Поганая молодежь

      Марат вскочил первым и тревожно огляделся в поисках опасности.       — Здравствуйте. Вы кто? Что случилось? — парень спустился со второго яруса, подавая сигнал подниматься всем остальным.       — Меня уже представляли неделю назад во время завтрака. Я — Мария Алексеевна, ваш новый воспитатель и учитель истории. А твое имя, мальчик? Не важно, не важно. Поднимай всех, — женщина вновь оглядела комнату и с отвращением смахнула невидимую пыль с блузки.       Марат растерялся. С чего бы им нужен был воспитатель? Всегда же хорошо жили с Макаром Игнатьевичем, а тут, нате вам, воспитывать пришли.       Парень взял со стола металлическую кастрюлю и несколько раз ударил по ней ложкой. Звук вышел противным, дребезжащим.       Мария Алексеевна закрыла уши, чтобы не слышать этот скрежет. С кровати сползли все: кто слез, оперевшись на подножку, кто-то спрыгнул со второго яруса сразу на пол, приземлившись на все четыре конечности.       Дети выглядели одинаково, трудно было отличить мальчишек от девчонок, они смешались в одну единую кучу, которую было сложно разделить, как соль и сахар в одной банке.       — Я не совсем понимаю, получается, вы и мальчики, и девочки в одной комнате? И в таком виде друг перед другом расхаживаете? Девочки, ну хоть бы постыдились в трусах одних спать! — голос Марии Алексеевны переходил в возмущенный визг.       Марат сделал шаг вперёд, пытаясь защитить всех остальных. Саня встал рядом со страшим товарищем.       — Постройтесь, я хочу сверить вас со списками. Называю фамилию, а вы говорите «я», — заведующая встряхнула лист бумаги, всматриваясь в буквы.       Дети смотрели на женщину с непониманием. Младшие спрятались за старшими, старшие закатывали глаза, решая расходиться и не участвовать в этом цирке.       — Старшая группа… Угу… Вас по возрасту распределили? Ы-ша-ныч… Господи, ну и фамилия. Тихий ужас! — возмутилась женщина.       — Ну я это. И да, я тут самый старший. А список вообще наобум составлен, — вздохнул Марат.       Мария Алексеевна закатила глаза, проигнорировав слова парня.       — Хорошо. Кремез… Ужас. Одна фамилия интереснее другой. Коваль. Кравец. Ага. И все три девочки. А по фамилии и не подумаешь, — заведующая поставила галочку напротив фамилий.       Ирина Кремез, которая была ненамного младше Марата, хотела что-то ответить, но не смогла подобрать слова.        — Никольский, Неродова, Неродов, Нестеров, Нестерова, Неродов, Неродов, Нестерова, Савушкина, Неродова… Это ещё что за белиберда?! — Мария Алексеевна ещё раз внимательно перечитала список.       — Это не белиберда! Неродовых у нас семеро! Мы все с одной семьи. У нас ещё Неродовы есть, только они ещё маленькие и в школу не ходят! — отозвался мальчик лет десяти, но его тут же одернула старшая сестра.       Заведующая взглянула в лист.       — Дягелев, Дягатерев, Дронов! Да что ж у вас у всех фамилии такие одинаковые?! Кологерян! Ох, Кологерян. А? Так вот кто ты есть, девочка. Запомню, — Мария Алексеевна недобро улыбнулась, делая пометку на листке.       Анга нахмурилась. Лишнее внимание ей иметь не хотелось.       — Хорошо. Все по списку. Но у возникают некоторые вопросы по поводу вашего поведения и проживания. Вам не стыдно в одной кровати валяться, да ещё и полуголые? Что за облупившаяся краска? Что за грязь? Что за постельное белье? Где умывальник? Где одежда? Ну-ка, быстро все оделись! Срамота-то какая, — заведующая брезгливо наморщила нос. — Имейте совесть, на улице плюс тридцать! В тени!       — Может нам ещё в сорочках до пят спать? Жарко! — возмутилась Ирина.       Мария Алексеевна подняла брови и сделала какую-то пометку на листе.       — Вот коммунисты, не дай бог, к власти придут, будешь рот открывать, когда старшие говорят, что нужно делать, а пока помолчи, — женщина отложила лист. — Теперь ваш детский дом будет жить по новому распорядку дня, одобренному народным образованием, который был разработан для детей от семи до семнадцати лет, — Мария Алексеевна совершенно не обратила внимания на скривившиеся лица детей после упоминания детского дома.       — Хуеблядство какое-то. Будто мы сиротки несчастные, — фыркнул Саня, засовывая руки в карманы.