением и некой даже победой уставившись на кровавый подтёк над его бровью. — Больно? Это тебе в качестве напоминания о том, что ты творишь. Будет хуже, имей в виду.       Перешагнув через ноги пребывающего в шоке мужчины, Элизабет направилась к выходу.       — Бросай хренью страдать, это мы уже проходили. Гуляй пока гуляется, но чтобы ни одна душа об этом не знала, понял? Иначе… — Дверью хлопнули с силой.       Хаммер перевёл отсутствующий взор на картину напротив, в уголке которой, рядом с именем автора, блестело несколько капель крови. Он оглядел помещение, где ещё пару часов назад было не идеально, но вполне себе чисто. Сейчас же повсюду валялись разбросанные, сломанные, разбитые вещи.       Мужчина поморщился, будто на ранку попала лимонная кислота: травма над бровью впервые сообщила о себе. Тупая боль в затылке вторила ей, не давая мыслям окутать сознание. Тошнило.

***

      Ручка на двери дёргалась туда-сюда, но не поддавалась: обессиленные руки тряслись, в горле застрял ком, и жутко хотелось пить. Остановив себя невыразимо огромным усилием воли, она тихо взвыла, прислонившись к дверному косяку.       Туфли на привычно высоких каблуках, кажется, сдавили каждый миллиметр кожи, сжали нервы и натёрли сразу сотню мозолей по пути от арендованного дома мужа до такси и от такси до отельного номера.       Испытывая одновременно боль, отчаяние, ненависть, страх и злость, Лиз продолжала стоять на месте, прокручивая в голове, словно в миксере, десятки бесконечных мыслей о том, что было, что стало и что ждёт впереди.       «Полная и беспросветная п…», — подумала она и, вскинув голову вверх, пыталась сдержать огненно горячие слёзы.       — Я прошу тебя: останься, — женщина быстро стёрла скользнувшую вниз слезу.       — Мне всё это осточертело. Это всё, — Хаммер вскинул руками, указывая на убранство дома.       — Не кричи, пожалуйста. Харпер и Форд только-только заснули, до полуночи ждали папу.       Мужчина бросил на жену взгляд с укором.       — А вот приличную жену и мать строить здесь не надо, играть не перед кем, — его язык заплетался, но мысли формулировались, на удивление, чётко.       — Я никого не строю. И это не я шлялась, — Лиз глубоко вздохнула, перейдя на шёпот, — где попало и с кем попало.       Хаммер демонстративно рассмеялся, раскидываясь на кровати.       — Разве мы не обсуждали это уже добрую сотню раз? Каждый делает что хочет. И не надо, — с нажимом произнёс он, — притворяться, будто я один разрушил эту семью.       Лиз задержала дыхание, развернувшись вполоборота к мужу. Спустя несколько секунд тихо сказала:       — Я очень много раз просила у тебя прощения. Я виновата. Но то, что с нашей жизнью делаешь сейчас ты, не может встать в одном ряду с моим проступком. Я надломила нас, а ты — крушишь, долбишь битой в попытках отыграться. Я боюсь за детей и за себя. Ты становишься всё более бесконтрольным и сумасшедшим… Я устала, поговорим позже, — не дождавшись ответа, Элизабет притворила двери и, прислонившись к ним, со всей силы зажмурилась, впиваясь длинными ногтями в кожу ладоней.       Собравшись с духом, Лиз нажала на звонок, нервно перебираясь с одной больной ноги на другую.       — Привет, детка, — женщина расплылась в улыбке встретившей её дочери, — как спалось?

***

      Услышав шаги за дверью, девушка подскочила с кресла, где, уже готовая к выходу, терпеливо ожидала Арми. Младенец мирно сопел в сумке-переноске — она кротко улыбнулась, одними уголками, ощутив переполняющее её волнение — счастье, удовольствие, предвкушение, и, взяв сына, спешно направилась к выходу.       — А вот и я! Та-дам! — Закари накрыл растерянную девушку объятиями, нежно поглаживая по волосам. — Получилось приехать раньше. Ох уж эти командировки, так выматывают, — Тери попятилась, пропуская мужа в дом. — Ты мне не рада, что ли? — с хитрецой поинтересовался Льюис, поцеловав жену в лоб.       — Рада, — тихо молвила она, потупив взгляд на загрязнившихся ботинках мужа.       — Ах, это, от машины до дома успел испачкаться — чёртова ранняя весна! — поймав взгляд Тери, Закари иронично рассмеялся.       — Я думала, что ты не вернёшься, — сев напротив мужа за массивным обеденным столом, девушка нервно изучала сетку вен на своих худых ладонях.       Мужчина остановился, одним тугим комом сглотнув еду, сжал губы и тупым взглядом уставился в красное деревянное покрытие стола.       — Это ведь в прошлом, так?       Этери ничего не ответила, испытав жгучую волну стыда и бессилия.       — Я уверен, что это в прошлом, — жёстко произнёс Закари и медленно приступил к разрезанию стейка.       — Такого не может быть, — скорее себе, чем мужу напротив, прошептала девушка, — просто немыслимо.       Закари поднял взгляд от блюда впервые за двадцать минут, холодно воззрившись на Тери.       — Ты хочешь, чтобы я пал ниц, разрыдался, спрашивал богов о том, как всё это свалилось на меня, почему? Может быть, пошёл бы напрямую к отцу, чтобы набить ему лицо? Что я должен сделать по-твоему, Тери? Ты меня чуть не погубила, сведя с ума, но вот спустя несколько месяцев я отошёл, готов снова сидеть с тобой за одним столом — да чего ты добиваешься, в конце концов?! — вспылил Закари, встав и резко отпустив приборы из рук. — Я смирился с тем, что узнал о тебе. Давай на этом закроем эту тему. Пойду приму душ с дороги.       Тери мелко трясло, когда она собирала упавшую на пол тарелку с едой.       «Он не должен был тогда меня прощать», — пронеслось эхом в голове девушки, и, нацепив улыбку, она распахнула двери Арми.       Светловолосый, кукольно прекрасный мужчина расплылся в широкой улыбке, перехватывая ручку переноски со спящим Лукой.       — Вы готовы, леди?       Тери задержала дыхание, изучая пышущее здоровьем и красотой лицо, загорелое тело, радужную улыбку — и ей нестерпимо захотелось взять этого человека за руку и сбежать вместе туда, где никому не будет до них дела, где они останутся один на один, в мире, спокойствии и любви.       Тери сдержанно кивнула и, закрыв двери, пошла следом за Хаммером, в развевающихся на ветру хлопковых бежевых брюках и такой же рубашке. Его волосы блестели под солнечными лучами, до Тери доносился аромат сладковатых мудрёных духов. Ускорившись до лёгкого бега, девушка взяла Арми крепко за руку, щурясь от слепящего солнца, мысленно утверждаясь вновь, что не может позволить себе Хаммера, он слишком хрупкий и ценный экспонат для её личной кунсткамеры.