Поганая молодежь

      На лавочке по вечеру сидеть было холодно, неприятно. Двое мужчин сидели на завалинке и говорили совсем негромко.       В сентябре уже начинались холода - не до посиделок на улице. Но этот вечер выдался не таким морозным, даже приятным. И вяло ползущее за горизонт солнце ещё бросало теплые лучи.       — Ну, как там моя? - обеспокоенно спрашивает       Макар Игнатьевич, пряча чуть покрасневшие от холода руки в карманы пальто.       Второй мужчина многозначительно вздыхает, будто не желая передавать неприятную новость.       — Вроде лучше, а все равно не так. Рвет только. Поест и рвёт. Бывает ночью вскакивает и давится - Егорыч качает головой.       С одними пациентами просто: руку, ногу отрезать, зашить что-то, простуда, туберкулёз. Но это все люди взрослые, а тут ребенок. Девчонка, совсем крохотная, весом в едва больше, чем в два пуда, ласковая, совсем как запуганный уличный котенок. Ее от чего-то жалко. Да и не смыслил Егорыч в этом деле. Не учился этому. Вот что делать с этой Ангой, если что-то случится?!       — Слушай, Макар, у нее ухажёр есть ? Ну, мальчик, любовь ? Или может ее того.... - врач спросил тонко. И хотелось верить хотя бы в существование этого самого горе-мальчика, а не в худшее. Учитель скривился.       — Есть один... Сашка Дягелев. Дурак редкостный! Макар Игнатьевич недовольно хмыкнул, вспоминая тонкое бледное лицо, усыпанное яркими веснушками и изрезанные почти до самого мяса запястья.       Санька не лучше Анги: такой же едва стоящий на ногах, голодный и измученный. Если его сейчас освободить от всего, он так же ляжет и будет спать несколько суток подряд.       Егорыч кивнул. Ну, это, наверное, к лучшему. Лучше, чем если бы над девчонкой снасильничали. . Сашка, так Сашка. Идиот. Идиоты! Два малолетних идиота!       — Беременна она - на одном дыхании проговорил врач, поправляя очки в тяжёлой оправе - И ребенка она не выносит.       Макар Игнатьевич вздрогнул, будто его тело прошибло волной тока. Внутри что-то рухнуло. Эта новость не была услышана впервые, но тогда так прямо не сказали, поэтому хотелось верить в лучшее. На душе стало чуть больнее. Анга, совсем маленькая! Конечно, ещё когда Макар был маленьким, от пожилой няни он слышал, что ее выдали замуж в тринадцать, а ребенка она налила в четырнадцать, но так быть не должно! Это было в прошлом веке, а сейчас иначе.       — А почему не выносит? - голос учитель настороженно дрогнул и затих. Проглатывая ком в горле, он больше не смог ничего сказать.       Егорыч огляделся по сторонам и проговорил тихо-тихо.       — Она тощая, слабая, маленькая. Да и курила до этого много. Тут или ребенок, или она, или оба умрут.       Слова звучали хуже грома, совсем неожиданно. Хотя, стоит признать, что это было очевидно с самого начала. Анга и так не жилец, доведённая до самого крайнего состояния. Просто терять ее отчего-то не хотелось. Девочку жаль, как в общем жаль и других детей школы, которые умирали. И каждая такая смерть для Макара Игнатьевича тяжёлая, будто теряется что-то важное в жизни.       — Макар, ты только не говори никому пока. Может Бог даст - жить будет и здорового ребеночка родит, будешь нянчить - Егорыч чуть толкнул Макара в бок, пытаясь хоть как-то приободрить учителя.       Он улыбнулся, потирая усы. Представилась забавная картина : малыш, совсем маленький, с черными кудрями, совсем как Анга тянется на руки и улыбается. Хотя, кто знает, может это будет рыжее, будто солнышко, чудо? Нечего загадывать. Пусть не будет никакого ребенка, пусть хотя бы девочка выживет.       — Ты с этим Сашкой поговори. С хорошим ремнем. А лучше с розгами. И объясни ему, за что он в ответе будет - недовольно проворчал врач. Макар Игнатьевич только махнул рукой.