Найди себя (потеряй себя)

      Найтмер возвращается к беседке неподалёку от своего замка, куда он привёл Писмил, совершенно неэлегантным бегом, прижимая к груди шесть бутылок сухого красного вина и удерживая векторами два бокала.       Её гостья читает все этикетки и вопросительно поднимает бровь. Найтмер неловко смеется, садясь напротив: — У меня есть некоторые предпочтения в вине. — Я вижу. — Писмил смешливо скалится и, пользуясь когтем в качестве штопора, вскрывает первую бутылку, наливая себе, переча всяким нормам этикета, полный до краёв бокал, — Почему ты не несла бутылки векторами? Так было б легче, не?       Найтмер моргает: — …Я забыл. — он улыбается и это выглядит почти угрожающе, но Писмил только обнажает все зубы в ответ: — А про то, шо некоторым нравится вино кроме красного, ты тоже забыл? — Ты что, стала бы пить белое? — он спрашивает таким тоном, будто это смертный грех. Писмил смеётся. — Ясно всё с тобой, неженка.

***

— Хей, Гели. Можно тебя на минутку? — Делюжн деликатно касается локтя Гелиос, косясь на разговаривающего с Дастом и нервно теребящего свой единственный рукав Инсомнию, стоящего чуть в стороне. Гелиос кивает и следует за ним а кухню, которая, судя по тому, как он моментально запрыгивает на столешницу рядом с раковиной и скрещивает ноги, принадлежит ему.       Гелиос скрещивает руки на груди и упирается тазом о стену, ожидая, что Делюжн заговорит первым. В итоге тишину нарушает она же: — Зачем ты меня хотел? — Делюжн вздрагивает, поднимая на неё взгляд с пола, как будто он забыл, что она была с ним в комнате. Она отмечает эту деталь и складывает её в ментальную папку с примерно десятком похожих ситуаций, возникших за те четыре часа, что она его знала. Выводы делать рано, у неё есть последствия но нет их причины. — Я… Кхм, — он прочищает горло и поджимает губы на несколько секунд. Гелиос уже почти решает, что он забыл, что он участвовал в разговоре, когда он снова подаёт голос: — У меня есть для тебя всего лишь один совет, если ты готова его выслушать. — Гелиос дёргает подбородком вверх, призывая его продолжать, — Ты никогда не будешь достаточно хороша для него, чтобы он относился к тебе как к своему ребёнку. Поэтому, пожалуйста, перестань пытаться.       Гелиос нейтрально поднимает все свои брови: — Я без понятия, о чём ты говоришь. — Делюжн поднимает брови в ответ и она понимает что он не верит в её, как ей кажется, весьма правдоподобную ложь. — Твой создатель никогда не будет видеть в тебе ребёнка. Он может видеть в тебе своё творение, он может видеть в тебе самостоятельную личность, но ты никогда не станешь его ребёнком. Ты можешь стать только заменой. — Гелиос поджимает губы. — А ты из опыта говоришь, а? — она кривит рот в насмешливой улыбке, смотря на скелета сверху вниз. — Да. — он стучит по своему не покрытому кожей виску. Получившийся звук можно описать только как стук камня о камень, — Или ты думаешь я сам выреза́л себя из мрамора?       Гелиос отводит свой взгляд и запрыгивает на столешницу бок о бок с Делюжном. — …Что я сделала не так?       Дели виновато хмурится и поднимает руку, чтобы положить ей на плечо, но передумывает и опускает её обратно на свои колени. — Я не знаю. Мне нравится думать, что ничего, потому что тогда я тоже не виноват, но… Я не знаю. Прости.       Гели кривит губы в горькой улыбке: — Не извиняйся. Ты не виноват.