Моргни - и я исчезну

      Первая весточка пришла уведомлением на смартфон спустя полторы недели, первую из которых Арми благополучно провёл с Марком, болтая, вспоминая всякое, валяясь, смотря кино и изредка занимаясь в спортзале этажом ниже. Тогда Руссо уже вышел на работу, сетуя на то, что очень волнуется за своё детище, за студентов — особенно в такие времена. При этом друг не забывал о своём госте, часто отправляя ему смешные смс-ки и предлагая различные варианты времяпрепровождения на вечер.       С того дня, когда они почувствовали что-то большее, не оформленное словами, но крепкое, их душевная близость восстановилась — быть может, стала более сильной, чем несколько лет назад. Они проводили время как юные влюблённые, изредка несмело целуясь и обнимая друг друга иначе. Арми почти смог отвлечься и не был готов получить сообщение от этого абонента.       Он долго вглядывался в буквы, словно в них было что-то зашифровано, что-то, требующее более пристального внимания. В реальности же он просто не мог придумать, как поступить, что сказать и нормально ли чувствовать только холод внутри. Нормально ли?.. После всего того кошмара, который они создали вокруг себя. Но Арми определённо придёт в себя, он всё-таки мужчина (да здравствует маскулинная сила!), но что станется с Этери, на что пойдёт Закари в отношении неверной жены? Арми выпытывал Марка после того единственного посещения дома Льюисов за последние десять дней — что с ней, как она выглядит, здорова ли, находится ли вообще в доме? Но Руссо упорно молчал, ссылаясь на то, что разговор с Закари об Этери не заходил и в доме он её не видел. Хаммер пытался ей позвонить или написать — телефон был недоступен, социальные сети удалены — она словно перестала существовать для этого мира, и Арми не знал, что чувствовал по этому поводу. Неужели облегчение? Или всё же некогда яркая боль настолько притупилась, что воспринималась как ноющий годами зуб?       Арми нервно прикусил щеку и выругался. Дыхание после зала было сбитым — или же от волнения мир несколько трещал вокруг, а в ушах свистело. Мужчина упал на кухонный стул и упрямо уставился в экран. Текст, присланный с неизвестного номера, гласил: «Мост за 101-м шоссе. Буду к трём. Э.»       Он перевёл взгляд на время, было всего десять утра, до смутно знакомого моста добираться около часа. Арми выпрямился, тяжело выдыхая, и засуетился, решив быстро перекусить, но тут же позабыв, где и что в уже знакомом доме находится. Свалился обратно на стул, в несколько глотков поглощая двойной американо. Теперь сердце забилось где-то под гортанью — не хватало ещё тахикардию заработать. Он принял холодный душ, тепло, но небрежно оделся и спустился в гараж. Марк предложил пользоваться любым его транспортным средством — хоть великом, хоть самокатом, но Арми выбрал «неприметный» Jeep красного цвета.       Приехав по серым дорогам за полтора часа до оговорённого, наворачивал круги, чувствуя, что, кажется, сходит с ума — уже и подставу почуял, и физическую расправу, и затем — желание уехать. Стыд в придачу. И когда всё стало так тоскливо и безрадостно?       Этери обнаружилась у парапета: склонив голову, она наблюдала за льдом вперемешку с густой водой. Припарковавшись у небольшого мостика, Арми аккуратно прикрыл двери и почти бесшумно подошёл к женщине со спины. Мягкая ткань тёмно-серого по щиколотку пальто укутывало тело Льюис практически полностью.       Мужчина замер, не решаясь окликнуть и начать разговор. Терять уже было нечего, но былое тяжёлым грузом лежало на плечах. Первой подала голос Этери:       — Здесь хорошо, не находишь? — не оборачиваясь, слегка теряясь в порывах ветра, сказала она.       Арми решительно шагнул вперёд, встав параллельно ей. Речная прохлада продувала уши и обжигала щёки. Запахнув теплее спортивную куртку, Хаммер таки решился спросить:       — Это всё он? — вопрос был задан прежде, чем Этери повернула голову в его сторону.       Тени синих разводов растянулись по подбородку — по телу Хаммера прошёл лёгкий ток. Он едва удержался, дабы не вынудить её показать больше кожи, чтобы определить, насколько то, что пережила Этери за последнее время, страшнее, чем крах его карьеры.       Всё было понятно без слов. Этот роман был слишком рискованным, и риск огромной беспросветной тьмой стоял перед ними. Они, конечно, знали, что игра будет непростой, опасной и, скорее всего, неудачной, но это не облегчало принятия неутешительных последствий.       — Я пришла, чтобы попросить тебя кое о чём.       Арми внимательно всматривался в сгусток почти чёрных туч вдали, за рекой, и слушал журчание воды.       — Забери Луку, — предвосхищая незаданный вопрос, пояснила: — Он у Джульетт.       Десятки вопросов зароились в его мыслях.       — А что же ты?       Секундное затишье, и Этери продолжила:       — Я не видела его уже больше месяца, Закари упрямо молчит, но я знаю, где находится сын.       — Но… — Арми выдохнул.       — Она отдаст. Ей не нужен чужой ребёнок — пока Закари настаивает на том, Лука будет у неё. Как только что-то изменится — она тут же постарается избавиться от ноши. — Голос женщины звучал механически.       Взгляд Хаммера скользил по выцветшим перилам, нехорошие мысли всё больше сковывали его тело.       — Где будешь ты? — тихо молвил он, чувствуя, что теряет силы.       Этери промолчала, перекатывая по запястью браслет. Хаммер, несколько раз пропустив взглядом, всё же наконец зацепился за то, что меняло ситуацию в корне. Это не «я осталась с мужем» или «так будет лучше всем».       Арми резко схватился за ладонь Этери, оттягивая ткань пальто, сначала на одной руке, а затем — на другой. Предплечья от локтя до ладоней были испещрены бороздами надрезов — десятками свежих, ещё плохо затянувшихся ран.       Холодный пот окатил его тело, а стопы и лицо разгорелись адовым пламенем. Взяв женщину за плечи, повернул к себе быстрым движением, беспорядочно изучая её отрешённый лик.       — Зачем? — лишь губами сказал он и ощутил слезу, скатившуюся по скуле. — Давай, я приеду к нему, отдамся на суд? Зачем же ты так, Тери? — слишком высоко прозвучал его голос, а после мужчина всхлипнул, убирая ладони и сжимая их в кулаки.       — Сделай это для меня, ладно?       Арми рефлекторно кивнул, не веря в то, что ему необходимо будет всерьёз заниматься этим вопросом, — Закари отойдёт, Этери ему нужна, успокоится… Конечно, всё будет нормально. Она выздоровеет, вернёт себе сына, и Арми обязательно увидится с ними — пусть не сегодня или через полгода, но позже, когда забудется, и всем станет проще.       — Спасибо, — слабая улыбка коснулась её бледного замученного лица, не видевшего долго солнца, — не думала я, что материнская солидарность стоит выше десяти тысяч зелёных, — почти весело усмехнулась она, шумно втягивая воздух через нос.       Арми озадаченно всматривался в женский профиль.       — Врач помогла. Закари никуда бы не отпустил из стен своего дома.       — Для этого ты?.. — Конец фразы потонул в ужасающем понимании. Ох, он ещё многого не знал про возможности Этери Льюис. Про её смелость. Решимость.       — Мне пора. Должна успеть за полчаса, — Этери развернулась лицом к мужчине и, встав на носочки, прижалась к его прохладным губам, прикрыв веки и разрешая себе проститься, но запретив рыдать. …       Следующие три дня прошли в молчании. Хаммер чувствовал, что вот-вот что-то должно произойти, и интуиция его, конечно же, не подвела.       Очередным вечером, успев по дороге прикупить прекрасного вина из небольшой частной винодельни на берегу Средиземного моря, Марк, напевая очередной поп хит, услышанный где-то в ТЦ, и пританцовывая, поднялся на второй этаж, удивляясь тому факту, что не встретил по дороге друга, который обычно либо зависал в гостиной, играя в «плойку», либо в зале, тягая штангу. Но взгляд Руссо так ни за что и не зацепился.       Переодевшись в домашнее и поставив пиццу в духовку, Марк неспешно обошёл все комнаты, с удивлением обнаружив Арми в одной из гостевых — той, что была на первом этаже, рядом с гаражом. Мужчина сидел на полу, подпирая стену, и, обняв колени, раскачивался, рядом с ним лежал айфон с до сих пор горящим экраном, сообщение гласило:       «Приезжай завтра за Лукой по адресу (…). Он будет там вместе с матерью Закари. Ничего говорить не нужно — она всё знает. Пожалуйста, не посещай похороны — там однозначно будет слишком много озлобленных из окружения Льюисов, тебе незачем с ними сталкиваться. Просто забери сына. Я знаю, что поступаю неправильно по отношению к нему, к тебе, Арми. Я это понимаю. Но ты должен чувствовать, что моя любовь к тебе выше всех этих условностей, она значительнее всего, что довелось мне испытать в жизни. Ты и Лука — вы моё счастье. И, так уж вышло, я не могла иначе покончить со всем тем, что этому счастью мешало. Последняя просьба: дай Луке своё имя и береги от всего, что может связать мальчика с семейством Льюис. Я люблю вас. Ваша Э.»       Через пару дней стало известно, что произошло: Этери Льюис зарезала кухонным ножом своего мужа, пока тот спал в их общей постели. А потом убила таким же способом себя.       Арми Хаммер забрал Луку. Одним утром, когда Марка не было дома, он взял свои немногочисленные вещи, сына и уехал в домик в Техасе, который приобрёл несколькими месяцами ранее. Так, «на всякий случай». Для Этери, для себя. Для жизни.       Глядя на Луку, он видел черты женщины, которую мог назвать своей первой и единственной любовью. Она дала ему смысл жизни, отобрала всё то, что он строил годами, взамен оставив ему светлоликое счастье, звонко смеющееся и совершенно прекрасное.       Арми часто думал после, был ли у Этери выбор, мог ли Закари поступиться своими принципами и отпустить жену, мог ли Хаммер что-то сделать? Но, как ни крути, история не знает сослагательного наклонения, а Этери прожила достаточно поганую жизнь, где ненадолго в её окошко постучало светлоокое солнце, а затем наступила полная темнота.