Моргни - и я исчезну

      — Негусто, — было тихо произнесено за спиной, — мы же проведём на островах аж двадцать девять ночей и тридцать дней.       По затылку разлетелись мириады тревожных мурашек. Шаги не отдавались эхом или едва заметным скрипом половиц, зато в её голове звучали словно преследование агрессивным душевнобольным. Собственно, во время отсутствия в доме (и уже там) в её голове мчал вагон мыслей, норовивший разнести к чертям черепную коробку. БЕЖАТЬ. ПРЯТАТЬСЯ.       Сейчас или уже никогда — Этери знала, что на пределе, это её последние силы, шанс. Решиться остаться ни с чем, подставиться опасности, неизвестности, возможно, без любимого ребёнка. Даже так лучше, чем сохранение статуса-кво. Хватит, обман длиною чуть больше чем в десять лет пора завершать. Отрубать, как ногу, поражённую гангреной.       — Милая, — рука задела плечо. Этери внутренне собралась, — что-то не так?       Тактичная, нежная интонация, почти с любовью.       Она, шумно выпустив струю горячего воздуха, усмехнулась.       Могла ли Этери вспомнить, с каких пор её жизнь стала похожа на плохой бразильский сериал? Сын, рождённый не от мужа — опостылевшего, опасного человека; горячий любовник; новый яркий сексуальный опыт, рискующий затащить в свою бешеную воронку.       Она дёрнулась брезгливо. Ледяная отрезвляющая волна полоснула по венам. ТЕРЯТЬ НЕЧЕГО.       — Волнуюсь перед длительным полётом, — отмахнулась от Закари и напряглась, пытаясь припомнить, не оставила ли чего-то важного из вещей. Документы, бельё, один комплект сменной одежды.       — Посмотри на меня, — рука легла на локоть. Секунда — Этери встретилась с безучастным выражением холодных карих глаз. И кого они пытались все эти годы обманывать? Преданный влюблённый и вынужденная выйти замуж за сына своего самого любимого человека. Сюр. Нелепица. Тупая мыльная опера.       — Оставь это, — удар по ладони, как при попытке уничтожить мешающую спать муху.       Безэмоциональные слёзы застыли в глазах женщины.       — Сядь, — шлепок по коленям — Этери обессиленно упала на кровать.       Закари сел рядом, одним широким жестом скинув разложенные вещи на постели.              Холодные ладони, взявшие жену за руки, проникновенно глаза в глаза. Поднявшаяся пыль в воздухе. Время стало мокрым, ощутимо циркулирующим между двумя телами.       — Этери, ты не сможешь никуда уехать от меня, пока я этого не захочу — ты же это понимаешь, моя дорогая? — голос чарующий, едва не светящийся дружелюбием.       Холодок сковал артерии и сосуды. Этери судорожно мазнула взглядом в поисках тяжёлой вещи.       — Что я могу сделать, чтобы ты успокоилась?       Тишина. Тихое журчание воды.       — Отпусти.       Раздался оглушающий, жуткий, болезненный смех. Этери подняла взор из-под влажных полуопущенных ресниц — его трясло. Содрогаясь в истерическом припадке, он отвёл наконец от неё вызывающий зуд взор ядовито-карих глаз.       — Какая же ты у меня глупенькая.       Женщина сжала кулаки до побеления костяшек и лёгкой боли и выпрямилась.       Быстрые остужающие слёзы наперегонки бросились по бледным щекам. Схватив резко наполовину собранную сумку и папку с документами, бросилась почти бегом наутёк. Коридоры и лестничные пролёты смешивались в один размытый образ. Слёзы мешали хоть на чём-то сконцентрироваться.       Уже на выходе к гаражу женщину до адской острой боли схватили за предплечье — Этери вскрикнула, постаравшись рефлекторно выбраться, но сильные и уверенные руки толкнули худое тело к стене. Тери ударилась головой, тупая боль растеклась по телу, превращая его в ватное недоразумение.       Она зашипела, расфокусированно вглядываясь в лицо своего мучителя: ни одной эмоции обнаружено не было. Тень, спешно нарисованный портрет, непродуманно и нестарательно.       Ладонь перетекла на горло с пульсирующей веной и ощутимо сжала его. Слёзы с пущей силой полились из глаз.       — Пус-ти, — прошипела Этери из последних сил. Стопы онемели, и безволие поднялось уже к коленям. Если он её отпустит — женщина неминуемо с грохотом свалится на пол и переломает себе ноги.       — Обещай, что выкинешь всё это дерьмо из своей головы. Клянись.       Незнамо откуда взявшееся ехидство отразилось на женском лице: она прыснула, тут же подавившись, и, закашлявшись, орошила безучастную физиономию мужа слюнями, почти плевком.       Равнодушный прежде лик Закари преобразился яростью. Кулак прилетел в скулу женщины, она едва слышно застонала, из последних сил пытаясь оттолкнуть навалившегося мужчину.       — Ну что тебе там нужно? Захотелось, чтобы сочно отымели? — с издевательской усмешкой поинтересовался он, серьёзно изучая профиль Этери.       Она молчала, стараясь сохранить в себе хотя бы намёк на жизнь. Дышала короткими вдохами, замедляя в организме все процессы.       — Чего же не пришла ко мне, славная? Я очень соскучился по тебе, моя прекрасная. До одури. Взгляни на меня, нежная моя, единственная. Я болен тобой, Этери. Всю свою сознательную жизнь. Я же готов был с тебя пушинки сдувать: езжай куда хочешь, живи где хочешь, рожай выблядков. Чего тебе ещё было нужно? Какой другой идиот позволил бы обращаться с ним, как с куском изношенной тряпки? Ты правда такая наивная, что не могла догадаться, что и моё, невероятно огромное, как бесконечность, терпение всё же конечно?.. — Голос затих. Этери нервно зыркнула на мужа. — И вот оно исчерпало себя. Я пуст. Зол и готов идти на крайние меры. Чего бы мне это ни стоило, но ты останешься со мной ровно до тех пор, пока мне не надоест.       И рука, словно пренебрежительно, соскользнула с мертвецки бледной шеи. Глубоко вдохнув, Этери закашлялась, неминуемо свалившись на холодный каменный пол.       Глядя сверху вниз и ожидая, пока жена придёт в себя, мужчина прокручивал в своей голове десятки мыслей. Казнить или помиловать?       — Ты — моя главная ошибка в жизни, — спустя пару минут, отдышавшись и прижавшись к стене, как к единственной в жизни опоре, ядовито выплюнула Тери, — сейчас я знаю это наверняка.       В нескольких сантиметрах от живота женщины ударила глухо стопа в дорогих кожаных ботинках. Стена, казалось, задрожала.       — Вставай, — грубо бросил Закари и, не дождавшись реакции жены, схватил её за плечо до ядовито-жёлтых синяков в будущем.       Едва не размазывая по полу, Льюис затащил Этери в свою спальню и бросил брезгливо на идеально застеленную постель.       — Как хочешь?       Женщина сглотнула густую едкую слюну, в замешательстве подняв взгляд из-под дрожащих ресниц.       — Что нравится? — повторил безэмоционально он. — Я сделаю всё, чтобы ты выбросила его из своей бестолковой головушки.       Рыкнув, Закари едва не упал на Этери, успев выставить руки параллельно её лицу. Женщина зажмурилась, уже готовая к чему угодно. Даже, пожалуй, к самому ужасному.       Одним резким движением развёл её колени и стянул свободные брюки в спортивном стиле. Трусики были разорваны посредством лёгких манипуляций с тонкой тканью.       Сразу несколько пальцев вошли во влагалище. Этери инстинктивно попыталась сомкнуть колени, однако была остановлена грубой рукой, сжавшей кожу до острой-преострой боли.       Насухую к двум пальцам присоединились ещё два. Затем вся ладонь оказалась внутри.       Горячие, обжигающе-нестерпимые слёзы текли по лицу женщины, находящейся уже в полубессознательном состоянии. Сопротивляться с каждой секундой становилось всё сложнее.       — Что дальше, великолепная моя? — лицо очутилось перед её распахнутыми в ужасе глазами — такое расслабленное, умиротворённое выражение. — Добавить член? Или, может, какой-нибудь необычный предмет?       Тери всхлипнула, из последних сил отрицательно ведя головой.       — Ладно, договорились. Но, кажется, я тебя недостаточно возбуждаю? Там, — он указал взглядом ниже, — ужасающе сухо.       Поймав растерянный взор изумрудных глаз, мужчина удовлетворённо усмехнулся.       — Ты предпочитаешь, чтобы было больше участников, верно, моя славная? Это не проблема, — Этери застонала, конвульсионно дёрнувшись под телом зверя, — подожди, — карие глаза насмехались над жертвой, так и говорили: «Ты попалась».       Отстранившись, Закари что-то сделал в смартфоне, с улыбкой вернувшись к лицезрению сжавшейся на смятых простынях жены.       Спустя меньше чем пару минут в дверном проёме возник… Марк.       Закари сложил руки на груди, с рассеянной улыбкой ловя потерянное выражение лица Этери.       — Та-дам! — шутливо взмахнул руками он, указывая кивком головы на Руссо. — Приятный сюрприз, не находишь?.. Марк, можешь приступать.       Женщина спохватилась, в ужасе наблюдая за мужчиной, медленно склоняющимся над ней. Тело пробило крупной дрожью. Это его наказание? Он обо всём знал? Ей не могло почудиться!       Зажмурившись как можно крепче, Этери опустила голову на подушки, смирившись с тем, что она действительно попала.       Член вошёл полностью, одним рывком. Она застонала, срываясь на хрип. Боль растеклась по телу новым, бетонирующим слоем.       Сколько это длилось, она не знала. Пять часов, двенадцать, сутки, двое?       Когда её губ коснулись тёплые, едва ли не заботливые губы, Этери уже давно потеряла ощущение реальности: после того как к пытке вновь присоединился Закари, и уже два человека лишали её всяческих прав, она лишь пыталась сконцентрироваться на дыхании и надеяться, что, когда она откроет глаза, уже будет далеко отсюда. В другом мире? В прошлом? В бесконечном сне?       Она лежала в одиночестве, глядя в белый потолок. По всему телу отдавали тупой болью бесчисленные синие пятна, кровь тонкой линией текла из отверстий, в том числе изо рта, поскольку в процессе Этери случайно дёрнула головой, за что получила новый удар, уже в зубы.       Слёз не было, чувств и мыслей — тем более.       Одна только обволакивающая, безмерная, мерцающая пустота.

***

11 января 2021г.

      Она лениво тыкала вилкой в сэндвич с лососем и авторским соусом, поднимая изредка взор на отрешённое лицо прежнего любовника.       — Вы снова вместе? — кокетливо вопрошала женщина, пытаясь унять волнение.       — Давай сразу к делу, Лиз.       Она повела плечами, но получилось нервозно.       — Их трое. Вернее пока трое. Написали мне после жёлтых новостей о ново-старом романе Хаммера.       — Я ознакомился с тем, что ты скинула на почту. Есть что-нибудь более значительное?       Женщина прыснула, отпив вина из изящного бокала.       — Чем его фантазии?       Марк кивнул.       — Это сложно раскрутить. Переписки в сети, пустячное знакомство со шлюхой. Мало, очень мало конструктива.       Элизабет хохотнула, игриво взирая на мужчину напротив:       — Есть ещё злая маленькая сучка, которой оказалось мало.       — Ты о Мэри Аддамс?       — Материал неплохой. Так и вижу красочные фотографии со связанной побитой шавкой, — женщина блеснула идеальными зубами, — «КОРОЛЬ САДО-МАЗО АРМИ ХАММЕР» и снимки этой измученной девчонки. Плюс переписки, где он грозится сделать более жестокие вещи.       — Не можешь найти себе места, да, Лиз?       Она отвела взгляд, меняясь в лице. А кого не задело бы, что её муж изменял ей по-настоящему половину их брака? Вернее, как минимум, очень хотел этого.       — Всё просто. Я хочу сделать ему больно. Не знаю, какова твоя мотивация, но… Сейчас мы смотрим в одном направлении, верно? Может, не будем ворошить прошлое и болезненное? Всё закончилось. У нас новая глава в жизни. Счастливая, надеюсь, — женщина звучало тускло, совершенно безрадостно.       Впрочем, Марку было не до чужих мотивов — ему бы избавиться от этого Льюиса и уйти в вольное плавание, если повезёт — к Арми. Последнего обсудят в социальных сетях, напишут грозные сообщения, несколько «обличающих» статей и забудут о скандале. Зато они оба будут свободны. От Этери, её мужа, от сучки Лиз — ото всех. Вдвоём? Предстояло немало работы.       Чего Марк Руссо боялся больше: шантажа из-за связи с женой одного из самых влиятельных людей Штатов или вновь потерять Арми, как песок из пальцев упустить?       Он, как ни пытался в себе разобраться, чётко ответить на этот вопрос был не готов. Многое зависело от взаимности — если бы он лишь на чуточку получил одобрение, прежний тёплый взгляд, призрачный шанс на общее будущее?       У него было время всё обдумать, понять, кто и зачем ему нужен. Два года бесконечных мук, много алкоголя, цепочка ни к чему не обязывающих связей с женщинами и мужчинами, страх одного лишь взгляда в глаза — зачем, как так вышло, что умненький и способный Марк в попытке присвоить себе самого дорогого человека не решается говорить ему о своих чувствах, а посягает на его личную жизнь. На пьяную безотказную Лиз, например. Несчастную, грустную дуру. Как она посмела, живя бок о бок с Арми, засыпая с ним в одной постели, занимаясь с ним любовью, быть такой плаксивой, несчастной? Словно издеваясь над ним, Марком, над его безответной, многолетней, глухой любовью.       Кто придёт к Арми на помощь, если все его шлюхи ополчатся против него?       Кто же его приласкает, если эгоистичная, непрошибаемая идиотка Этери Льюис кинет Арми, предав все свои обещания и общие безоблачные планы?       Вопрос риторический.

***

17 января 2021г.

      Этери почти могла сидеть, не испытывая дискомфорта. Мышцы внутри хоть и отдавали периодически уже тупой болью, но не превращали простую попытку двинуться во сне или встать в смерть под скоростным поездом.       Всё было относительно в порядке. Она могла иногда смотреть в сторону других людей, могла умыться с утра, не испытав всю гамму отчаяния и ненависти к своей жизни. Тери пыталась оставаться на плаву, не сводить себя с ума от неизвестности: что же там с Арми, с Лукой, что же будет дальше, сможет ли она когда-нибудь ещё выйти на своих двоих из дома Льюисов? Вопросов была масса, но она предпочитала о них не думать. Ибо любое поползновение в ту сторону грозило построением плана о том, как покончить с собой, находясь запертой в своей спальне, без каких-либо верёвок или острых предметов.       Пусть и ограниченно, но ей был доступен интернет.       Лишь пару дней назад она нашла в себе силы, чтобы зайти в поисковую строку и вбить сначала имя Арми Хаммера, а после и фамилию своего мужа.       Сейчас она делала то же самое, ожидая прочесть какую-нибудь небольшую статью о том, какие фильмы планируются, где будет промо, как проходят съёмки.       Этери в ужасе уставилась на экран телефона. Десятки статей в поисковом запросе на разный лад гласили: «АРМИ ХАММЕР — КАННИБАЛ, МАНЬЯК И НАСИЛЬНИК».       Палец скользил всё ниже и ниже по экрану. «Отменились съёмки», «прекратили сотрудничество».       — Нам обоим конец, — тяжело сглотнув, прошептала она, чувствуя, как вниз, на постель, потекла крупная слеза, — что же я наделала, Арми…