Скажи, как дальше жить?

Ливень. Я отчаянно пытаюсь укрыться от стекающих по моей куртке капель дождя и бегу в находящуюся близ дороги кофейню. Сегодня пары кончились поздно: доклад по истории книги заставил меня остаться в библиотеке университета до восьми вечера. Признаться, мне это нравилось: при каждом удобном случае я старалась взяться за большое количество работы и погружаться с головой в информацию о печатных станках и о письменности, нежели в собственные мысли. Съедало, поедало изнутри мое беспокойство по ночам, во снах. Один и тот же человек, стоящий так близко. Каждый раз не дававший прикоснуться к себе. Лишь пристально смотрящий, грациозной походкой подходящий ко мне вплотную. От него пахнет еловыми шишками. Свежестью. Животной страстью и нежностью. Океаном. Я мучилась, ведь не могла насладиться его обществом полноценно: его серо-голубые, глубокие глаза пронзали меня, расстреливали, связывали, не давая проснуться спокойно; угольные пряди, спадая на бледный лоб, манили, умоляя о том, чтобы к ним прикоснулись. Кто он? Я не могла понять, что за мужчина так нагло является ко мне во сны и испытывает мое терпение. Я не видела его ранее. Не слышала. Меня это убивало. Добежав до "La rescousse" [1], я суетливо вошла в помещение. Пахло вкусным рафом и вафлями. Как обычно, — промелькнуло у меня в голове. Заняв укромное место в углу кофейни, я достала ноутбук и принялась писать воспоминания о сегодняшнем сне. Ты был в университете на третьем этаже, стоял в метре от меня. Оценил меня взглядом, ухмыльнулся и стал смотреть в окно. Я присела возле колонны, затянулась сигаретой и стала смотреть на тебя. Ты пошёл навстречу, поправляя свои шелковые пряди волос и взглянул на меня; взор твой проходил будто насквозь, и меня это ни капельки не смущало, ведь даже во сне я понимаю, что влюблена в тебя. Как-то больновато писать об этом ежедневно. Но хотя бы так я ощущала себя живой. Нужной? Сплошные сказки для вынужденного спокойствия. Всё в моей голове, и только. Я не хотела этого признавать, но внутри больно екало, ведь крылья за моей спиной были: днем жалобно ныли, хныкали, стонали, а ночью порхали. Смеялись и влюблялись. А мне лишь оставалось надеяться, что сны и ежедневный гость - навсегда. Я заказала такси и поехала в общежитие. По окнам стучал дождь, а по ушам - "Cigarettes after sex". Завтрашний день обещал быть насыщенным, а потому мне пришлось зайти за банкой кофе, чтобы днем быть на парах. Ведь учеба и университет для моей души - отрада, способная оживить мой мозг и нотки актера, которым я так отчаянно хотела быть до поступления на филфак. Думаю, мне нравится эта безысходность и трагедия, которую я, как ни странно, желала проживать день за днем, ночь за ночью. Покрутив кольцо в виде тикающих часов на пальце, я ухмыльнулась и пошла в "Тройку". Как только я зашла в комнату, я услышала крик и беготню в мою сторону. — Смотри, они снова вместе! Он же обещал, говорил, что она дура! Дурой, видимо, оказалась я, — судорожно тараторила моя соседка Ксюша, тыкая в лицо телефоном, где красовался пост с ее бывшим и с его и ее бывшей лучшей подругой. — Кошмар. Я думала, тебе уже плевать. Тебе же плевать? — я с надеждой посмотрела на подругу, которая от ярости готова была разбить всю посуду, стоящую на столе. — Конечно же мне плевать! Просто это бред какой-то. Я после этой новости на латыни заговорить готова. Hic incertus culus! [2] Я хочу выпить. Я иду за вишневым сидром. — соседка засуетилась по комнате, быстро накинула на себя куртку и выбежала в коридор. Я не осмелилась пойти за ней, потому что прикасаться, а тем более говорить с ней в таком состоянии - себе дороже. — Тяжело, — почти прошептала еще одна моя сожительница Настя, с сожалением провожая взглядом закрывающуюся дверь. Я подняла на нее взгляд, кивнула и устало улыбнулась. Сил на завтрашнюю домашнюю работу не было. Я откинулась на спинку кровати и зашла в Телеграмм. Ответив всем друзьям, я вышла из социальной сети. Легла поудобнее и закрыла глаза. Честно-нечестно говоря, лучше бы я этого не делала. Перед глазами опять появился таинственный незнакомец. Таинственным мне даже называть его не хотелось, - все-таки, мужчина был моим ночным "гостем" уже как полгода. Через пару минут я нехотя открыла глаза и осмотрела комнату. Так по-родному. Пахло чаем с соленой карамелью, свежевыстиранным бельем и дезодарантом. Я люблю эту комнатушку, несмотря на ее маленькие размеры. Думаю, тесность ее и сблизила всех нас. Мы жили душа в душу, все четверо: у каждой был разный характер, но в каждой была душевность. Именно за это я девочек и полюбила. Неожиданно звякнула почта: пришло уведомление от университета. "Дорогие студенты, дисциплину "История" будет вести новый преподаватель. Верещенко Татьяна Анатольевна ушла на пенсию. Удачи в достижении поставленных перед вами целей!" Чего? Посреди первого семестра? Я недовольно охнула, понимая, что придется заново привыкать к манерам и поведению нового преподавателя. Негромко сматерившись, я встала с кровати и заварила себе чай, все еще думая о завтрашнем дне. Ксюша вернулась с тремя литрами сидра, довольная и промокшая. — Сейчас будем успокаиваться! — торжественно произнесла соседка и с порога выхлебала треть содержимого одной бутылки. — Ксюнь, остановись, он… они не стоят твоего утреннего похмелья, — я подошла к подруге и крепко сжала ее плечо. — Я хочу выспаться, и верю, что ты тоже. — Алён, не нуди, я тебя умоляю! Я хочу забыться и напиться, — соседка швырнула бутылки на стол и начала раздеваться, попутно включая колонку и песни Арианы Гранде. — Пиздец. — негромко выругавшись, я потрепала Ксюшу по голове и попросила ее лишь об одном: не будить меня ни при каких обстоятельствах. — Есть, босс! — отчеканила полупьяная подруга, уже разливая напиток по трем стаканам. Я, естественно, уснуть пораньше не смогла. На всю комнату орали песни Гранде, а Ксюша, еще одна Ксюша и Настя бодро танцевали посреди комнаты. Веселье длилось недолго: к нам постучался оперотряд, приказав немедленно вырубить музыку и непрекращающийся вой пьяной троицы. Я тайно порадовалась, надеясь на спокойную ночь.