It ends with us

В тот же день Уинтер пытается выскочить из комнаты, но это не срабатывает, когда Баки не двигается вместе с ней, то ее тянет назад. Уинтер шипит, когда металл впивается ей в запястье. — Почему ты просто стоишь там, Баки?! — Уинтер огрызается. Баки хмурится. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? Следовать за тобой повсюду, как потерявшийся щенок, мы останемся здесь, пока они не найдут что-нибудь, чтобы сломать эту чертову штуку. — Уинтер таращится на него. — Извини? Черт, мы идем в мой офис, у меня есть работа, — Уинтер дергает его, но он все еще не двигается. — Черт возьми, мы остаемся в моем офисе, у меня ЕСТЬ работа, — отвечает Баки. Чем больше Уинтер пытается тянуть, тем больше она причиняет себе боль, Баки выше, сильнее и крупнее ее, сдвинуть его было невозможно. Она останавливается и фыркает, убирая прядь волос с лица. — Меньше чем через две минуты у меня онлайн-конференция, — вздыхает она, глядя на него щенячьими глазами, какими она всегда смотрела, когда они были друзьями, и он никогда не мог ей отказать. Баки смотрит ей в лицо. — Некоторые вещи никогда не меняются, не так ли? — Он наклоняется ближе к ней, пока не оказывается в ее личном пространстве. Запах его опьяняющего цитрусового лосьона после бритья, окутавший ее, чуть не заставил ее упасть на колени. От него всегда хорошо пахло, и это сводило ее с ума. Она прочищает горло, когда понимает, что уже какое-то время молчит. — Ты скажи мне, — Баки обводит взглядом ее грудь, прежде чем облизнуть губы. — Может ты застегнешь эту молнию, отсюда вижу твою грудь, — Уинтер смотрит вниз. — Ради всего святого, Баки, — заявляет она, прежде чем потянуть молнию своего комбинезона выше, чтобы она прикрыла ее декольте, а затем насмешливо улыбается ему. Как только Уинтер отходит, Баки следует за ней, направляясь в ее офис. Сотрудники просто таращатся на них, удивляясь, какого черта они прикованы друг к другу наручниками. Через некоторое время Уинтер не могла сосредоточиться ни на секунду во время своих телефонных разговоров, когда Баки сидел так близко к ней и наблюдал за ней. Каждый раз, когда она двигает рукой, он делает то же самое. Их руки соприкасаются друг с другом только для того, чтобы сблизить их, к настоящему времени личное пространство играло не в их пользу. Баки тычет Уинтер в руку примерно через пятнадцать минут, но Уинтер игнорирует его. Он продолжает стукать в нее пальцем, пока она не рявкает: — Что?! — Ее глаза расширяются, когда на другой линии раздается ответ. — Прости… не вы… продолжайте, пожалуйста, — Баки ухмыляется, когда Уинтер нажимает на кнопку отключения звука. — Что? — Баки указывает на часы. — Сейчас время обеда, и я умираю с голода, — шуршит Уинтер. — Не моя проблема, — другой рукой она делает пометки, пока парень на другой линии говорит. — Заканчивай, принцесса, — Уинтер знает, что ей нужно заканчивать, потому что она не могла сосредоточиться, когда Баки ворчит на нее каждые две секунды. Как только звонок отключается, она кладет телефон и ручку, затем открывает свой ноутбук. — Тогда мне просто нужно отправить эскиз на это электронное письмо. — Я закончила, — Через пару минут Уинтер пытается понять, почему она не может связать эскиз с электронной почтой. Баки придвигается к ней поближе и наклоняется, проводя двумя пальцами по трекпаду «Macbook». — Вот, позволь мне помочь тебе, — она заставляет себя смотреть на экран, но ее глаза не могли не смотреть вниз на то, как двигаются его указательный и средний пальцы, это было нормально, но у нее просто были грязные мысли. Особенно когда она помнит, как ощущаются эти пальцы. Она качает головой, приходя в себя, но это не помогает, когда каждые две секунды до нее доносится запах его одеколона. Затем Баки вытягивает руку, указывая на экран. — Вот и все, — кивает Уинтер. — Спасибо, — Баки не сводит с нее глаз, особенно когда их лица так близко. Уинтер поворачивает лицо, встречаясь с ним взглядом. — Чего ты хочешь? — Он наклоняется ближе, и Уинтер мгновенно поворачивает голову, чтобы снова посмотреть вперед, Баки улыбается, когда его губы касаются раковины ее уха, тепло его дыхания вызывает покалывание у нее по спине. Он хрипло стонет: — Я голоден… — Уинтер теряет контроль и встает, заставляя Баки дернуть руку вместе с ней. — Прекрати это! Ты женатый мужчина, ты не можешь... ты не можешь прикоснуться ко мне…— Баки встает. — Я не прикасался к тебе, — Уинтер усмехается на это. — Твои губы касаются моего уха, это щекотно, — Баки пожимает плечами. — Мы вместе в наручниках, Уинт, я бы сказал, что это был незначительный несчастный случай. — Не называй меня Уинт, ты не имеешь права называть меня так…— Баки поджимает губы. — Ладно… обед? Как я сказал, я умираю с голоду. — Уинтер кивает, поскольку не собирается есть в кабинете, это было бы для них еще более неловко. Баки покупает два гамбургера и большую картошку фри с водой, Уинтер покупает большой куриный салат с водой. Они сидят там, пытаясь спокойно поесть, но даже этого у них не получилось, потому что Уинтер ест левой рукой, а Баки - правой, то есть связанными руками вместе. Каждый раз, когда, Уинтер подносит вилку ко рту, Баки поднимает руку, чтобы съесть свой гамбургер, из-за чего она пропускает свой рот, она стонет от разочарования. — Баки! — Баки поворачивает голову с полным ртом бургера, качая головой. — Что? — Он практически заглушил с едой во рту. — Отвратительно… — Она жалуется. Каким-то образом после долгих, грубых рывков им удалось доесть свою еду. По прошествии двух часов они сидят в кабинете Баки, так как у него работа, Уинтер сидит рядом с ним, просматривая документы, он замечает, что нога Уинтер часто слегка подскакивает вверх и вниз, и она сжимает ноги, бормоча себе под нос. — Что это? — Баки спрашивает ее, приподняв бровь. — Ничего, — холодно заявляет Уинтер, игнорируя. — Не лги мне, — заявляет Баки. Уинтер опускает голову, бормоча: — Мне нужно пописать, — Баки хмурится, наклоняясь ближе. — Говори громче, милая, я тебя не слышу. — Мне нужно пописать! — Уинтер огрызается, глядя на Баки. Он наклоняет голову набок, стараясь не выдавить легкой улыбки. — Так, иди пописай, — Уинтер смотрит на него с выражением лица, что он идиот, точно так же, как она делала в детстве. Баки кивает, вставая. — Пошли, — он тянет Уинтер за собой. — Ты с ума сошел? Я не буду писать перед тобой, — Баки хихикает. — Ты делала это много раз, когда мы тайно встречались, какая разница сейчас? — Уинтер пытается сдержаться, когда Баки тащит ее через комнату, но она стоит на своем, не давая ему идти дальше. — Разница в том, что мы теперь старше, мы изменились в некоторых местах, и ты меня смущаешь, — Баки поворачивается к ней лицом. — Ты хочешь сказать, что твоя грудь стала больше, я вижу, — дразнит он. Уинтер отдергивает руку назад, на ней был комбинезон, что делало ситуацию еще хуже, если ей нужно было пописать, ей приходилось полностью раздеваться. — Я буду держать в себе, пока они не вернутся, — Баки качает головой. — Ты не можешь держать в себе, Уинтер, ты подвергнешь себя не очень хорошим последствиям, например, более высокий риск заражения, ты этого хочешь? Уинтер ненавидит, когда Баки прав, он всегда заботился о ней и всегда знал лучше всех. Даже когда они впервые переспали вместе, он уговаривал ее пописать до и после. — Черт, — произносит она, позволяя ему затащить ее в ванную. Как только она закрывает и запирает дверь, он терпеливо ждет. — Продолжай, — Уинтер кладет свободную руку на бедро. — Тогда повернись! — Баки поворачивается лицом к стене, вытянув руку за спину. Уинтер расстегивает свой комбинезон под странным углом, из-за чего Баки падает на землю, ему приходится встать на колени, чтобы она смогла снять его. — Открой кран и громко пой, пожалуйста…— Баки опускает голову на землю. — Зачем мне это делать? — Я не хочу, чтобы ты слышал как я писаю, это стремно, — отвечает она. — Как будто мы действительно никогда не делали этого раньше, — бормочет Баки, когда его свободная рука наклоняется и открывает кран, чтобы он потек. — Пой! — Уинтер огрызается. — МЕРЦАЙ, МЕРЦАЙ, МАЛЕНЬКАЯ ЗВЕЗДОЧКА…— Как раз в тот момент, когда Уинтер собирается поднять крышку унитаза, чтобы пописать, она закрывает глаза. — Только не детскую песню! — Она знает, что это заставит ее рассмеяться, и не хотела доставлять ему такого удовольствия. — ДАВАЙ ПОГОВОРИМ О СЕКСЕ, ДЕТКА, ДАВАЙ ПОГОВОРИМ О НАС С ТОБОЙ…— Баки поет громко и отрывисто, Уинтер закатывает глаза, ей больше наплевать, как только она начинает писать, Баки продолжает петь. — ДАВАЙ ПОГОВОРИМ ОБО ВСЕХ ХОРОШИХ И ПЛОХИХ ВЕЩАХ, КОТОРЫЕ, ВОЗМОЖНО…— Как только она заканчивает, она снова накидывает комбинезон и поднимает Баки, прежде чем спустить воду в туалете. Затем она моет руки, а Баки продолжает петь. — Теперь ты можешь остановиться, — заявляет она, глядя на него через зеркало. Баки пожимает плечами. — Мне понравилось, — Уинтер сжимает губы, прежде чем вытереть руки, как только она выбрасывает салфетки в мусорное ведро, она отворачивается в сторону, и Баки поворачивается к ней, заставляя их упасть лицом друг к другу. Их сердца начали биться быстрее. Нельзя было отрицать, что каждый раз, когда они встречаются взглядами, чувства просто нахлынули снова. — Баки… — Она шепчет. Баки просто смотрит ей в глаза, не двигая ни единым мускулом. — Да… — шепчет он в ответ. Уинтер отрывает взгляд, глядя на дверь. — Давай выбираться, — Баки качает головой, вырываясь из этих мыслей. — Да, это так.