Поганая молодежь

      Учёба началась в середине августа, когда забарабанили первые холодные дожди.       Школьные кабинеты заполнились хлопками крышек парт, металлическим звоном звонка и скрежетом мела.       Разделение было как и прежде: в первую смену учились младшеклассники и несколько старших групп, а во вторую, почти ночью — те, кто работал и большая часть интернатовских.       — Товарищи пятиклассники. С этого года у вас появляется новая дисциплина, которую буду вести я. Для тех кто со мной ещё не знаком, меня зовут Макар Игнатьевич, я ваш учитель математики, а с этого года ещё и физики — мужчина прохаживался по классу, скрестив руки за спиной.       В темном классе, освещённым неяркими лампами было по меньшей мере сорок учеников.       — Знакомы ли вы с физикой? Разумеется! Это многие явления вокруг нас. На уроках вы познакомитесь с законами и узнаете много нового. Тем не менее, хочу предупредить, что требовать от вас буду так же, как и от детей из дневных классов и применять к вам такие же дисциплинарные меры. Поэтому, прошу на занятия не опаздывать и вести себя нормально — учитель как бы невзначай кивнул на деревянную линейку в углу комнаты.       На уроках он действительно мог выдать десять или двадцать горячих по заднице нерадивому ученику. Но получить линейкой было не очень больно и вполне терпимо, чтобы потом продолжить учиться.       Сашка клевал носом. Он подрагивал, пошатывался, но старался не заснуть, вникая в слова Макара Игнатьевича.       Ангу в сон клонило меньше, но лишь потому что перспективы оказаться у доски и отхватить линейкой в первый день были не очень завидными.       Макар Игнатьевич стал что-то оживлённо писать мелом на коричневой доске, попутно объясняя тему о каких-то явлениях, в классе зашуршали и заскрипели ручки, зазвенел чернильные непроливайки.       — Саш, ты только не спи, Саш — Анга тихонько ткнула мальчика в бок открытая тетрадь.       Сунув ручку в чернильницу, девочка зевнула и на первой же странице поставила жирную кляксу. Чернила расплылись уродливым фиолетовым пятном.       Анга цыкнула, положила промакашку на пятно, надавила, позволяя чернилам впитаться.       — Физические явления — явления, которые происходят без превращений. Например, кто ответит, чем похожи лёд и вода? — Макар Игнатьевич прошёлся между рядов, выбирая кого спросить.       Он подошёл к последним партам и осмотрел учеников.       — Ну… Лёд тает, и получается вода. Вода и лёд — одно и то же — зевнула Анга, подпирая голову рукой. — Поднимай руку, если хочешь ответить. Верно. Таенье льда — хороший пример физического явления. Запишите это. Ан, ткни соседа в бок, пусть проснется. И передай ему, что если он продолжит спать, то увы, придется принять меры — строго сказал Макар Игнатьевич, делая пометку в классном журнале. Анга толкнула Саньку, заставляя его на мгновение подняться и отвернуться.       — Дягелев! Не спи! На истории поспим! — тихо шикнула девочка, тормоша соседа.       — Иди нахуй, заебала! — рыкнул Сашка, неосторожно махнув рукой, зарядив локтем прямиком в чернильницу.       Баночка качнулась и опрокинулась. Чернила разлились по парте, залили тетрадь Анги и капнули ей на платье и фартук.       Девочка вскочила из-за парты, позволяя чернилам капать на пол.       Макар Игнатьевич недовольно подошёл к парте и горестно вздохнул.       — Кологерян, сходи за тряпкой, будь добра. И возьми себе другую тетрадь из шкафа. Дягелев, выходи вперёд — Макар Игнатьевич тронул себя за ус и потянулся за линейкой. Анга выскочила из класса, решаясь идти как можно медленнее.       Вслушиваясь в свои тихие шаги, сопровождающиеся поскрипывает деревянного пола, девочка прошалагала до кладовой, мысленно высчитывая шаги. Оказалось, что от класса до кладовой всего двадцать семь шагов.       Взяв тряпку, одиноко валявшуюся в углу, девочка сунула ее в ведро с водой, стоящее рядом и промыла. Медленно двигаясь, девочка отжала лишнюю воду и направилась обратно. И снова двадцать семь шагов до класса.

***

      — Я говорил, что несмотря на то, что вы уже пятый класс, тем более вечерний, наказания будут точно такими же, как у детей младших классов утренней смены -Макар Игнатьевич взял линейку и подошёл к Сашке, стоявшему у доски.       Санька на секунду закрыл глаза и покачнулся, едва не упав.       Учитель недовольно посмотрел на это и вскинул брови.       — За плохое поведение, за разлитые чернила, за ругань в классе, за сон на уроке… Становись лицом к классу. Руки за голову — скомандовал Макар Игнатьевич.       Санька вздохнул, повернулся к классу, опустил глаза, убрал руки за голову.       Главное — не упасть. Не дать голове закружится, а себе — не дать слабину и упасть.       Покусанные в некоторых местах пальцы сомкнулись на затылке. Санька выпрямил спину, выгнулся, выдохнул, снова покачнулся.       Макар Игнатьевич внимательно посмотрел на него, с тревогой посмотрел в глаза и занёс линейку. Удар вышел в пол силы, глухой и едва-едва ощутимый.       Макар Игнатьевич жалел мальчишку, не бил в полную силу, как следовало бы, но Сашка все равно дёргался. В последнее время все заживало слишком долго. Несмотря на то, что после порки от Игоря прошло много времени, неприятные ощущения оставались. Любое прикосновение поверхности к заднице отзывалось далекой болью, но Санька к этому уже привык и сидел, не ерзая на стуле.       От шлепка, боль будто снова вернулась, вылезла, заставила слезы предательски поступать к глаза.       — Нельзя материться на уроке, нельзя разливать чернила — Макар Игнатьевич положил свою левую руку поверх сцепленных рук Саньки. Сашка жмурился, но молчал. Ни слова не возразил учителю, не попытался отшутиться или увильнуть от наказания, как делал обычно. Отвесив пятнадцать шлепков, Макар Игнатьевич опустил линейку.       — Прошу вас, Александр, в следующий раз вести себя подобающе. А остальной класс должен продолжить сохранять дисциплину на уроках — произнес дежурную фразу учитель подталкивая Сашку к его парте.       Мальчик покачнулся, ухватился рукой за край чужой парты, сделав вид, что споткнулся и плюхнулся на место.       Сидеть вновь стало неприятно. Поерзав на стуле, Сашка зажмурился и вздохнул. Снова захотелось спать. Анга тихо прошмыгнула в кабинет, так же тихо вытерла чернила с парты и пола. Новую тетрадь она решила не брать. Чернилами была заляпана только обложка и первая страница — ничего страшно.       — Ну что, все на месте, можно продолжать занятие — выдохнул Макар Игнатьевич и вернулся к объяснению темы.       Урок казался неимоверно длинным и для Сашки, продолжавшего клевать носом, и для Анги, которая карандашом пыталась что-то списать с доски. Где-то в коридоре заскрежетал, зазвенел звонок. Едва заслышав этот звук, Санька опустил голову на парту и закрыл глаза.