Not Strong Enough

После того разговора все стало на свои места, только Кю все чаще начал задерживаться на работе, а дома уходить с головой в компьютерные игры. А мне вдруг стало нестерпимо одиноко без наших, ставших такими привычными, посиделок перед теликом. И я сам понимал, насколько я нелогичен в своих поступках и желаниях: сначала сам же бесился и оттолкнул его, а теперь сам хотел вернуть все как было. Но я сжимал покрепче зубы и стоически терпел, не позволяя себе пойти в комнату Кюхена и попросить его посмотреть со мной дораму. А потом я решил снова начать ходить на свидания. Тем более, что был один парень, который уже давненько за мной ухаживал, прося подарить ему хотя бы одну встречу. И когда тот в очередной раз предложил мне прогуляться, я не стал отказываться. Мне нужно было сменить декорации, выйти из захватившей меня целиком ситуации с соседом. А потому я вел себя мило со своим ухажером и не забывал смеяться над его шутками, которые на самом деле не были такими уж смешными. Эх, бывали у меня кавалеры и получше. Но выбирать не приходилось и я согласился поехать к нему, правда до секса мы так и не добрались. Мне стало откровенно скучно еще на этапе поцелуев. А потому, извинившись, я пошел в круглосуточный магазин и купил хорошего вина. От него Кю никогда не отказывался, а мне были просто необходимы посиделки с ним. К моему удивлению, соседа дома не было. Это прилично меня расстроило: ни секса, ни Кюхена. Не день, а гадство какое-то. Решение выпить бутылку вина самому пришло в мою голову достаточно неожиданно, но было принято мною же с энтузиазмом. То, что я пил еще и на свидании, меня не остановило, а должно было. Но справедливо рассудив, что завтра выходной, я потянулся за штопором. Видимо, утопить свое горе в вине не являлось эксклюзивным решением, и уже через час, вылакав приличное количество рубиновой жидкости, я лицезрел на пороге нашей квартиры Кюхена, еще более пьяного, чем я. Что было почти невозможно, ибо моя устойчивость к алкоголю была намного выше, чем у Чо. Увидев меня на диване в компании с бокалом вина, парень быстро, насколько ему позволяло его состояние, направился в мою строну, а после и вовсе занял почти весь диван, положив свою голову мне на колени и затянув свою шарманку о том, как ему плохо одному. Мне однозначно не стоило столько пить, думал я, наклоняясь и касаясь его губ своими. Он чертовски пьян, думал я, когда Кюхен мне неуверенно ответил. В тот момент я искренне считал, что умер и попал в рай. Другого объяснения тому факту, что я целовался с моим соседом, у меня не было. Даже будучи в жопу пьяным, я мог бы поклясться, что это был лучший поцелуй в моей жизни, несмотря на то, что он был неловким, смазанным и, чего уж там, по-пьяни. Я не помню, как так получилось, но вскоре я стоял на коленях перед диваном, и, собственно, перед Кю, и лихорадочно пытался сдернуть с его бедер нереально узкие джинсы. Зато я прекрасно помню, как меня всего трусило, когда я несмело обхватил головку его члена губами и почувствовал на языке его вкус, что смешивался со стойким привкусом вина, что я пил. Наверное, еще никогда в жизни я не был столь старателен, делая парню минет. Сквозь мое тело проходили десятки тысяч вольт зарядов возбуждения, а кровь буквально закипала от тихих стонов Кюхена. Я пытался не упустить ни единого мгновения и запомнить все до мельчайших деталей. Его голос, выражение лица и то, как он почти невесомо гладил меня своими нереально красивыми пальцами по скуле, в то время как я ему активно и с наслаждением отсасывал, заглатывая его член почти до основания и старательно втягивая щеки. Если честно, то мне тогда пришлось приложить немало усилий, дабы заставить его кончить — количество выпитого им накануне алкоголя сказывалось. К слову, я кончил намного быстрее, отстраненно думая о том, что, видимо, мне на роду написано делать все своими руками. Но те усилия окупили себя сполна, стоило только мне услышать его полный наслаждения финальный стон. Я глотал его сперму так, будто это было самое вкусное лакомство из тех, что я когда-либо пробовал. А он смотрел на меня расфокусированным взглядом и мне казалось, что вряд ли он в полной мере осознавал, что произошло. *** Надеялся ли я на то, что что-то изменится после этого вечера? Если честно, то не особо. Я ведь и так получил больше, чем мог рассчитывать. Именно об этом я думал на следующее утро, лежа в кровати, мучаясь похмельем, и с ужасом, напополам с восторженным трепетом, вспоминая происходившее накануне вечером. Выходить из комнаты совершенно не хотелось. И я просто молил Бога, чтобы Кю ничего не запомнил. Я тогда не знал, действительно ли у него были провалы в памяти после выпитого, но когда я зашел на кухню, он и виду не подал, что помнил о том, как вчера кончал мне в рот. И даже если он только играл, я все равно был ему безмерно благодарен. Ведь это означало, что еще какое-то время я смогу быть рядом с ним, пусть и в роли друга и соседа по квартире. *** И вот сейчас, спустя месяц, я снова наблюдаю за тем, как он, взяв работу на дом, увлеченно пишет код, не отрываясь от ноута. Сегодня выходной, но Кю с самого утра с головой в работе. Он даже ест, не переставая что-то печатать. И то только потому, что я не могу оставить его без еды, а потому, как мамаша-наседка тяну ему вкусненькое прямо в комнату и почти насильно заставляю хоть на секунду оторваться от его занятия и покушать. Он смотрит на меня благодарными глазами, а потом, наевшись, снова возвращается к работе. Мне же сегодня делать нечего. А потому я просто валяюсь на кровати Кюхена, тайком вдыхая его запах и так же втихую любуясь его руками, что так быстро мелькают над клавиатурой. Почему-то меня это завораживает, и я теряю счет времени, утопая в своем наблюдении за парнем. После того вчера ничего не поменялось. Иногда мне даже кажется, что я сам все придумал. Единственное, что изменилось — Кю перестал выглядеть как побитая собака, а еще почти не пьет. Последнее можно списать на то, что похмелье у него тогда было просто адским. Он провалялся всю субботу в постели, капризничая словно маленький ребенок и заставляя меня за ним ухаживать. Примерно к обеду мне уже хотелось его убить, а к вечеру я все же слегка двинул его по ребрам и ушел смотреть фильм, не обращая внимания на его притворные стоны и крики, что он умирает. Но все же я был рад такому его поведению, рад, что он не смотрел на меня холодным презрительным взглядом, в котором можно было бы прочитать омерзение. Я был уверен, что такой взгляд присутствует в его арсенале, но ужасно не хотел, чтобы тот был адресован мне. Из воспоминаний меня выдергивает прогнувшийся под весом Кюхена матрац. Парень вымученно хнычет и расположившись рядом, утыкается лицом мне в живот. Я мгновенно весь напрягаюсь, стараясь выкинуть из головы все картинки неприличного содержания, которые были вызваны действиями соседа. Пытаюсь хоть немного отстраниться, но тот лишь усиленно трясет головой и сильнее ко мне прижимается. Понимаю, что нужно что-то сказать, но если честно, боюсь того, что мой голос меня подведет. А потому трачу еще несколько секунд на то, чтобы прийти в себя. — Кю-а, ты чего? Это все, на что меня хватает. А парень снова трясет гривой и обнимает меня еще сильнее, в довершение ко всему закидывая на меня ногу. Обреченно вздыхаю и запускаю пальцы в его волосы, полностью откидываясь назад, на матрац, и начиная разглядывать потолок. — Я устал, Ре. Капитально устал. И мне просто захотелось кого-то обнять. Усмехаюсь. Ему просто захотелось обнять, а для моего сердца это маленькая смерть. — Тебе не кажется, что я слабо подхожу на роль "кого-то"? Продолжаю гладить его, а он почти мурчит, как кот. От его тела исходит жар, а может мне только кажется, но я все равно прикрываю глаза, наслаждаясь этой неожиданной близостью. — Идеально подходишь. И ты не кто-то, — парень утыкается в мой живот еще сильнее, и мне кажется, что он сейчас зажует мою кофту. — В последнее время ты самый близкий человек для меня, — бурчит так тихо, что я еле умудряюсь расслышать его слова. Но как только до меня доходит смысл сказанного, на миг замираю, чувствуя, как сердце на секунду останавливает свой ход, а после начинает биться в ускоренном темпе. И пусть он не имеет в виду то, что хочется мне, но все это приятно. — Кажется, тебе пора найти себе девушку. Не знаю, почему у меня с языка слетают именно эти слова. Они неприятны мне и обжигают, словно раскаленное железо, но кажутся правильными. Кюхен замирает, а после поднимает голову и смотрит на меня. Пристально и как-то странно. Сразу тушуюсь и отвожу взгляд. Повисает неловкое молчание, а потом Кю снова кладет голову мне на живот, и мы просто лежим в тишине, каждый думая о своем. *** Сегодня на улице с обеда льет дождь. А я, по закону подлости, вышел утром на работу без зонта. Черт бы побрал мою работу. Быть журналистом конечно приятно, но вот ездить два раза в неделю в центральный офис на другой конец города не очень. Ливень просто кошмарный, и в метро я захожу мокрый до нитки. Даже не сажусь, дабы не намочить сиденья. В середине пути громко чихаю на весь вагон, нехотя привлекая к себе внимание окружающих, и понимаю, что мне жизненно необходима горячая ванна, а еще чай с медом и лимоном. Выхожу на своей станции и останавливаюсь как вкопанный, когда вижу знакомую фигуру прямо на выходе из метро. Кюхен стоит под зонтиком, переминаясь с ноги на ногу, и то и дело поглядывая на часы. Понимаю, что скорее всего он ждет меня, но не даю себе и грамма надежды, убеждая себя в том, что у парня свидание, а то, что я сейчас стою и смотрю прямо на него — простое совпадение. Все мои доводы самому себе рушатся в тот самый момент, когда обернувшись и увидев меня, Кю хмурится, а после машет мне рукой, срываясь с места и подбегая ко мне. Смотрю на него с изумлением и не знаю, что мне следует думать. Парень же оглядывает меня с ног до головы, а потом надувает губы словно дитя. — Я так и думал, ты весь промок. Я увидел, что ты не взял зонтик и решил тебя встретить. Смущаюсь, как девица на первом свидании. Этот ребенок согревает все мое естество только одним своим присутствием, и мне становится глубоко плевать на погоду и мокрую одежду с обувью. Дарю ему свою самую искреннюю улыбку, и он улыбается мне в ответ. — А я думал, что тебе тут свидание девушка назначила. Становится не в меру серьезным, и снова тот самый взгляд. Но на этот раз он первым отворачивается, и я слышу тихое "нафиг надо". Стараюсь отмахнуться от какого-то странного чувства, что в последнее время всегда со мной. Всю дорогу идем молча, и я несказанно этому рад, ибо Кю заставил меня взять его под руку, дабы я поместился полностью под зонт, и я снова терялся в своих эмоциях, находясь так близко к нему и размышляя о том, что люди небось сейчас косятся на нашу странную парочку. Дома Кю дожидается пока я сниму с себя обувь, а после хватает меня за руку и тащит буксиром в ванную комнату, где предпринимает попытку стащить с меня мокрые вещи. Меня же при этом накрывает волной паники, потому что я вряд ли смогу с достоинством выдержать это. Слишком интимно. А потому я вцепляюсь в футболку, что он пытается с меня снять, и тихо шепчу, что я и сам справлюсь. Снова хмурится, но кивает и выходит из ванной, прикрывая за собой двери. Облегченно выдыхаю. Нет, я бы очень хотел, чтобы он меня раздел, а еще лучше — принял со мной душ. Прикрываю глаза и представляю, как он прижимается ко мне всем телом, а после касается языком моего плеча, слизывая капли воды. Мотаю головой из стороны в сторону, отгоняя картинки непристойного содержания. Мечтать не вредно. Долго стою под душем, согревая свое тело и приводя в порядок мысли. Выхожу из ванной только тогда, когда Кю стучит в дверь и сообщает, что чай готов и сейчас стынет на столе. Я хотел чай с медом и лимоном, я его получил. Благодарно улыбаюсь своему соседу, а он тянет меня на диван, куда немного погодя приносит мое одеяло и основательно кутает меня в него, после усаживаясь рядом и заставляя меня прижаться к нему. По телевизору начинается новая дорама. Идеальный вечер.