Поганая молодежь

      Новое расписание не нравилось никому. Подъем ранний, какие-то дурацкие занятия, всего два часа прогулок и масса бесполезных требований.       — Хе. Да пошла она нахер. Со своими правилами в чужой монастырь не лезут. Неподчинение — порка, оскорбление — порка. В крепостных готовят? Отдадут какому-нибудь барину в услужение и дело с концом. И не важно, что крепостное право отменили тутуеву лет назад, — Анга надела рубашку, не застегнув верхние пуговицы.       — Вот цыпа столичная. Приехала, блядь, жопой вилять. Жёсткие правила какие-то вводят. Ну было же все хорошо: побег — порка, воровство — порка, бухло — порка. Хоть как люди, а тут и слова поперек не скажешь, за ремень схватится, — Саня возмущённо закинул подушку поглубже в кровать.       Новую заведующую обсуждали все. Кто-то с опасением, кто-то с усмешкой. Разве можно толпу беспризорников к чему-то принудить? Разбегутся кто-куда и ходи, свищи. Разве что школу покидать не хотелось. Есть где спать, есть что поесть. Срываться с такого хорошего места — преступление против себя.       — Ну и нахер. Предлагаю пойти на реку. Вещи простирнем, сами отмоемся. Корни лопуха насобираем, яблок. И идёт Машенька Руднякова хуй жевать, — Ирина встряхнула одеяло, укладывая его в угол кровати.       — Эй! Народ! Банный день! На речку пойдем! Рыльно-мыльную шнягу берём у кого что есть, — Марат вновь ударил ложкой по кастрюле.       Мыла в коммуне водилось не много: противное К-мыло, которым, кажется можно было отстирывать грехи выдавалось в небольшом количестве, но воспитанники и не жаловались. Мыться этой дрянью приходилось только летом, чтобы не нацеплять вшей и клещей, а земляничное мыло, пахнущее менее противно, некоторым умельцам удавалось воровать на рынках.       Никто никогда не обращал пристального внимания на досуг учащихся в летнее время. Главное — прийти к утру следующего дня. Макару Игнатьевичу было не до того, чтобы развлекать взрослых лбов, поэтому детей он не контролировал: пусть бегают где хотят.       Ребятня высыпалась на улицу. Смех и гам не умолкали.       Несмотря на то, что школа-коммуна находилась в городе, дойти до реки проблемой не было. Прохладная река, берущая начало из подземного источника, находилась всего в двух километрах.       — Дядь Марат! Дядь Марат! Смотрите!!! — к парню подбежал мальчик лет семи и показал большого усатого жука.       — Вань, я же просил меня просто Маратом звать. Я же ещё не взрослый. Чудесный жук. Отпусти его, пусть летит, — выдохнул парень.       — Так. На реке вести себя нормально. Никто никого не топит. Глубоко не заходим. А то ремень возьму, — попытался пригрозить Марат.       — Ведём себя прилично! Одежду выстирать и просушить! — громко крикнула Ирина, чтобы точно услышали все, но ее слова мало кого заинтересовали.       Анга, не раздеваясь, плюхнулась в воду. Река была приятно теплой, слегка поросшей рогозом по берегам. Саня забежал в воду и окатил Ангу брызгами.       — Ах ты! Ну я тебе! — девочка плеснула в ответ.       Сашка пригнулся, уворачиваясь от брызг, но упал, уходя с головой под воду.       — А ты чё в одежде купаешься? — недоумевающие спросил мальчик, отплевываясь.       — А смысл? Все равно все стирать, а так все намочится хорошо, — Анга нырнула и исчезла из виду.

***

      Кто-то решил сначала вдоволь наплаваться, а потом мыться, кто-то наоборот — сразу взялся за мыло.       Марат пытался хоть немного уследить за младшими детьми, не отпуская их далеко от берега, но ребятня разбегалась в разные стороны. В такие моменты парень начинал жалеть, что не имеет дополнительных пар глаз.       Очищая корни лопуха и рогоза, Марат закидывал их в костер. Печёный корень лопуха напоминал картофель, только чуть более сухой, но еду выбирать не приходилось.       — Ну, хватит дурачиться! Зачем пришли? Отстирываться. Вперёд! — прикрикнул с берега парень, вытаскивая из газетного свёртка бруски мыла К.