Найди себя (потеряй себя)

Эррор никогда не был особенно близок с другими Хранителями. Инком, может, если «Мы встречаемся каждую пятницу, чтобы выпить напитков, которые не стоят своих денег, и обсудить последнюю игру, в которую играл только один из нас и каждое воскресенье мы встречаемся, чтобы набить друг другу рожи» считается за близость. Дрим считал его незрелым, и может он и был прав, но это не делало Эррора идиотом или ребёнком. Да, ему нравились игры, но они требовали хорошей реакции, хорошего внимания, он даже был не против решить пару паззлов, чтобы закончить уровень. Ему нравилась кропотливая работа, и поэтому он был хорош в том, что он делал. АВ все связаны между собой. Некоторые из этих связей незначительны и существуют как что-то добавленное после, просто чтобы оно было, но некоторые из этих связей были венами и артериями организма Мультивселенной. Одной из задач Эррора было отделение их от заражённых, лагающих, сломанных АВ и приживление их к здоровым аналогам. После этого он, разумеется, разрушал поражённую АВ. Он не был просто «Разрушителем АВ», как его лестно величали мирные жители, он был хирургом. Он был тем, кто работал день и ночь, чтобы все остальные могли существовать, чтобы по организму их мультивселенной текла здоровая кровь. Так что простите, если он был немного не в настроении, что его вытащили из его норы в выходной день, чтобы он рассказал то, про что он забирал всем, кто готов был слушать, последние четырнадцать лет. Эррор щёлкает пальцами, привлекая к себе внимание задумчиво притихшей комнаты. — К-коороче. Здесь все знают, что такое-акое Пустота? Так вот, в ней водится всякая херь. Если кому-то у-удаётся дост-таточно долго в ней выжить, они могут начать прилеплять к себе вс-сякую дрянь. И большинство в процессе становятся др-рянью. И залезла такая дрянь, и-из Пустоты, к нам. Залезла и обнаружила нас уязвимы-мыыими, нашу мультвесленную поражённой множеством болезней. И эта дрянь увидела в нас потенциал организовать без-зопасный филиал Пустоты. Огромную свалку, не пытающуюся в любой момент времени их убить. — Эррор допивает свой бабл ти с ужасным звуком, после протискиваясь мимо всех присутствующих в переполненном зале, умудряясь никого не коснуться, в кухню, и выбрасывает пластиковый стаканчик. — Я могу и-идти? Найтмер рычит, тря переносицу. Приятно видеть, что он снова работоспособен. С тех пор, как он пропал, всё полетело в пизду. — Нет. — Найтмер отвечает с тяжёлым вздохом, — Сядь где-нибудь. Делюжн, Инсомния, вам есть, что добавить? — Эту «дрянь» зовут Коррозия и… — Делюжн задумчиво поджимает губы. — Их сложно объяснить кому-то, кто никогда их не встречал. — Инсомния подаёт голос. Эррору приходится напрягать слух, чтобы его услышать. — Они немого… фьююю. — Инсомния приставляет руку к виску и медленно её опускает. — Конченный-енные? — Эррор подсказывает. — Ну- Я- Эм, я бы не использовал такие слова, но, ам… Да. — Они — фанатик. Религиозный. Я не уверен, во что они верит, но… — Серафим подаёт голос, опираясь на спинку дивана. — Рыбак рыбака? — Найтмер усмехается. Ого. Они друг друга знают? — Именно. — Серафим щёлкает пальцами. — …Я знаю кое-кого из Пустоты, и ты знаешь Яда- — Найтмер задумчиво теребит малахтовое кольцо, висящее на шнурке вокруг его шеи. — Яд сейчас не в мультивёрсе. — Хорошо, но я могу попросить её вставить свои пять копеек. Мне кажется она может предложить более… Хм… Ясный взгляд на ситуацию. — Где наши гарантии она будет на нашей стороне? — Делюжн делает весьма, с точки зрения Эррора, здравое замечание, но Гелиос взводится, буквально вставая, чтобы возвышаться над ним: — Писмил бы никогда- Найтмер поднимает руку. Гелиос застывает, как олень в фарах. — Все помнят правила? Если вы хотите ссориться — делайте это снаружи. Давайте поддерживать цивильность дискуссии. Что касается твоего вопроса, Делюжн, у нас их нет. — Гелиос открывает и закрывает рот и Эррору не нужно быть эмпатом, чтобы ощущать исходяшее от неё волнами чувство предательства. — Насколько хорошо ты её знаешь, Гелиос? — Серафим наваливается на спинку дивана за Гелиос. Она всё ещё стоит, — Ты можешь поручиться, что знаешь её лучше Найтмера? — Мы друзья. — Найтмер? — Серафим переводит на него взгляд. Он качает головой, — Хорошо, то есть ты знаешь её лучше, НО- — Серафим поднимает палец, когда Гелиос только начинает улыбаться, — Ты также более предвзята. Будем надеяться, что если ты не права, она настолько же предвзята по поводу тебя. — Серафим лениво потягивается. Эррора передёргивает. Какой же он мудак. Инсомния вздрагивает, открывает и закрывает рот, но в итоге просто сгорбливается. Эррор думает о том, чтобы его спросить, но решает пожалеть пацана. — Ам. — Ганз, про которого явно забыли все, кроме эмпатов в комнате, подаёт голос- ЁБАНЫЙ ГОСПОДЬ, ХЕРОВИНА НАЙТМЕРА ВСЁ ЕЩЁ ЗДЕСЬ. Как его визави так спокойно могут на ней спать? — Если я могу, — он не далет паузу и ему явно всё равно, можно ли ему. Уууу, малец с яйцами, — Мэл заметил, что Найтмер нарушает свои же правила. — Я не- — Найтмер хмурится, затем переводит взгляд на Гелиос и его плечи падают, — Пошли перенесём это наружу. — он кивает в сторону двери и начинает продвигаться к ней через затолпленную комнату. Блу провожает их обеспокоенным взглядом, но Дрим кладёт руку ему на плечо. Ганз, явно довольный собой, усаживается поудобнее. Инк бессловно вступает в роль контролёра и- Да уж, Эррор бы никогда не поверил, что он будет считать Инка самым адекватным монстром в комнате, если бы ему кто-то сказал. — Кому-нибудь есть, что добавить? — он улыбается, жмурясь. Делюжну явно некомфортно и он передвигается поближе к брату. Эррор закатывает глаза. Эмпаты. — Кто-нибудь знает, как Коррозия выглядит? — Дрим скрещивает руки на груди. — Я знаю-аю, как вы-вы-вы-вы-ыыыглядит их магия. — Эррор кривится. Инк жестом просит его продолжить. Серафим присаживается на подоконник, открывает форточку и вставляет в держатель сигарету. Эррор приятно удивлён тем, что ему хватает приличия хотя бы курить в окно, — Как рж-ж-жавые разводы-ы. Они медленно-едленно рас-сползаются по всем поверхностям-ям, и любой, кто их дот-тртртртррагивается, начинает покрываться ими тоже. Они проедают-ают через кожу, плоть, и кровь, пока не д-доберутся д-до Души. Если вы заразились-ись, лучшим выходом будет сам-самовыпил. — Тогда от вас хоть что-то останется… — Дрим задумчиво заканчивает за него, — И у них есть последователи. Сторонники. Возможно информаторы, потому что, что бы мы ни предприняли, они всегда на два шага впереди- — Дрим замирает, его глаза расширяются — Эррор. Код всего, что ты разрушаешь, отправляется в Пустоту. — И? — как будто он сам не знает. — Что если они хочет, чтобы ты отправлял АВ, которые они заражает, в Пустоту? Эррор вздрагивает. Его зрение перекрывают ошибки. «И что мне теперь, дать их поражению распростроняться?» висит несказанным в его эмоциях. — Но если он не будет этого делать… Они всё равно получит то, что хочет. — Делюжн медленно проговаривает, словно перекатывая вкус своих слов на языке. Судя по его лицу, он ему не нравится. — Потому что ничто не может исчезнуть в никуда. только в Пустоту. Эррор только ускоряет процесс, потому что куда разрушаемые ими вещи могут деваться, как не в Пустоту? У Эррора сводит пальцы. Он хочет рассмеяться, но из него выходит только короткий звук, больше всего напоминающий зажёванную кассету. Тварь, которую привёл Найтмер, просывается из своей дрёмы, и поворачивает своё человеческое лицо в его сторону. Хоррор открывает глаза, но не двигается, Киллер хмурится и сворачивается в клубок вокруг руки Даста. Инсомния вытягивает в его сторону руку и… Страх и злоба и вина одновременно вытекают из него, как из винной бочки с открытым краном. Эррор падает на пол в облегчении. Эмпаты.