Найди себя (потеряй себя)

Я делаю глубокий вдох, оказываясь снаружи, на островке травы и деревьев, отделяющих дом Инка от Антипустоты. Я даже почти могу сделать вид, что белый цвет неба — это просто облака. Гелиос выходит следом за мной, настолько же сжатая снаружи, обнимая себя, как сжата её аура… Не то, чтобы внутри. Внутри, снаружи, вокруг неё, свернувшись в тугой колючий клубочек. Я обнимаю себя и оборачиваю вектора своей ауры вокруг своего тела в похожей манере на её, отражая её позицию, прежде чем я понимаю, что я это делаю. — Гели. — отчего-то ужасно хочется закурить. Я сглатываю, — Гелиос. — я повторяю, заставляя её вздрогнуть. Я обматываюсь туже вокруг себя, всеми силами пытаясь не чувствовать эмоции, исходящие со стороны дома и моей- Как же я устал от того, что делаю ей больно. Я даже не уверен, что понимаю, что я делаю не так, и моя ли это вина вовсе. Как же я устал от того, что всё вечно моя вина. — Что? — она спрашивает спустя то, что ощущается, как вечность. — Что не так? Она отводит взгляд. — …Ничего. У меня сводит лицо. Я сжимаю и разжимаю кулак, потому что она не виновата в собственных чувствах и если она не думает, что может со мной чем-то поделиться — это в первую очередь моя вина, потому что я создал это впечатление своими действиями. Я снова вздыхаю. Я много это делаю, в последнее время.

— Ты не должен мне говорить. Просто знай, что ты можешь, хорошо?

— …Спасибо, Дͅ-

Я сажусь на землю, прямо на тропе, ведущей к дому, в своей «униформе», и горблюсь, теребя кольцо на своей шее. Я чувствую, как Гелиос смягчается болезненным узнаванием, потому что её жалкая пародия на родителя всё ещё здесь. Я никуда не делась и я едва ли стала лучше. Я слышу шелест шагов, чувствую приближающуюся ауру, но я всё равно вздрагиваю, когда она садится вплотную ко мне, прежде чем наклонить голову, упираясь щекой в её макушку. — …Помни, что ты можешь поделиться со мной чем угодно, ладно? — …Спасибо, мам.

***

— Санс, Папирус, можно вас на минуту? — Я спрашиваю из входа в зал. Скелебратья переглядываются друг с другом, затем с Фэллом и Блу, и я киваю на незаданный вопрос. Так даже лучше. Я снова выхожу наружу. Гели пошла на балкон с Делюжном, Инсомнией и Серафимом, тоже вдохновлённая что-то разрешить после нашего разговора, так что мне полностью доступны ступеньки. Я сажусь на самую нижнюю, расправляя свою юбку и смотря на остальных. Мои- Скелебратья колеблятся, но Блу садится рядом со мной без секунды раздумий и Фэлл решительно падает на ступеньку выше следом. Я разворачиваю свою ауру, не столько прощупывая их, сколько держа. — Я очень хочу на тебя злиться. — Фэлл начинает первым. Я обращаю внимание на его футболку, фиолетовую с «we're all mad here» в форме улыбки. Алиса в стране чудес. Я киваю. — Ты и злишься. Немного. — я оповещаю его, и он удивлённо моргает. Да, за всем его неохотным пониманием эту злобу, наверное, тяжело было заметить, — И это нормально. И я рад, что ты понимаешь, но я также хочу, чтобы вы чувствовали свободу злиться. — Потому что тебя это кормит? — Санс нейтрально спрашивает и Папирус некомфортно ёжится. — Потому что у вас есть на это право, и вы будете правы злиться. Я также был в своём праве. Такова жизнь, иногда никто не делает что-то не так, все просто делают разные версии правильного. Папирус молча открывает руки, и я не могу не сомневаться, но я встаю и обнимаю его. За мной следуют остальные. — Я думаю нам есть что наверстать.