Поганая молодежь

      Дети толпились в коридоре, жались то к стенам, то друг к другу.       Санька дремал, осев на пол у стены. Рыжая макушка склонилась над коленями. Худая спина плавно вздымалась и опускалась от ровного дыхания.       Рядом сидела Анга. Ее тоже клонило в сон после вечерней смены, но она держалась из последних сил, чтобы не заснуть, свернувшись клубочком на полу.       Утро было ранним и ещё прохладным, таким, когда роса поздно сходила с травы, а просыпаться не хотелось вообще. Гул. Гул стоял невыносимый, сильный и давящий, будто голову засунули в пчелиный улей.       Макар Игнатьевич выскользнул из кабинета тихо, так, что почти никто не заметил как приоткрылась входная дверь.       — Рябата, есть очень важное объявление. Удалось достать новые комплекты одежды, поэтому, попрошу всех сейчас встать в очередь и получить их на руки — учитель говорил громко и четко, будто всю жизнь командовал солдатами.       По толпе пронесся восторженный, но настороженный шепот.       — На мужской комплект полагается рубашка, брюки и желет, на женский — рубашка нижняя и сарафан. Это чтобы вопросов не возникало что и кому выдано — Макар Игнатьевич ещё раз взглянул в листок с ответом о получении.       Анга толкнула Саньку в бок, пытаясь разбудить, но тут же получила от него подзатыльник, совсем лёгкий и неощутимый. Девочка обиженно надулась и отвернулась от мальчика, мимолётно влепив ему по голове.       Санька шмыгнул носом и потянулся к Анге, хлопая ее по спине. Девчонка в долгу не осталась, отвешивая Сашке по носу, совсем слабо, как казалось со стороны.       Мальчик сложился пополам, бормоча нечто нецензурное и хлопнул Анге болезненный подзатыльник.       Макар Игнатьевич выдохнул, не уловив суть драки. Он медленно подошел, передвигаясь почти незаметно, и схватил ребят за уши.       — Вы чего творите? Вести себя нормально не можете? — Макар Игнатьевич сгреб Саньку и Ангу в охапку прижимая к себе, благо Спичка и Цыганка и роста были небольшого, и не вырывались слишком прытко.       Большая рука наотмашь отвесила по паре шлепков каждому.       — Не толкаться и не драться, а то вместе с одеждой ремня выдам. И не посмотрю сколько вам лет, пятнадцать, шестнадцать, без разницы. При всех отстегаю. Сниму портки с вас и отстегаю — пригрозил Макар Игнатьевич, пытаясь сформировать более-менее ровную очередь.       Никого пороть он не собирался, по крайней мере за толкучку, но угроза действовала более чем эффективно.       Санька зевнул и обиженно потёр задницу.       Анга обняла сама себя и потянулась, показав Саньке язык.       Учитель закатил глаза. Дети, что с них взять. Вроде уже взрослые, но ещё такие глупые, хотят дурачиться.       Ребята выстроились в более-менее ровную очередь, но каждый все равно норовил подсмотреть что дадут, пролезть вперёд, забрать побыстрее, не совсем понимая что будут делать с полученным.       Макар Игнатьевич, который остался на раздаче один справлялся только путем применения физической силы по отношению малышей и не совсем больших старших, оттаскивая их подальше от себя и переодически вставляя подзатыльники тем, кого нельзя было поднять на руки и унести.       — А ну, успокоились! Ти-ши-на! — рявкнул Макар Игнатьевич, выдавая стопку одежды следующему ребенку.       Санька стянул с себя свитер, обнажая худощавое тело, с выступающими ребрами, усыпанные синяками и кроваво-алыми отметинами от многочисленных побоев, сложил аккуратно старую одежду, развернул серую унылую рубашку и странный жилет из грубой ткани коричневого цвета.       Рубашка была огромной, не по размеру, висящей на Саньке, как на жерде. Брюки тоже были широкими и длинными, такими, что в них уместилось бы два таких мальчика.       Анга выглядела не лучше: такое же серое, неуклюже сшитое платье, висящее мешком. Воротник сполз низко и сидел не на шее, а где-то ближе к ключицами. Рукава сходились с телом где-то у груди. Сарафан, коричневый, был больше похожим на парашют. Лямки спадали, а ворот сарафана был ниже груди. Почти никому новая одежда не подошла. Размер был далеко не детский. Более-менее хорошо комплект сел на Марата и некоторых других старших, одаренных высоким ростом и достаточно крупным телосложением.       Детская одежда выглядела более-менее, но все равно была слишком велика для малышей, но слишком мала для детей постарше семи-восьми лет.       Сашка скривился, стянул штаны, прижимаясь спиной к стене, чтобы никто не видел уже старые, но все ещё светившиеся желто-фиолетовые синяки на заднице и бедрах. Натянув обратно старые, штопаные кривыми стежками, брюки, которые, давно из светло-серых превратились в грязно-черные, но по крайней мере были по размеру, Санька надел свитер поверх рубашки, аккуратно сложив жилетку. Макар Игнатьевич расстроенно цыкнул, осматривая детскую толпу в мешковатой серо-коричневой одежде.       — Печально как-то все… Надо перешивать все к чертям собачьим… Но хоть что-то новое, чистое — учитель выдавил улыбку, чтобы хоть как-то поддержать ребятню.