~Вселенная вампира~

Еву мучал дурной сон.       Этот кошмар вновь и вновь посещал её голову на протяжении уже множества лет. Она никогда не могла скрыться от него. То, что произошло почти десять лет назад, оставило особенный отпечаток в её памяти. Но в этот раз перед ней предстал Александр. Его глаза не были так блеклы, как при их встречах, наоборот, они были ярко-ядовитыми. Пробирались взглядом в душу и, будто бы, пытались что-то найти. Страх, смущение, непонимание, ненависть или отчаяние? Возможно, всё сразу. Он не стеснялся маниакально улыбаться, отчего его родинка на мгновение пряталась в изгибах кожи. Александр вновь быстро поймал её. Но вместо детского тела пред ним предстала юная девушка в светло-голубой сорочке, что отчаянно закрывала ладонями уши, лишь бы не слышать его голоса. А он всё сильнее сжимал её в своих объятиях. Шептал и улюлюкал над ней, скорее всего надеясь, что та разомлеет и перестанет сжиматься в его руках. Однако этого не происходило.       В какой-то момент ему надоело, и он с силой сжал её челюсть, направляя заплаканное лицо на себя. Его взгляд больше не изображал ничего кроме неодобрения и злости. Он притянул её ближе к себе и с оскалом прошептал: - Что толку от твоего сопротивления? Прими судьбу и будь благодарна. Ты ведь знаешь – я всегда буду рядом, и пусть это звучит как угроза. Даже пусть ты возненавидишь меня. Моей любви к тебе будет достаточно, дабы хватило на нас двоих. Мы будем счастливы. Только с тобой. И даже смерть не разлучит нас. Он вновь потянулся к ней, прижимая к своей груди, чтобы вновь поцеловать волосы, в то время как Ева тихо глотала слёзы. Он продолжал касаться губами её тела, пока практически не дошёл до губ. Всего сантиметр и девушка была готова смириться с соприкосновением. Но… … Ева проснулась. Она ещё никогда не была так рада быстрому пробуждению. Девушка протёрла ладонью глаза и удивилась от того, что те были мокрыми. «Это ведь кошмар, просто кошмар», – вертелось у неё в голове. Она пыталась отдышаться, но это получалось очень плохо, её откровенно и сильно трясло. Нос заложило, веки не разлеплялись, ком в горле не давал спокойно проглотить накопившуюся слюну, а губы дрожали. Всё внутри переворачивалось, сжимая каждую клеточку тела в тугой узел. - Эрика… – позвала она осипшим голосом, понимая, что скорее всего она не будет услышана. – Эрика, помоги мне одеться… – уже громче сказала Ева. Но не услышав ответ, девушка поднялась на локтях на кровати и постаралась раскрыть глаза. Веки опухли и не давали ничего сделать. Но вскоре, у неё всё же вышло. Она начала осматриваться вокруг себя, с ужасом осознавая, что это не её покои.       Еву охватил страх и её вновь затрясло. В приступе паники она начала истерически хватать ртом воздух и громко заплакала, обхватывая руками свою голову. Стук сердца бил по ушам и вискам, приглушая абсолютно любой звук вокруг. Мгновение и она начала задыхаться. Было невозможно сглотнуть накопившуюся слюну, отчего она застревала неприятным комком в горле, либо скатывалась тонкой полоской по подбородку. Шум в голове не прекращался, но она постаралась посмотреть по сторонам. Глаза Евы бегали из одного уголка комнаты в другой. Спальню наполняли зелёные оттенки. Но это не был приятный цвет, скорее наоборот, он был отвратительным в сознании Евы. Ядовитые или слишком тёмные тона были повсюду лишь изредка перекликаясь с белым или лимонным. Прямо напротив кровати, на которой свернувшись калачиком сидела Ева, стояла дверь. Тёмное дерево обрамляли выпиленные узоры и золотые элементы ручки. Слева от неё был маленький столик с канделябром и приборами, чуть дальше располагалось большое окно. Справа же была стена, увешанная разными картинами. Пейзажи, пара людей, натюрморты. Их было так много, что Ева растерялась. Девушка начала ещё сильнее плакать, закрывая ладонью губы и стараясь не издавать ни единого звука. Ей было больно и очень страшно. Она хотела сжаться, как можно сильнее, чтобы сравняться с землёй, думать, что это всего лишь кошмар. Что всё, что она видит лишь иллюзия, которая ударила в голову после последних дней. Но Ева вновь открывает глаза и понимает, что это не сон, а ужасная действительность, с которой ей так не хотелось мириться. Она не в родном поместье, где кто-либо мог бы помочь ей или защитить. Теперь она одна. Снова. Заперта в комнате. Опять. Но если ещё год-два назад она знала, что за закрытыми стенами ей ничего не угрожает, то сейчас она не была в этом так уверена. Ева старается успокоиться и выравнять дыхание. Бьёт себя по щекам, с намерением отрезвить разум. Но даже это даётся ей с трудом. Она сглатывает накопившуюся слюну и чувствует, как сердечный ритм постепенно становится слабее, постепенно приходя в норму. - Хватит… Хватит рыдать! Возьми себя в руки Евангелина! Я должна понять, где же я... – Всё ещё тихо всхлипывая, пробормотала Ева. Она не могла встать и, неизвестно сколько времени, тихо плакала, поджимая ноги под себя и закрывая ладонью рот.       Девушка с опухшими глазами и сбившимся дыханием хотела встать с кровати, как заметила, что совсем босая. Она аккуратно опустила ноги вниз и почувствовала липкий холод, обхватывающий ступни. Было неприятно наступать на ледяное на пол, но ничего не поделать. Ева накинула на себя одеяло и пошла в сторону столика с кружевной белой скатертью. На нём располагались столовые приборы и тарелка со странной жидкостью. Ева зачерпнула ложку в чашу и преподнесла к себе, чтобы понять, что это. От жидкости исходил отвратительный запах, сравнимый с помоями. На вид также было не лучше: серо-зелёная жидкость с кусочками явно сгнивших овощей. Рядом лежал чёрствый хлеб, который Ева не могла даже сжать в руках, то насколько он был твёрдый. Её начало тошнить от такого вида, но живот предательски заурчал.       Она даже не знала сколько сейчас времени, через занавешенные окна не проходило и лучика света. Ева опустила ложку обратно в чашу и прошла к тяжёлым шторам. Занавески из рогожки глубокого оливково-зелёного цвета были покрыты толстым слоем пыли. Девушка попыталась открыть их, но те не поддавались. После нескольких попыток она сдалась и лишь слегка отодвинула их в сторону, приседая на подоконник. Грязное стекло, через которое мало что можно было разглядеть, множество мёртвых, уже засохших, насекомых только добавляли неприятные ощущения. Ева постаралась протереть рукой стекло и, её показалось, что оно стало чище. Но только показалось. Через него она всё ещё не могла ничего разглядеть.       Живот вновь заурчал, напоминая хозяйке о том, что та всё ещё голодна. Притрагиваться к странной жидкости совершенно не хотелось. Ева даже не понимала, что это может быть! Поэтому она взяла хлеб. Так просто разломать его не удавалось – настолько он был твёрдым. Она несколько раз пыталась разделить пальцами, но ничего не удавалось. Тогда она, сколько было сил, стукнула его о стол. На удивление девушки он всё же поддался, крошась на множество мелких кусочков и две большие части. Любая другая дворянка даже не осмелилась бы брать его в руки, считая подобное оскорблением, но Ева взяла один из них и положила себе в рот, стараясь размягчить его слюной. Чёрствый, твёрдый хлеб был с неприятным привкусом плесени, но это было лучше, чем не есть ничего. Девушка прекрасно знала это.       Она прекрасно помнила день, когда ей стало настолько плохо, что она упала в обморок на одном из торжеств и всю следующую неделю пролежала в постели восстанавливаясь. Ройан и Сева ни на шаг не отходили от неё. Герцог всегда приносил сказки из их семейной библиотеки и читал в слух больной девочке, в то время как старший брат тайно приносил сестре сладости, которые ей так нравились. Маркиза также часто сидела с ними, вышивая очередной узор и слушая детский лепет в спальне её девочки. Они были маленькой, но счастливой и заботливой семьёй. Но не все могли так спокойно проводить время. Эрика долго и упорно лезла из кожи вон, лишь бы накормить свою госпожу, хоть та и в начале часто отказывалась от любой пищи. Горничная тогда долго винила себя в том, что не смогла уследить за рационом Евы. В те дни двенадцатилетняя девочка много поддерживала шатенку. Успокаивала, что больше такого не повторится. Что больше она не будет такой глупой. В тот год Эрику сильно наказали и хотели было лишить возможности ухаживать за Евой. Но тогда маркиза, что начал увольнять слуг за любой промах, отговорила его жена. Это спасло младшего ребёнка дома от одиночества спустя несколько лет. В те полгода, когда девушка была под домашним арестом.       Поэтому она, поджав ноги к груди и заворачиваясь в одеяло, медленно ела невкусный и чёрствый хлеб, который было тяжело жевать. Кусочек за кусочком. Все те крохи, что смогла отломать от ломтя. Этого было мало, чтобы наесться, но хоть ненадолго помогло утолить голод.       Маркиза внезапно услышала звуки, исходящие от двери, и в ту же секунду ринулась к постели, прикрывая глаза и замирая. Это единственное, что она могла придумать в те несколько мгновений перед тем, как послышался щелчок замка. Неизвестно, кто и с какой целью забрал её в эту спальню.       Две девушки, вошедшие в комнату, что-то шептали и посмеивались. Ева слышала стук посуды и шуршание чужих платьев. Они резко замолчали, и, маркизе показалось, что одна из них подошла ближе. - Спит. – Коротко прозвучал грубый женский голос. Служанки, как подумала Ева, ушли, но она продолжила лежать в постели, свернувшись клубком. Что ещё она могла сделать, находясь в неизвестном ей месте? Осмотреться вновь. Ева предполагала, что сможет найти что-то стоящее, что поможет ей, может и не спастись, но хотя бы понять, где же она находится. Когда девушка поднималась на локтях, её взгляд скользнул по столу. На нём стоял лишь стакан с водой. Скудно. Даже слишком. Её хотят заморить голодом, чтобы меньше сопротивлялась? Ева не стала зацикливаться на пустующем столе и поднялась с кровати, вновь подходя к окну. Грязное. Сквозь стекло ничего не было видно. Девушка несколько раз попыталась открыть окно, но у неё ничего не выходило. Не хватало сил. Насколько она слабая? Весь оставшийся день она провела на кровати, рассматривая потолок, стены и картины. Они действительно были красивы. Тонкие и аккуратные мазки. Прекрасный контраст. Игра света и тени. Тот, кто писал их действительно настоящий мастер своего дела. Первая картина, ближняя к двери, представляла собой пейзаж. Яркий солнечный день, ивовые деревья и маленький аккуратный прудик с дорожкой к нему. Голубое небо с пушистыми облаками отражалось на воде. Девушке хотелось бы оказаться там сейчас. Услышать умиротворяющую тишину, шелест травы и свист ветра, возможно, птицу в далеке. Это было бы тем, что ей действительно хотелось сейчас, кроме как попасть домой. Может после, когда она вернётся, они, вместе с Ройаном и Севой найдут подобное место. Спрячутся и будут есть сладости. Прямо как в детстве. - Ева, догони меня! – прокричал детский мальчишеский голосок. - Так нечестно! У меня короткие ножки! Сева, да подожди же меня! - Яблоки не ждут! - Папочка поругает нас! И мамочка будет недовольна! - Не будь размазнёй! Кто не рискует, тот… тот… агх, тебе рано знать такие вещи! - Ты старше всего на три года!       Ева редко засыпала с тёплыми и трепещущими мыслями. Воспоминания, даваемые ей больным рассудком, часто разрушали девушку. Но, видимо, сегодня, ей позволили отдохнуть от всех неприятных мыслей, крутящихся в черепе. Только тепло и счастливые воспоминания. Наконец, что-то хорошее.       Следующие два дня она провела на едине с собой. Точнее. Несколько раз горничные заходили, когда девушка не спала. Её тихие просьбы будто бы не были услышаны. Или никто не хотел их слушать. Некоторые служанки смотрели на Еву с презрением, кто-то с сочувствием и пониманием, а кто-то холодно зыркал исподлобья, не давая и шанса начать разговор. В первые разы маркиза говорила тихо, явно пугаясь лишний раз потревожить прислугу, но с каждым разом её вопросы становились всё громче и громче. Она не замечала, как стала пугать горничных, когда не только спрашивала, но и начинала подходить, хватая тех за руки требуя ответить. Но всё было в пустую.       Тогда маркиза рассматривала комнату, пытаясь найти подсказки, которые помогли бы ей понять, где же она находится. Девушка часто подходила к дверям и, чуть прикасаясь к ручке, сразу же одёргивала руку. Еве было страшно. Она не знала, что может быть за дверью или кто мог ждать её там. Если, конечно, её не оставили просто умирать. Что было вряд ли, но имело место быть. Спальня слишком роскошна, чтобы её просто держали тут для убийства, если это, конечно, просто не изощрённый способ насилия. Но в то же время, она была пыльная. Верхние слои грязи были сняты, но никто не убирал её так, как надо. Так, чтобы кто-нибудь мог здесь жить. А ещё её бы не кормили так скудно, если бы не желали всё закончить. А, возможно, те, кто забрал маркизу просто хотели, чтобы у неё было как можно меньше сил на сопротивление. Еву похитили и не для выкупа – ей бы не давали так свободно разгуливать даже в одной комнате. Так что версий, для чего она была забрана силой, оставалось бесчисленное количество. Ева ещё никогда так не злилась на хорошее воображение, как сейчас.       Один раз она попробовала выйти из комнаты. Долго вслушиваясь в тишину, она повернула ручку двери. Та была открыта. Была ли она открыта всегда? Нет. Маркиза несколько раз подходила к двери, чуть дёргала замок, но тот ни разу не поддавался. Стена на против встретила её молчанием, собственно, как и коридор. Маркиза повернула в правую сторону. Путь был коротким, но дающим понять, что коридоры – лабиринты. Ей тяжело было найти дорогу обратно, поскольку все двери казались одинаковыми. Нужную спальню она нашла по подсвечнику, что висел прямо напротив той комнаты, из которой она вышла.       На третьи же сутки её пребывания в зелёной комнате ей удалось открыть окно. Оно неприятно похрустело. Подрамники окна были старыми и ссохшимися. Краска на нём полопалась и отлетала при малейшем прикосновении. Прохладный и свежий воздух наполнил комнату, и Ева приятно вздохнула. Ей так не хватало этого. Она, закрыв глаза, с улыбкой несколько минут наслаждалась дуновением. Приятно. Как же хорошо. Ева делала глубокие вдохи, желая насытиться свежей прохладой.       Открыв глаза, девушка увидела перед собой ивовый сад, мелкие поблескивания воды справа и дорогу, ведущую к конюшням, слева от неё. Прямо сейчас рабочие перегоняли лошадей и даже не замечали, что окна в спальню открылись. В далеке красовался смешанный лес, по цвету девушка поняла, что это были сосны. Сосны? Хвойные деревья росли лишь на границе Денвила… быть того не может… Ева вспомнила, как Александр рассказывал им с братом, про охоту в хвойных лесах подле их поместья, что находились на севере. В её похищении ведь не может играть род Дебаш?       Ещё раз посмотрев в сторону конюшни, Ева заметила герб. Этот насыщенно-оливковый цвет щита с золотой розой по центру она узнает из тысячи. Даже с такого расстояния. Её тело покрылось мурашками, глаза округлились, дыхание сбилось, а волосы на затылке встали дыбом. Не сиди она прямо сейчас на подоконнике, точно бы упала. Герцогство Дебаш. Только семья Дебаш использовала зелёные тона в символике собственного дома. Нет… Нет. Нет! НЕТ! - Этого не может быть. Нет. Это точно обман зрения! Верно, мне просто кажется. Так ведь? Это просто иллюзия. Мираж.       Но сколько бы она ни пыталась себя успокоить, она понимала – это реальность. Это ужасная действительность. Ева вновь почувствовала истеричный припадок. Она схватилась за собственную шею, медленно спуская руку к груди, сильно царапая её, в попытке успокоить дыхание. Нет. Зачем?       Его настолько рассердил её отказ? Неужели герцог решил поквитаться с ней за дерзость? Ева знала множество историй о том, как потенциальные женихи, получившие отказ от девушек, расправлялись с теми за то, что задели их гордость, ведь как женщина может отказаться. Неужели сейчас это ждало и её? Тогда зачем держать Еву столько дней в этой комнате? Почему не пришёл сразу? Что он от неё хочет?             А может, это всё-таки не Александр? Как бы он забрался в покои? Это ведь не может сделать человек? Так почему? И кто мог оказаться в её спальне в тот вечер? Ева прикрыла окно и начала ходить возле кровати взад и вперёд. - Не стоит делать поспешных выводов… быть может, это всё ошибка. Он ведь не мог так сильно разозлиться из-за отказа? Или же мог? Что же я наделала? Нет-нет-нет. Всё образумится… я справлюсь. Я справлюсь. Нужно понять, как мне…       Её бормотание прервал звук открывшейся двери. В проходе, прямо напротив Евы стоял Александр. Он изумлённо, и чуть улыбаясь, смотрел на девушку перед собой. Домашняя одежда из простой рубашки с рюшами и кофейными брюками ему шли, маркиза не могла не согласиться с этим, однако она не была в том положении, чтобы любоваться чужим видом сейчас. - Александр! Ева не знала, как так быстро преодолела расстояние между ними. Чувствовала, как тело дрожит, а ватные ноги желают подкоситься, так, чтобы маркиза упала бы прямо перед Александром. Но она стояла. Стояла, через желание просто упасть перед чужими ногами и никогда не вставать от такого позора. Она не заметила, как переплела их руки, желая получить хоть малейшую опору. И Алекс позволил всё это. Невозможно передать словами, насколько сильно был рад этот мужчина. Она назвала его по имени! Впервые, он не “герцог”, а Александр. Просто Александр, который сейчас свободно держит руки своей возлюбленной без перчаток, так что чувствует мягкую кожу её ладоней. Это неплохое начало! Нет. Просто превосходное! Он не мог заставить себя отвести от девушки взгляд. Она была очаровательна. Просто прекрасна! Немного грязные и спутанные волосы, обрамляли лицо, ложась так, что не закрывали её круглых глазок, что смотрели выжидающе. С надеждой. А эти мягкие губки! Герцог боролся с желанием прикоснуться к ним. Впиться поцелуем в бархатистую кожу. - Александр, я… я не понимаю, что происходит и как я оказалась здесь… – поток мыслей Алекса, прервал голос Евы, заставивший его наконец прийти в себя. Она без остановки тараторила, пытаясь собрать слова в единое цельное предложение. Он аккуратно сплёл их пальцы, дав возможность девушке закончить говорить. – Я… я просто очнулась здесь несколько дней назад и… Честно, представить не могу, что произошло… Я прошу вас, помогите… Помогите мне вернуться домой… я… Я понимаю, что могла обидеть вас тогда. Честно… Я не хотела никак оскорбить вас! Я… прошу, помогите… Александр..? Почему… почему вы так улыбаетесь? Но Ева замолчала – её остановил взгляд герцога. Такой мягкий, терпеливый, снисходительный и несколько насмешливый, будто бы всё, что она говорила было ему давно ясно и маркиза, как ребёнок, просто повторяла то, что ему давно известно. Он просто смотрел на девушку, сжимая её руки в своих крепче и крепче, и улыбался. Улыбался, как ненормальный. Ева мельком опустила взгляд на их ладони и её спина покрылась холодными мурашками. На тыльной стороне кистей были царапины. Ссадины от ногтей. Такие, будто кто-то боролся с герцогом. Совсем недавно. Ева медленно подняла взгляд обратно к лицу Александра, не веря собственным догадкам, и в тот же момент её окатило липким холодом. Он изогнул губы в ухмылке. Он улыбался. Улыбался ещё шире, чем прежде, показывая острые зубы. - Нет… – Ева рывком убрала свои ладони из его рук, медленно отходя ближе к кровати. – Нет.. Нет.! Нет! Нет! Этого не может быть! Чем дальше она отходила, тем сложнее ей становилось дышать. Ева чувствовала, как сердце подскочило до самого горла, не давая вздохнуть. Градинки пота, стекали со лба, медленно приближаясь к раскрытым губам. Она хотела спрятаться. Сбежать. Сделать хоть что-то, чтобы скрыться от зелёных глаз, что с трепетным интересом изучали её реакцию. Она взяла подушку в руки и крепко сжала, возможно, ища в ней некую защиту. Алекс, напротив, вёл себя до безумия спокойно. Так, как не должен был вести себя человек в подобной ситуации. Он понимал, что Ева вряд ли будет рада таким изменениям, но он ничего не мог поделать. Герцог хотел казаться дружелюбным перед ней. Он не хотел, чтобы девушка боялась его. По крайней мере сейчас.       Первый его шаг сопровождался молчанием. Второй, третий. Он медленно и размеренно приближался к девушке, что дрожала словно осиновый лист. Алексу ведь нужно лишь взять Еву за руки, приобнять и объяснить ей всё. Тогда ведь всё станет на свои места? Тогда ведь она сразу поймёт его чувства, не так ли? Тогда ведь она…       Александру оставалось сделать всего пару коротких шажков, как Ева со всей силы, что были в её изголодавшемся теле, кинула подушку. Ошеломлённый герцог не успел среагировать, и мягкая ткань ударила его прямо по лицу, неприятно царапая нос. Лишь краем глаза он заметил, что в этот момент Ева побежала к двери. Её тонкие пальцы обвились вокруг ручки, поворачивая ту и открывая дверь. Она издала торжествующий звук.       Но она не успела выйти. Как только её стопа пересекла край комнаты, девушку взяли за талию, больно вцепившись в рёбра, и притянули обратно в комнату, закрывая дверь. Стон разочарования сорвался с губ маркизы, которая понимала, что обречена. Однако она не хотела сдаваться так легко – вцепилась тонкими ногтями в чужую рубашку, желая отпрянуть от мужчины. Но он сильнее прижимал её к себе, не давая ни малейшего шанса на движение. Алекс припал к чужой ложбинке между шеей и плечом, слегка касаясь носом шеи и вдыхая чужой запах. Пот смешался с запахом её тела, и вызывал у герцога довольное урчание, раздающееся эхом по чужой коже. Девушка пыталась отстраниться, повернуть голову, но это лишь усиливало хватку мужских рук на её талии. Он целовал её оголённые плечи, шею и место за ухом. Но как ей было неприятно. - Какая же ты быстрая, моя милая маркиза… – прошептал Алекс, оставив быстрый поцелуй за ухом. – И подумать не мог, что ты решишь отбиваться от меня подушкой. – С иронией произнёс он. - Пожалуйста, отпустите… мне больно… – последние два слова раздались эхом в голове у Алекса. Больно? Он не может причинять ей боль. Никто не смеет причинять ей боль. - Больно? Но вместо ответа послышался измученный всхлип, останавливающий Алекса на пол пути. - Сейчас, моя дорогая, сейчас. – он чуть ослабил хватку, но не отпустил Еву до конца. Совсем наоборот – Алекс поднял маркизу на руки и направился к кровати, садясь ровно посередине постели и усаживая девушку к себе на колени, так, что она не могла сдвинуться и на миллиметр. – Я не хочу делать тебе больно. И никогда не сделаю. – Уверял её зеленоглазый. - Вы убьёте меня? – шептала Ева, боясь сказать что-либо слишком громко. Эта глупая мысль слишком быстро сорвалась с её губ, прежде чем маркиза поняла, что сказала. Глаза Александра округлились и показалось, что он готов сорваться. - С чего ты сделала такие выводы?! Я же только что…! – уже начал повышать голос Алекс, как заметил, что тело в его руках задрожало с новой силой, упирая кулачки в его грудь дабы отстраниться. – Нет… Я не хочу убивать тебя… Как я могу убить того, кого люблю? – он хотел прикоснуться к Еве, как та дёрнулась от руки мужчины. – Я никогда не сделаю тебе больно. Ни сейчас, ни позже. - Как вы можете любить меня? – голос Евы показался герцог столь надломленным, что желал прижать её к себе и не отпускать. – Это не может быть так… Я ведь… . – должна быть сейчас обсуждать нашу семейную жизнь с Ройаном, быть рядом со своей семьёй. – Мы не… - Ничего-ничего. – перебил её речь Алекс. – Если тебя смущает, сколько мы знакомы, то не беспокойся! Я каждый день буду составлять тебе компанию, чтобы ты узнала меня. Если захочешь, конечно. – он был уверен, что захочет. А, если и нет, он всё равно будет рядом. – Просто скажи, чего ты желаешь? – он с надеждой посмотрел на Еву, пока та не разочаровала его ответом. - Я хочу домой. Эти три слова, десять букв. Три чёртовых слова так повлияли на него. Домой? Домой?!       Выражение лица Алекса сразу поменялось. Уголки губ опустились, а взгляд посуровел. Его холодные глаза впивались в душу девушки, оставляя неприятные следы. Ева почувствовала, как руки на её талии сжались сильнее, оставляя красные отметины. Голос, пронзивший пространство вокруг был неприятно скрипучим, холодным и тяжёлым. - Это. И. Есть. Твой. Дом. – сквозь зубы прошипел он. – Как ты можешь желать пойти туда, где ты уже находишься? Разве это не глупо, моя милая? – он избегал слова «маркиза». Здесь и сейчас их статус не имел никакого веса. К тому же она спустя время станет герцогиней… Герцогиня Дебаш… в душе Алекс уже расплылся в довольной улыбке, понимая, что оставит свой след в жизни этой девушки. Закрепит за ней новый статус – его женщины. Его любви, которую он будет прятать от чужих глаз и оберегать ценой всего. Лишь остаётся подождать, когда Ева сама поймёт, насколько он ей необходим. Насколько она будет счастлива с ним. - Мой дом там, где моя семья. Они… – Алекс рассмеялся в голос, сильнее прижимая девушку к себе и наклоняя свою голову так, что та покоилась на плече маркизы. Он хотел провести один трюк. Сколько бы Алекс не наблюдал за членами семьи Тюльери, никак не мог понять – почему Ева ведёт себя столь отчуждённо, если знает, что любима? Разве это не значит, что внутри маркизов есть раскол? Раскол, на который можно надавить. И заставить отчаяться. Ведь, людьми так легко управлять, когда они в гневе или отчаянии. Оно стоило того, чтобы попробовать. Оно стоило того, чтобы Ева смотрела лишь на него. - Твоя семья? Ох, дорогая. – он знал, что шёл по тонкому льду, любое неверно подобранное слово разрушило бы его план. – Твоя любимая семья сама отдала тебя мне. Они без зазрения совести продали своего ребёнка. Отдали, как ненужную безделушку. Алекс еле подавил улыбку, когда Ева подняла на него свои мокрые глаза. Эти слова сильно ранили девушку. Смесь эмоций отразилась на её лице. Негодование, непринятие, доля злости, грусть и отчаяние… Вот оно. То, что нужно. - Этого не может быть… Они... они не могли так поступить! Ни матушка, ни брат! Они не могли! Это не правда… Сомнение. Она так легко поверила. - Кто сказал, что это сделали они? Твой отец дал разрешение на то, чтобы я забрал тебя. Прости, всё произошло настолько спонтанно, что у меня не осталось никакого выбора! - Он не мог дать вам разрешение. Он… он приехал намного позже вас… он не мог! - Дорогая, мы встретились, когда я… ушёл. После твоего отказа даже выслушать меня… – Алекс надул губы, делая вид, что обиделся после воспоминаний о том дне. – Он дал разрешение делать всё, что мне заблагорассудится. Так что да, он мог. – он вновь наградил Еву снисходительным взглядом, улыбнулся и провёл носом от её скулы до уголка губ, которые незамедлительно поцеловал. – Я знаю, как тяжело принять предательство… но не беспокойся… я не покину тебя. Я буду любить и ценить тебя. Я всегда буду рядом. Нам будет хорошо здесь. Только ты и я.       Но девушка уже не слышала его, настолько она была погружена в собственные мысли. Неужели всё настолько плохо? «Неужели я настолько бесполезна? – подумала Ева. – Настолько, что отец всё же решил избавиться от меня? Он часто говорил об этом после моих детских выходок, но… Но он никогда бы так не мог поступить? Правда же? Это ведь так?» Она с силой схватила себя за волосы, практически вырывая их. Глаза бегали из одной стороны в другую, пока не остановились на собственных коленях девушки. Крупная капля солоноватой воды упала на сорочку.       Неприятный ком вновь пробрался к горлу, не давая вдохнуть. Перед глазами появился образ отца. Прямо как в детстве маркиз ограничивался лишь презрительным взглядом сверху вниз. Прямо как в детстве он сжимал своими мозолистыми пальцами щёки девушки, заставляя её смотреть на него. Прямо как в детстве маркиз цедил сквозь зубы свои вопросы, на которые уже нашёл ответы. - Почему ты настолько бесполезна? – голос отца прорезал воздух собственных мыслей девушки. – Не смей плакать. Управляй эмоциями. Не позорь меня. Ева приоткрывала губы, глотая скопившиеся слёзы, даже не чувствуя прикосновения к собственным щекам и подбородку. Она не заметила, как её пальцы осторожно разжали, дабы не травмировать ни волосы, ни кожу. Как прижали сильнее к чужой груди, позволяя расслабить мышцы. Как медленно и осторожно поглаживали плечи. - Верно, управляй эмоциями… – прошептала Ева, проглатывая последнюю фразу. - Ты что-то сказала, моя милая? – спросил Александр, наклоняясь ближе к девушке. - Неважно… я… Алекс прижался губами к чужим, оставляя целомудренный поцелуй. Как ему было хорошо. Мужчина буквально светился от счастья. Он на секунду задержал взгляд на девушке подле него. И он окаменел. Это было совсем не то, что он хотел… Герцог посчитал, что успокоит Еву, но не как не вызовет отвращение. Она сжала губы, вытирая их тыльной стороной своей левой ладони и избегая взгляда Алекса. Слезы всё ещё накапливались на уголках её глаз, но она старалась сглотнуть их. - Милая моя, я поспешил? – герцог обхватил ладонями щёки Евы, направляя её лицо к себе. – Прости-прости-прости! Я понимаю, что спешу, но у меня не получается по-другому! Это твоя вина, что ты так действуешь на меня… Я люблю тебя… очень люблю! И я хочу показать тебе это! Не отворачивайся от меня, пожалуйста. Не бросай меня… я ведь так люблю тебя! Не беспокойся, моя дорогая, мы пройдём через это вместе. – Алекс прислонил свой лоб к чужому, шепча ободряющие на его взгляд слова. Ева молчала. Сердце девушки успокоилось, так, как будто оно совсем остановилось, когда её поцеловали вновь и прижали ближе к себе. Алекс совсем не заметил пустой взгляд маркизы, довольствуясь не совсем обоюдным объятием. Внутри него, в тепле, распустилась золотая роза. Александр не мог заставить себя не любить девушку, что сейчас сидела на его коленях. Как можно не полюбить это чудо? Совсем скоро она привыкнет, и Алекс сделает всё возможное, чтобы направить его милую маркизу на верный путь. Нужно будет лишь подождать. А если нужно – сломать.